Новости дня

18 февраля, вторник








































17 февраля, понедельник




Владимир Хотиненко: Идея мироустройства пропала – все темы закрыли деньги

02:02, 31 января 2020
«Собеседник» №03-2020

Владимир Хотиненко // фото: Андрей Струнин
Владимир Хотиненко // фото: Андрей Струнин

Режиссер Владимир Хотиненко когда-то начинал ассистентом Никиты Михалкова. Уже 35 лет снимает фильмы самостоятельно.

Его работы часто вызывают споры. Сам Владимир Иванович считает, что это хорошо.

О своем отношении к Ленину, о смуте в стране и о том, как служил конвоиром, Хотиненко рассказал «Собеседнику».

даты биографии

  • 1952 – родился 20 января в Славгороде (Алтайский край)
  • 1976 – с отличием окончил Свердловский архитектурный институт
  • 1981 – окончил Высшие курсы сценаристов и режиссеров (мастерская Н. Михалкова)
  • 1984 – как режиссер дебютировал в кино с фильмом «Один и без оружия»
  • 1995 – Гран-при жюри Международного кинофестиваля в Монреале (фильм «Мусульманин»)
  • 2017 – вошел в состав Общественной палаты РФ

В России не было спокойных времен

Владимир Иванович, недавно прошел в прокате ваш фильм «Ленин. Неизбежность». Как зрители восприняли картину?

– Конечно, отношение разное, как и разное отношение к самому Ленину. Я показывал этот фильм не только у нас, но и за границей: в Германии, в Праге, в Лондоне, в Нью-Йорке… Везде были дискуссии со зрителями, и это очень интересно. Если бы к Владимиру Ильичу относились все только позитивно, то и никакого разговора не получилось бы. Дискуссия возможна только тогда, когда есть конфликт. Думаю, эти разговоры не скоро утихнут.

Кстати, обнаружил, что в Германии интерес к персоне Ленина и к тем событиям больше, чем у нас. И это понятно, хотя считаю, что роль Германии в революции сильно преувеличена. И то, что Ленин – немецкий шпион, тоже я бы не стал утверждать. Конечно, немцы вкладывались в революцию. Это естественно, ведь им нужно было Россию выбить из войны.

Вы не раз называли Ленина великим. Почему?

– Конечно, великий. Можно отрицательно к нему относиться, но сути это не меняет. Его даже великим злодеем неправильно было бы называть. Очевидно, что та революция – трагическая страница в истории. Но, думаю, вполне логично, что такое испытание было послано России. Если мы полистаем страницы российской истории, то можно отметить, что у нас практически никогда не было спокойных времен.

К сожалению, в нашем социуме утеряно понимание масштаба этого события и масштаба личности Владимира Ильича. Дело не в том, хороший Ленин или плохой. У него есть фанаты, бурлят споры – выносить его из мавзолея или не выносить. Но все это условные игры.

Тенденция сегодняшнего мироощущения – потеря масштаба явления, потеря масштаба идей. Ведь тогда идея социального равенства охватила весь мир. А сейчас таких идей не стало. Почему процветает терроризм? Потому что это конкретная идея – борьба за что-то. Например, есть европейская идея – борьба за толерантность, но она из разряда «на безрыбье и рак рыба». Это все не великие идеи, а частные вопросы, которые можно решать без шума, спокойно, естественным путем. А вот идея мироустройства пропала. Сегодня все темы закрыли деньги.

Разве революция – это не разрушение?

– Конечно, эволюция предпочтительней, но, к сожалению, человеческая природа не предполагает идеального мироустройства. А идея социального равенства, справедливости актуальна во все времена. Вопрос другой: она по-разному принимается. Но под одним эпиграфом: благими намерениями вымощена дорога в ад.

По причине природы человеческой равенства на земле быть не может. Да, идея есть, но, когда ее начинают осуществлять простые люди, она извращается. Сама мысль о равенстве не умерла. Посмотрите, что творится во Франции или в Чили – это же все социальные протесты. Мне кажется, сегодня желание всех уравнять – это нелепо и абсурдно. Все люди индивидуальны независимо от нации, и нам надо учиться жить вместе по-человечески.

Мне судьба позволила досконально изучить какие-то вехи нашей истории. Когда снимаешь фильм о чем-то, то полностью погружаешься в материал. Это значит, что я в этом времени «прожил». Когда-то снимал картину «1612: Хроники Смутного времени» и могу сказать, что смуту, то есть отсутствие легитимной власти, мы переживали несколько раз.

Стыдно перед врачами и учителями

А сегодня не период смуты? Мне кажется, недовольство властью возрастает...

– Я бы не стал называть это смутой... Человеку не нужны внешние катаклизмы, он сам себе может все испортить. В этом наша природа, что ли. Например, вспомните фотографии и видео, где изображены горы мусора в океане. И это все делает человек.

Да, в нашей стране сейчас несусветный разрыв между бедными и богатыми. Волосы дыбом встают, когда узнаешь, какие зарплаты у врачей или учителей в провинции. И мне становится стыдно перед этими людьми. Но все отобрать и поделить – это мы уже проходили, и, как все поняли, такой метод не очень работает.

Если богатый человек достойный, он сам будет находить возможность, чтобы помочь. К сожалению, таких не больше десяти процентов. Остальные только хапают. Но как исправить ситуацию? На этот вопрос у меня прямого ответа нет.

Может, власть потакает богатым людям? Посмотрите, кто «при деньгах»: люди, близкие к представителям власти.

– Ну зачем так упрощать?! Думаете, власти нужна эта социальная напряженность?! С другой стороны, у нас же рыночное существование, то есть выживает сильнейший.

А социальные протесты – явление естественное и правильное. В них нет ничего революционного. Но никто не может ничего вразумительного предложить. К примеру, было много споров о Белом движении и о красных. Почему красные тогда победили? А им просто было что предложить, было за что бороться. А Белое движение оказалось разрозненным, у каждого из них были разные идеи. И только одно желание: вернуть, как было. Но нельзя вступить дважды в одну реку.

Вы сказали: никто не может ничего предложить. А если нет трибуны, чтобы выслушали предложения?

– Нет трибуны?! Это при наличии интернета?! Пока он в стране есть, говорить о несвободе слова глупо. И потом, где же прозвучали идеи так называемых оппозиционеров? Говорят о честных выборах. Так во всем мире в этом плане есть несправедливость. Думаю, в современном мире демократические выборы в принципе невозможны, везде манипуляции. Я вообще не верю ни в какие выборы, это определенная игра. Разве простой человек может победить? Побеждают только деньги. Еще Достоевский в романе «Подросток» писал о царстве денег. Придут новые люди к власти и попадут в ту же системную ловушку.

Пока снять кино о Путине невозможно

Владимир Иванович, искусство может повлиять на социум?

– Считаю, что нет, оно может повлиять только на отдельного человека. Сколько прекрасных произведений литературы написано, сколько хорошей музыки...  И что? Человек за эти века изменился? Нет, и в этом проблема. У человека появляются в руках все более опасные игрушки, но он-то не стал лучше и умнее. И проблемы-то решаем по-прежнему: образно говоря, ножом и дубинкой. В редких случаях можем договориться.

Вот сейчас мне любопытно, чем все закончится на Украине. Пока это трагикомедия: человек сыграл в кино роль – и стал президентом. Он попал в чудовищную переделку, мне иногда даже жалко его. Своих собственных интеллектуальных ресурсов, базовых знаний у него нет.

Команда? Да там какая-то команда КВН.

О ком из политических деятелей вы бы еще сняли кино?

– Список будет длинный. Главное – найти, кто мог бы хорошо написать сценарий. И потом, тема Ленина для меня не закрыта, я мог бы еще попробовать показать какой-то период его жизни. Например, жизнь Владимира Ильича после революции, когда, собственно, и началась настоящая драма.

Иосиф Сталин?

– Нет, он меня не интересует. У меня нет к нему никакого интереса.

А Владимир Путин?

– Безусловно, интересно, но, думаю, пока невозможно по очень многим обстоятельствам. Нужно, чтобы время прошло.

«Рублев» Тарковского был госзаказом

Насколько государство должно влиять на творчество художника?

– Госзаказ возможен, но вопрос в том, что художник дальше с этим будет делать. Если «что изволите», то никогда никакого художественного произведения не получится. И в Советском Союзе существовало такое понятие, как госзаказ. Это означало, что проекту уделялось особое внимание, денег больше выделялось. «Андрей Рублев» Тарковского – это был госзаказ, и таких примеров масса. Понимаете, художнику делается предложение, а дальше уже его воля: принимать эти правила игры или нет.

У вас были случаи, когда отказывались работать над проектом, который предлагало государство?

– Конечно, были, но я отказывался не из-за каких-то убеждений. Я смотрел: есть интересный материал или его нет. Условно говоря, по госзаказу я делал только фильм «1612». Но ведь я сам хотел снять про Смутное время. А тут подвернулся такой случай.

