Новости дня

20 ноября, вторник













































Керчь головного мозга. Репортаж по следам "стрелка" из колледжа

«Собеседник» №41-2018

В Керченском политехе не до уроков. Из него самого теперь извлекают урок
В Керченском политехе не до уроков. Из него самого теперь извлекают урок

18-летний Влад Росляков 17 октября пошел, как обычно, в свой политехнический колледж. Но программа у парня в этот день была особая – он расстрелял два десятка человек и ранил больше 70, заложил в учебном заведении взрывное устройство. «Собеседник» отправился в Керчь, чтобы выяснить, что привело к страшной трагедии.

«Это был мальчик-невидимка»

Аршинцево – самый бедный район Керчи. В основном он застроен бараками, которые возводили немцы после войны. 

– В советское время еще переселяли в новые дома. А с началом 90-х о нас все забыли, – рассказала «Собеседнику» местная жительница Елена.

В 2018-м об аршинцевцах снова вспомнили. Правда, по жуткому поводу. В одном из местных бараков жил вместе с матерью 18-летний Владислав Росляков, устроивший бойню в Керченском политехническом колледже.

Так выглядели помещения колледжа после взрыва и стрельбы

– Это был мальчик-невидимка. Я живу здесь пять лет, но видела его от силы несколько раз, причем в основном этим летом, – рассказывает «Собеседнику» соседка убийцы Кристина Близниченко. – Обратила внимание, что у него явно появились деньги – был хорошо и дорого одет, модно подстрижен. В общем, выглядел более благополучно, чем большинство нашей молодежи здесь, хотя жил вдвоем с матерью-санитаркой, и жилье они еще снимали. Да и покупка ружья и патронов за 30 тысяч в их условиях – это непомерная трата. Говорят, в оружейном магазине он достал толстую пачку денег. Откуда? Еще меня удивляло, что такой красивый парень – и ни с кем не общался. Пройдет, еле поздоровается – и все. К нему никто не ходил, да и сам он из дома толком не выходил. Ни громкой музыки, ни скандалов, ничего...

Кристина

Кристина вспомнила, что за день до трагедии Росляков вынес из дома коробку и устроил костер на пустыре. Говорят, он сжег литературу свидетелей Иеговы – секты, запрещенной в РФ, которую посещала его мать. А также уничтожил свои компьютер, телефон, личные фото и документы. 

– Все эти дни здесь ходит полиция и пытается найти хоть что-нибудь из его вещей, но ничего нет, – говорит Кристина. 

Кристина, как и большая часть горожан, уверена, что Росляков действовал не один, у него были руководители, наставники, а возможно, и сообщники, которые помогали убивать, а потом могли ликвидировать и самого Рослякова. Дело переквалифицировали с «теракта» на «убийство», но меры в городе принимаются, как при теракте – город наводнили сотрудники ФСБ, основные предприятия взяли под усиленную охрану, улицы и вокзалы патрулируют круглосуточно. 

«Прямо на кладбище и повезут»

Местные называют этот район «Шанхаем». Он, как воронка, втягивает в себя самых бедных и неблагополучных людей. А вырваться удается мало кому. Семь лет назад тут поселились мать и сын Росляковы.

– Здесь за каждой дверью – свои проблемы и свои трагедии, – говорит соседка по бараку на 11 квартир Елена. – С Владом я не общалась, а с его матерью Галкой хорошие были отношения. Она все время бежала – с работы, на работу. Вынуждена была пахать, жизнь ее загнала. Вот, бывает, перекинемся с ней парой слов. Какой разговор: денег нет, выживать надо. Зарплата у нее была 14 тысяч, а еще за аренду платить (8 тыс. – Авт.) и сына тянуть... Галя работала на двух ставках – санитаркой и прачкой в больнице. В последний раз мы с ней остановились в этом дворе, обсудили повышение пенсионного возраста. Галка еще говорит: нас прямо с работы на кладбище и повезут, посмеялись еще, унывать у нас не принято...

В этом бараке Влад жил вместе с матерью Галиной

Женщина просит меня написать про находящийся в 100 метрах стадион, который превратился в страшное место – развалины, оккупированные подростками отнюдь не для спорта.

– Еще есть вопросы по поводу занятости молодежи? – спрашивает Елена.

«Оторванные руки, головы, кровь рекой»

Трагедия накрыла весь город. С кем ни заговори, найдутся родственники или знакомые, кого это коснулось лично.

