Новости дня

05 декабря, суббота













04 декабря, пятница


























03 декабря, четверг





sobesednik logo

Маргарита Мурахтаева, дочь Ирины Славиной: Жизнь – это все, что мама могла дать городу

22:08, 21 октября 2020

Маргарита Мурахтаева, дочь Ирины Славиной: Жизнь – это все, что мама могла дать городу
Ирина Славина // фото в статье: личный архив Маргариты Мурахтаевой
Ирина Славина // фото в статье: личный архив Маргариты Мурахтаевой

Дочь журналистки Ирины Славиной, которая покончила с собой в Нижнем Новгороде, дала  эксклюзивное интервью Sobesednik.ru.

2 октября, после обыска в своем доме, нижегородская журналистка Ирина Славина убила себя у здания местного МВД. За день до трагедии в шесть утра дверь ее квартиры выломали 12 вооруженных собровцев и, отпуская унизительные шутки, ворвались в ее дом.

«Мамочка. Просто этот мир был недостоин тебя», – написала 2 октября в соцсетях 20-летняя дочь погибшей в центре Нижнего Новгорода журналистки. Маргарита Мурахтаева – невысокая хрупкая блондинка с волнистыми длинными волосами – пошла по стопам мамы: учится на филолога в Университете Лобачевского.

Маргарита Мурахтаева

«Отдала банковские карты и деньги»

Маргарита, вы видели маму накануне трагедии?

– Да, она заходила ко мне на работу за час до трагедии. Первого числа у нее не было подобных мыслей вообще. Мы строили планы: куда сходить, что сделать. Мама купила новый телефон, запаролила его, пароль благополучно забыла, пошла к мастеру, заплатила 1600 рублей, чтобы его разблокировали. А когда она пришла ко мне на работу 2 октября, я думаю, хотела попрощаться, потому что отдала мне свои банковские карты и деньги. Я подумала, что мама сняла деньги, чтобы, если карты заблокируют, быть с деньгами. Мама просила передать карты и деньги отцу. Мне показалось это странным, но я не придала значения. Я обняла маму, поцеловала, спросила, куда она идет, она мне ничего не ответила и ушла. А уже через час-полтора я не смогла дозвониться до нее.

На место, где умерла мама, меня не пустили. Уже после произошедшего я пришла на Центральную улицу напротив драмтеатра с плакатом, который сделала сама. Простояла там два с половиной часа. В любой подобной истории есть две стороны: одни понимают, другие негативно относятся ко всему, что связано с политикой. Большинство восприняли мой выход с пониманием. Они переживали. Некоторые в знак поддержки стояли со мной от начала и до конца.

Близкие друзья вашей мамы, с которыми мне удалось пообщаться в Нижнем Новгороде, убеждены, что Ирина обдумывала этот уход еще с лета прошлого года, ее действия не были основаны на эмоциях.

– Мы никогда не узнаем, что было в голове у мамы в тот момент. Она была эмоциональной, но была и очень рациональной. Она никогда ничего не сделала бы просто так, без месседжа. Я не могу ставить знак равенства между произошедшим и самоубийством. Наверное, мама подумала: жизнь – это все, что она сейчас может дать этому городу, чтобы ее наконец услышали. Причем услышала не безликая система, а сами люди.

«Никаких документов нам не предъявляли»

Был ли ордер на обыск свидетеля в 6:00, который так возмутил вашу маму? Есть его копия, кем он завизирован?

– Никаких документов нам не предъявили, и спустя шесть часов обыска, после ухода силовиков, вынесших из квартиры всю технику, никакого протокола у семьи на руках не осталось. Ничего.

Ни одного подтверждающего документа, что обыск был, какую именно технику, документы вывезли. Силовики не дали нам возможности сфотографировать ни одного документа проверяющих.

Где вы находились в момент обыска?

– На вокзале, я приехала из Питера. В семь утра меня должен был встретить папа и отвезти домой, потому что я была с вещами. Но в это время в нашем доме уже шел обыск. Я дозвонилась до папы. Он сказал мне три слова: «Езжай к бабушке», и на этом все, я больше не смогла дозвониться до него вообще. Я поехала к дяде – брату мамы. И мы просто ждали звонка от родителей. Позвонили они где-то в 12-м часу, сказали, что был обыск, они едут покупать новые телефоны, потому что у них все изъяли. Собственно говоря, никакой техники у них вообще не осталось. И потом они приехали за мной к моему дяде. В кругу семьи мы сидели и обсуждали эту ситуацию.