Недавно смотрел передачу про «Сибириаду» Кончаловского. Это же тоже был госзаказ. И Андрон взялся, потому что хотел сделать панораму этой сибирской жизни. Ему удалось, он сделал человеческую историю.

Вы же член Общественного совета при Министерстве культуры, который решает, на какой фильм государство даст деньги?

– Да, и если откроете список фильмов, на которые государство выделяет средства, то увидите, что список этот разнообразный. И далеко не все вписывается в рамки так называемого госзаказа.

Взять, к примеру, Никиту Михалкова, с которым вы когда-то работали. Его последние кинокартины в прокате, мягко скажем, не окупаются. Правильно ли выделять режиссеру государственные деньги, если они проваливаются, как в бездну?

Режиссер Хотиненко когда-то работал ассистентом Михалкова
// фото: Global Look Press

– А почему искусство обязательно должно быть коммерческим продуктом? И потом, сами знаете послужной список Никиты Сергеевича. Он – художник, вне всякого сомнения, и это позволяет предполагать, что он может сделать хорошее кино.

Вот не так давно мне передали один проект, чтобы я его закончил. И передали с большими долгами. Так я крутился, как электровеник, чтобы эту сумму вернуть. И ни моя фамилия, ни какие-то связи не имели значения, хотя, честно говоря, думал, что долг мне простят. Но – нет.

Если вернуться к вашему фильму о Ленине… В прокате он собрал в районе 1.900.000 рублей. Это много или мало?

– Конечно, мало. Но сам фильм недорого стоил. У инвесторов я попросил деньги только на монтаж. На отснятом материале для сериала, который шел по каналу «Россия 1», сделали полноценный фильм. Я не могу считать эту картину коммерческим провалом. Фильм продали в разные страны, на медиаплатформы – он уже полностью себя окупил. Здесь у меня совесть чиста.

Убить человека, наверное, смог бы

Вас иногда можно увидеть среди гостей в различных политических шоу. Зачем вам это надо?

– Я там бываю крайне редко и участвую, только если тема меня всерьез интересует. Люди, которые смотрят наши рассуждения на экране, разные. Кто-то сомневается, пытается понять происходящее вокруг, ему интересны любые мнения, чтобы самому потом сделать выводы. Понимаете, лично я делаю свое дело для укрепления человека в этой кажущейся бессмыслице жизни.

В этих ток-шоу ругают разные страны, но часто умалчивают о проблемах у нас…

– Знаете, обидно, когда за границей к нам относятся чудовищно поверхностно. Ведь там до сих пор многие верят, что у нас по улицам медведи ходят. Это смешно, нелепо, но они так думают.

Во все времена были желающие отобрать какую-либо территорию у нас. У нас же гигантская по размерам страна. Думаю, это пространство влияет на наших людей, как аккумулятор. Все зависит от того, как использовать его.

В книге писателя Алексея Варламова «Мысленный волк», которую я давно хочу экранизировать, есть замечательный персонаж, считающий, что вот это пространство – это ковчег, на котором спасутся все. И эта теория мне близка и понятна.

Я прочитал одну историю из вашей жизни, когда, будучи на службе в армии, вы были конвоиром зэков. Однажды на зоне случился бунт, и вас поставили в оцепление, но к автоматам не выдали патронов. И вы признались, что тогда пожалели об этом: мол, хотелось стрелять. Всегда пытался понять, что за ощущение – желание выстрелить в человека?

– Нет, у меня не было желания убивать, я думал о том, как защититься. Это как чувство жажды или голода. Там опасность висела в воздухе. Зона горит, зэки вырезают друг друга.

Но я вспоминаю и другую ситуацию. Мы едем в вагоне, заключенные спят, а я хожу по коридору. На ремне ощущаю тяжесть пистолета Макарова. И вдруг ловлю себя на мысли, что чувствую свое превосходство перед этими людьми. И это меня смутило, сейчас стыдно вспоминать. Но, видимо, та ситуация была мне нужна, чтобы понять что-то важное...

А убить человека, наверное, смог бы при каких-то экстремальных обстоятельствах. Например, если нужно было бы защитить свою семью.

С женой Татьяной на красной дорожке // фото: Global Look Press
 С сыном Ильей

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №03-2020 под заголовком «Владимир Хотиненко: Разве простой человек может победить? Побеждают только деньги».

Тема: Украина

Теги: #Тайны истории

Рубрика: Культура и ТВ

Поделитесь статьей:

Колумнисты





^