– Одна дочка сотрудницы вышла в магазин, тем и спаслась. Вторая девочка в этот момент прогуливала физру, и первое время ее даже считали пропавшей без вести, родители чуть с ума не сошли. У девушки пацана еще одной знакомой оторвало ногу, она какое-то время была жива, но потом скончалась, а ее подружку задавило упавшей конструкцией сразу насмерть, – пересказывают во дворе многоквартирного дома недалеко от «Шанхая». Здесь Влад жил до 11 лет. Здесь же до сих пор живут в соседних квартирах его отец и дедушка с бабушкой. Но никто из них сейчас старается не выходить на улицу, хотя у стариков есть собака, которую надо выгуливать. 

На подъездах висит объявление о сборе средств: 20-летний Армен Бадалян выпрыгнул из окна четвертого этажа после похорон своей невесты Вики Демчук, которую положили в гроб в белом платье. Врачи несколько дней боролись за ее жизнь, но не спасли. Парень хотел наложить на себя руки, но выжил, получив травму позвоночника, и теперь может остаться инвалидом. 

За железной дверью квартиры отца «керченского стрелка» с номером, написанным от руки фломастером, и неработающим звонком – тишина. Бабушка с дедом держат оборону и не хотят общаться. Но через некоторое время Галина Никитична, пошатываясь, все-таки вышла из подъезда с черной собакой на поводке.

– Первый раз за все время, – сказала она мне. – Пока ведь не убьют? Есть, спать не могу, думаю: почему он так поступил? И все не могу понять...

Бабушка с дедом видели взрослого внука в основном пару раз в неделю, когда он приходил помыться – в бараке не было нормальных условий. 

– Он в последнее время стал замкнутый, вежливый, воспитанный, каким до этого не был. В детстве дрался, хулиганил, – вспоминает бабушка. – Из увлечений – ремонтировал с отцом его мотоцикл, занимался спортом, сначала ходил в секцию, потом денег не стало хватать, сам занимался дома. Мне хвастался своей растяжкой. Не пил, не курил. Жалею, что подарили ему ноутбук, но он просил. Помню, обсуждал со мной, что правители у нас богатые, еще сказал выкинуть все официальные газеты, а правду, сказал, можно найти только в интернете. Все что-то там читал. Игры на компьютере еще у него были какие-то жуткие – оторванные руки, головы, кровь рекой... Так в этом ноутбуке и пропадал, а с кем там общался, мне не говорил. Про техникум тоже почти ничего не рассказывал – все нормально, и весь разговор. Я вот даже, что он в Харьков зачем-то ездил и что у него большие деньги появились, только сейчас узнала. А с кем он там встречался и связано ли с тем, что он натворил – неизвестно... Мы на день рождения давали ему по 2 тысячи, и, когда к нам приходил, дед ему подкидывал по сотне, вот и все наши финансовые возможности...

Бабушка подтвердила, что мать мальчика ходила к свидетелям Иеговы, но тогда еще секта не была запрещена, а, наоборот, вела активную миссионерскую работу. Даже арендовала помещение прямо в местной поликлинике, потом построили красивый домик в этом же районе. Правда, сейчас он зарастает бурьяном, а сектанты перешли в подполье – собираются по квартирам.

– Владик тоже с мамой ходил, но больше, как ребенок, бегал по коридорам и всем мешал, – припоминает Галина Никитична. 

Неподалеку от сектантского особняка находятся ЦММ – центральные мехмастерские, где в советское время кипела работа, а сейчас это несколько разрушенных зданий в отдалении. Местные говорят, что учиться стрелять и собирать бомбы Владик ходил именно сюда.

Развалины мастерских

«А что я могу? Весь в отца»

«Все из детства и из семьи», – объясняют причины трагедии соседи. У Влада Рослякова оно было трудным.

– Отец пил, дебоширил, поднимал руку на жену, – рассказывает соседка семьи Ирина. – Что Влад видел? Грязь, мат, побои, вот и вырос такой. С детства был противный – стрелял пульками по кошкам, птичкам, людям. Бабушке говорили, а она: а что я могу? Весь в отца... Его отец после произошедшего сына своего то дьяволом, то кровинушкой называл...

– Игорь – инвалид второй нерабочей группы, – заступается за сына Галина Никитична. – В 2010 году он шел с завода, где работал, выпил, упал и ударился головой (по другой версии, был избит. – Авт.), получил тяжелую травму, долго лечился, оперировался, но в себя так и не пришел. Как выпьет, бывает и агрессивен. Сам от себя страдает.

Бабушка Влада Галина Никитична

По словам Галины Никитичны, отца Влада она не видела с тех пор, как его забрали в полицию в день трагедии. Невестка, мать Влада, тоже не дает о себе знать. Следователи ей сказали, что женщина в психиатрической больнице. От шока мать «керченского стрелка» несколько раз пыталась покончить с собой. Бабушка и сама планирует обратиться к психиатрам.

– Мне там будет лучше, – вздыхает женщина. 

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №41-2018 под заголовком «Керчь головного мозга».

поделиться:


Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания