Новости дня

24 февраля, суббота







23 февраля, пятница















22 февраля, четверг























Экологические партизаны нападают на охотничьи угодья Николая Шамалова

«Собеседник» №47-2017

Фото: из личного архива
Фото: из личного архива

Пока одни жители Ленобласти собирают подписи и судятся с охотхозяйством «свата Путина», другие берут в руки бензопилы.

18+

Сезон охоты на Шамалова

Народ в России совсем уже страх потерял. Регулярно покушается на имущество бизнесмена Николая Шамалова по прозвищу «сват Путина». Впрочем, иногда лучше потерять страх, чем совесть и чувство самоуважения.

Последняя (но не первая) такая акция прошла всего месяц назад. В 13— километровом заборе, огородившем элитное охотхозяйство Шамалова, неизвестные в разных местах проделали прорехи, на этот раз суммарно уничтожив больше сотни метров ограды.

— Мы действовали ночью, потому нас никто не видел, — пояснил «Собеседнику» один из участников акции, который представился как «неизвестный мститель». — Без проблем порезали забор, сняли его детали и спрятали подальше в лесу, чтобы нельзя было быстро восстановить. Одно плохо: забыли прихватить топинамбур, запах которого привлекает кабанов. Его надо было разбросать у прорех, чтобы звери вырвались на свободу. А зверей там — много: олень, косули, те же кабаны. Они сами ночью подходили к забору — такие огромные туши.

Впрочем, «мстителей» больше заботят интересы не столько животных, сколько простых людей, живущих по соседству. Им забор Шамалова закрыл дорогу в лес, куда раньше ходили по грибы, и к озерам, где прежде ловили рыбу.

— Коммерческие интересы Шамалова оказались поставлены выше законных прав жителей, — рассказала Ирина Андрианова из движения «Открытый берег». — При поддержке комитета по экологии областного Заксобрания нам только и удалось, что провести общественные слушания в поселке Севастьяново. Да и то постфактум. Тогда большинство проголосовало против забора, но его, естественно, никто не убрал. Еще депутаты проводили там выездное заседание, но тоже ничего не добились. Жители Севастьянова собрали подписи, которые мы подали в областное правительство, но чиновники сказали, что раз суд не против забора — все законно. А суд нам отказал, заявив, что раз чиновники не против — значит, нарушений нет. Вот так сослались друг на друга. 

Ирина Андрианова
Ирина Андрианова // Фото: из личного архива

Вообще, по словам Андриановой, такие огораживания — типичны для Ленобласти и Карелии:

— Даже если суд выносит решение о сносе незаконного забора, никакая сила не обладает ресурсами, чтобы его реализовать, поэтому захватить берег озера у нас может кто хочет, тем более такой влиятельный человек. Формально закон устроен так, что даже если есть решение о сносе забора, за самовольное выполнение этого решения всегда наказывают демонтажника. И когда нас задерживали, нас всегда так или иначе наказывали: от административок до возбуждения уголовного дела. При такой правоприменительной практике получается, что кроме партизанских действий ничего нас спасти не может.

Развели не только зверя

Пенсионер Леонид Андреев из поселка Севастьяново, активно собиравший подписи против забора вокруг шамаловского вольера, когда-то сам был тут егерем и даже стоял у истоков нынешнего охотхозяйства. Говорит, до сих пор не может «отмыться»:

— Мы же лохи наивные, деревня необразованная, нас родители учили людям верить, дверь не закрывать. А тут ко мне Владимир Смирнов на охоту в гости приехал, сосед Шамалова по кооперативу «Озеро». На мои поля тогда ведь медведи приходили, кабаны — ни у кого этого не было. Посмотрел он все, говорит: «Поможем». Лицензии выбил, машинку подогнал. Потом Шамалов подтянулся, другие: Вадик Можаев (он в скандале с откатами при закупках томографов засветился, но до сих пор с карабином тут бегает), Горелов (тоже из их компании), Колесников (это который потом с ними поругался и письмо про дворец под Геленджиком написал).