С обыском тем утром приехали не только к вам. Это была запланированная масштабная городская акция?

– Да. По-моему, восемь человек в Нижнем Новгороде еще подверглись таким же обыскам.

Морг бомжей

Как вы узнали о трагедии с мамой?

– Я увидела мамин пост в фейсбуке через 20 минут после публикации. Начала ей названивать. Она уже не брала трубку. И тогда я ушла с работы и поехала на место трагедии, где уже были мой дядя и папа. Им сообщили. Я увидела там накрытое тело. Мне не дали к ней подойти. Мы стояли и ждали, когда нам что-нибудь скажут. Вокруг собралось много людей, полицейских, журналистов, просто прохожих. Потом маму увезли в 23-й морг. Это край географии, Автозаводский район Нижнего, куда обычно увозят неопознанные тела бомжей.

«В моей смерти прошу винить Российскую Федерацию».

Ирина Славина перед смертью

Почему и ее туда?

– Меня тоже это интересует. На камерах все было видно, рядом с мамой осталась нетронутая сумка с документами. Мало того, в морг ее увезли в пятницу, а когда мы приехали в понедельник, увидели, что как ее оставили на тележке в коридоре – вот так, собственно, она и простояла. Не буду говорить, через какие хитросплетения нам пришлось пройти, чтобы забрать тело мамы. Когда мои родные позвонили в морг, назвав имя и фамилию, нам ответили: «Есть такая». Это было странно услышать, учитывая, что там она значилась как неопознанная.

Куда делась ее сумка?

– Ее забрал Следственный комитет. Там были кошелек, паспорт, телефон и емкость с бензином.

Отдельная история у нас была с поиском площадки для церемонии прощания. Мы понимали, что руководители театров, клубов на это не пойдут – они подневольные, поэтому мы обратились к частному бизнесу. По всем площадкам пришел отказ. Внезапно все было либо сдано в аренду, либо продано, либо еще что-то. В итоге мы договорились с Домом ученых.

Есть ли у вас сейчас близкие люди? Их стало больше после трагедии?

– Больше всего я общаюсь сейчас с папой. Это единственный родитель, который у меня остался. Я просто боюсь, как бы у него не было второго инсульта из-за эмоциональных потрясений. Второй инсульт он может и не пережить. Его заваливают сейчас работой, потому что ему легче, если он чем-то занят. Когда не хватает времени, чтобы задуматься, всегда легче.

От властей нужно два метра

Что с людьми в Нижнем Новгороде, почему такая аморфность и безразличие?

– При Немцове наш город гремел, было развитие, люди жили с ощущением перспектив, чего-то светлого. У них была какая-то надежда. Сейчас Нижний – это просто болото.

В городе у нас журналистики не осталось. Оставшиеся журналисты заняты переписыванием пресс-релизов, обслуживанием гос- и муниципальных контрактов. Люди держатся за зарплату в 20–25 тысяч рублей.

Помогают ли вам власти? Какая поддержка сейчас нужна?

– От властей нам нужно два квадратных метра, чтобы поставить памятник независимой журналистике, символ свободы слова, чтобы глубокой ночью не подъезжали машины и не убирали цветы и фотографии.

Что вам снится?

– Если честно, мне что до, что после трагедии сны никогда не снились. Я просто проваливаюсь в сон. Видимо, от большой усталости мне ничего не снится.

О чем вы мечтаете?

– Очень сложно ответить. Наверное, как и моя мама, я мечтаю, чтобы наш родной город процветал, чтобы свобода слова существовала, чтобы люди из других стран и соседних городов приезжали в Нижний Новгород и понимали, что город просто прекрасный. Настолько обидно, что его превратили в болото.

(Согласно подпункту «В» части 5-й статьи 15.1 Федерального закона от 27.07.2006 №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации» запрещается распространение информации о способах совершения самоубийств — прим. Sobesednik.ru.)

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №40-2020 под заголовком «Дочь Ирины Славиной Маргарита Мурахтаева: Мама приходила попрощаться».

Рубрика: Общество

Поделитесь статьей:

Колумнисты

^