Несколько лет назад в хозяйстве побывал даже Путин. И не один, а с Виктором Зубковым. Но сам не стрелял. Просто отдохнул в охотничьей избушке. 

— Ничего себе избушка! Двухэтажный особняк комнат на 20, со столовой огромной, биллиардной, баней-сауной, — рассказал Андреев. — Тогда охранники путинские ко мне все бегали: то костер погаси, то песни не пой. А я ведь не матерные, я патриотические пою. Зато потом несколько дней собак кормил угощениями с хозяйского стола.

Согласно выписке из Росреестра, особняк этот — рубленый, площадью 700 м2, с вертолетной площадкой под боком — до сих пор в равных долях принадлежит той пятерке — Шамалову, Смирнову, Можаеву, Горелову и Колесникову. Хотя Колесников уже несколько лет как прячется за границей.

Развалюха, где «прописаны» шамаловские фирмы
Развалюха, где «прописаны» шамаловские фирмы // Фото: из личного архива

— Это же их общее хозяйство было, — поясняет бывший егерь. — Я говорил им: «А простые люди как охотиться будут?» Отвечают: «И для них все будет. Только зверя разведем». Разводили-разводили, и все для себя. А потом хлоп — сначала выдали всем охотничьи билеты нового общества, в него перевели, а потом это общество и прикрыли. И в старое общество обратно уже не попадешь: 5 млн вступительный взнос и 150 тысяч ежегодный. Для чего это? Чтобы быдло туда не ходило. Только элита.

«Собеседник» связался с главным егерем Приозерского районного общества охотников и рыболовов Александром Щиголем, и тот признался, что даже за 5 млн в шамаловские угодья уже не допустят: «Мы никого не принимаем».

— Так и остались мы членами без общества, — возмущается на это Леонид Андреев. — Я считаю, что нас обманули. И считаю, что земли паевые под хозяйство «Яровое» Шамалова, где эти патриоты выращивают американских коров, тоже забрали нечестным путем — добровольно-принудительно. Вот у меня от матери остался пай в 3 га, но я так и не смог свою землю получить. На аукционы по выделению участков приходили подставные люди, которые тоже претендовали на мой участок. Сколько людей ни пробовали тягаться — бесполезно, почти всем пришлось продать свои паи этим господам. Я сказал: «Ни пяди оккупантам!» Но мой пай тогда забрали через суд. Типа, не успел оформить — все, досвидос! Также и с охотугодьями получилось, путем мошенничества их забрали.

В «Яровом» на эти подозрения «Собеседнику» не ответили ничего.

Чуть до стрельбы не дошло

Сейчас Леонид Андреев борется с охотхозяйством через суд. А дальше, говорит, как карта ляжет:

— Уже подготовил для суда все документы по отказу на путевки. Я 30 лет тут егерем отработал, а мне даже на зайца путевку не дают. На зайца! Обязаны, а говорят: «Пропускная способность не позволяет». Это потому что я не лег под них, а стараюсь сопротивляться. А уши растут оттого, что я их главаря взял на вышке в закрытое для охоты время.

Дело было лет шесть назад, когда Андреев уже работал ведущим специалистом в областном Комитете по охране объектов животного мира:

— Я тогда постоянно в рейдах с инспекцией был, а их «крепостные» егеря разболтали, что везут Николая Терентича на охоту вне территории вольера. Ну я и прихватил его на вышке с оружием. Мои первые слова были: «Николай Терентьевич, спускайтесь!» А он мне: «Леня, пошел ты!» Дальше, естественно, я сказал, что идти туда его жопа хороша. И понеслось. Он же элита. Даже до стрельбы дошло дело. Выстрел был с мелкашки, которая была у Шамалова: видимо, она была с предохранителя снята, когда охотовед у него оружие отбирал.

На запрос «Собеседника» представители бизнесмена факт инцидента отрицать не стали. Однако после этой истории пострадал не Шамалов, а глава комитета, где работал Андреев, Алексей Кожаев. Он ушел в отставку с пояснением губернатора, что тот «не видел перспектив» и «занимался скучными делами». Самому Андрееву тоже теперь тоже не до скуки: его сократили.

— А я, — говорит, — другого и не ожидал. Но это было только начало. У меня родник у дома, из него еще финны пили, потом наши деды, отцы. Ну и я стал, насос там поставил. А эти оккупанты взяли и два КамАЗа навоза прямо у колодца высыпали. Я когда бучу поднял и полиция приехала, они кучу сдвинули, но потом закричали, что я им не даю спасать Россию и своим колодцем мешаю пахать. Пришлось убрать колодец, и родник затух. А однажды ко мне вообще приехали с обыском: сказали, что я у них лося отстрелял. А я в это время вообще охотился в Карелии, у меня 20 человек свидетелей, что я на базе там был. Нет — забрали оружие и год мозги мурыжили. И другие обыски тоже были. Много всего.

Но бывалый егерь все равно сдаваться не намерен:

— Народишко у нас, конечно, хлипкий — вытерли сопли и пошли. Многие вообще подались в крепостные к этим оккупантам и права голоса не имеют на хозяина тявкать. Но все равно подписей против забора мы собрали прилично, а многие готовы и дальше сопротивляться. Только не знаем как. Пока надежда только на огласку, но любое терпение когда-то подходит к концу. Потому что когда собачку, даже маленькую шавочку, загоняют в угол, она старается укусить. А они загоняют медведя, и если наш народ проснется, то без разбору всех начнет мочить в сортирах. Они что, социального взрыва хотят?!

Пока до вил не дошло, но в ход уже идут бензопилы.

Охота пуще в неволе

На въезде на закрытую территорию висит щит с указанием, что вольер принадлежит Приозерскому районному обществу охотников и рыболовов (ПРООР). Всего в аренде у ПРООР — около 100 тысяч га земли, 880 га из которых огорожены для элиты.

Формально общество записано на двух непримечательных граждан, однако возглавляет структуру Андрей Кузьменков, который до этого управлял дачей Николая Шамалова в центре Геленджика. Сегодня Кузьменков возглавляет несколько других фирм бизнесмена, включая агрохозяйство «Яровое», которое зарегистрировано в той же развалюхе в Приозерске, что и охотхозяйство. Часть земель вольера принадлежит компании «Лесковский парк», соучредителем которой также выступает Шамалов.

Последние годы ПРООР показывает нулевую выручку, и только в этом году в адрес общества было выписано 17 исполнительных листов. Местному приставу по фамилии Счастливая не позавидуешь: ее предшественнице выбить из вип-охотников долги не удавалось «в связи с невозможностью установить местонахождение должника».

Хорошо забытое «Новое»

Представьте: вы сдали кому-то квартиру, а потом оказалось, что квартирант заложил ее в банке. Так вот и с землями, которые государство отдало в аренду агрохозяйству Шамалова «Новое» в Лахденпохском районе Карелии. В выписке из Росреестра указано, что с прошлого года на них наложено ограничение — ипотека в Сбербанке.

— Как можно заложить государственную землю? Может, заложили только договор аренды? — интересуюсь в «Новом».

— Не можем это прокомментировать, — только и ответили там.

Даже если верно второе предположение, возникает другой вопрос: зачем Сбербанку нужен такой залог? Что он с этим договором будет делать? Про трактора, которые одновременно заложил Шамалов, еще можно понять. И про сотню его заложенных коровенок абердин-ангусской породы (Голубку, Дуняшу, Чернуху — в документах указаны клички) — тоже. Но зачем Грефу договор аренды? Чтобы сделать приятное другу Путина?

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №47-2017 под заголовком «Резня бензопилой в Севастьяново».

Теги: Путин

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания