Новости дня

14 декабря, четверг





































13 декабря, среда








Александра Костенюк: Москва по-прежнему слезам не верит

0

В сентябре минувшего года со счетом 2,5 на 1,5 очка она выиграла финал у китаянки Хоу Юфань. Шахматная корона вернулась в Россию спустя почти полвека и теперь хранится на 35-м этаже дома на западе Москвы, где живет новая королева. Когда не гостит у мужа в Америке.

 

Шахматы заменили мне кукол

– Москва слезам не верит, Александра?
– Чтобы добиться успеха в жизни, надо быть сильной, как героиня фильма Владимира Меньшова. Хотя порой поплакать полезно. Всякие ситуации случаются, слезы помогают расслабиться, снять напряжение. И не только москвичкам… Я ведь родилась на Урале. Папа – кадровый военный, в 1984 году поступил в Академию Жуковского, уехал в столицу на учебу. Мы с мамой и сестрой еще какое-то время пожили в Перми, а потом перебрались к папе. Он с отличием окончил академию, досрочно получил звание майора, жилплощадь в Москве и… почти сразу написал рапорт об увольнении из армии.

– Почему?
– А вы вспомните начало 90-х. Папа работал в оборонке, запатентовал ряд интересных изобретений, но они оказались никому не нужны. Ни тогда, ни теперь. Зачем ломиться в напрочь закрытую дверь? Отец предпочел уйти. К тому моменту я уже заняла второе место на чемпионате России по шахматам для детей до десяти лет, выиграла первенство Москвы среди ровесников. Чтобы прокормить семью, папа брался за любое дело, которое подворачивалось, но в основном занимался мной. Наверное, все родители считают собственных детей гениальными, но папа не умилялся моим способностям, а развивал их. Детство у меня было замечательным, но… коротким. Шахматные фигуры рано заменили кукол. Обычно ребенок задумывается о будущем лет в четырнадцать, а я в этом возрасте уже получила звание гроссмейстера. Особо выбирать не пришлось, всегда знала, что ждет впереди.

– Вроде вы и мужа нашли благодаря шахматам?
– В 2000 году в Лозанне проводился мой сеанс одновременной игры, на который друзья позвали Диего в качестве переводчика. Мол, эти русские ни одного языка не знают, кроме родного. А я тогда действительно почти не говорила на английском. Так мы познакомились… Кстати, Диего с детства увлекался шахматами, дошел до уровня кандидата в мастера.

– За доской вы часом не встречались?
– В блицах играли. А однажды жребий свел нас на серьезном турнире в Англии. В последнем туре.

– И?
– У меня такой характер: поддаваться не умею…

– Понятно, подмастерью нечего ловить против гроссмейстера.
– Но я ведь не спарринг-партнера искала, а близкого человека для жизни. Умение разыграть гамбит – в данной ситуации не самое важное качество. Диего – колумбиец. С детства рос в Швейцарии, а учился в США и России. Специально приехал в Питер, чтобы изучать русский язык. Потом работал здесь, занимался бизнесом – импортом и экспортом косметики. Родные мужа живут в Майами, у них там дом рядом с океаном… Не скажу, будто между мной и Диего с первого взгляда вспыхнула любовь, все-таки он в два раза старше меня.

– Дайте-ка посчитаю: вы родились в 84-м, значит, в 2000 году вам исполнилось…
– Да, шестнадцать. Но мы же не сразу поженились. Отношения развивались постепенно, Диего официально попросил моей руки спустя два года после знакомства. когда я достигла совершеннолетия.

– Реакция ваших родителей?
– Они были морально готовы, хотя поначалу папа отнесся к Диего настороженно. И дело не только в возрасте жениха. Каждому отцу трудно отдать любимую дочку чужому человеку. Знаете, буквально вчера я разбирала свой архив и наткнулась на дневник, который вела в 2000 году. Там есть записи, относящиеся к периоду нашей встречи. Стала перечитывать их и поймала себя на мысли, что все кажется таким далеким! Даже не верится, что когда-то в моей жизни не было Диего и Франчески Марии. Я родила дочь 22 апреля 2007 года, на два с половиной месяца раньше положенного срока. Сразу позвонила из Майами в Москву, трубку взял отец. Сказала: «Поздравляю с рождением внучки, дедушка!» Он с ходу не сообразил, о чем это я. Мой день рождения 23-го, и папа, видимо, решил, что я запуталась в числах и часовых поясах. Не сказав ничего в ответ, лишь буркнул: «Сейчас маму позову». И она не могла поверить, что стала бабушкой… Словом, семья была в шоке.

– Еще бы!
– А я верила: все будет хорошо. До сих пор не знаю, что спровоцировало преждевременные роды. Вроде избегала стрессов, не нервничала, не играла в шахматы, читала правильные книги о воспитании малышей, записалась с мужем на курсы молодых родителей… Собирались пойти туда в мае, но маленькая Чеса решила не ждать, пока папа с мамой наберутся ума-разума.

– Специально «шахматное» имя подобрали: Чеса – chess, «шахматы» по-английски?
– Поверите, и в мыслях не держала. Сначала хотели назвать дочку Соней, а потом я вдруг предложила: Франческа. Второй смысл в имени обнаружила лишь позже.


После рождения дочка весила 1200 граммов
 
– Если бы пришлось рожать в России, чем дело закончилось бы, как думаете? 
– Для меня это больной и страшный вопрос. О недоношенных детях здесь не слишком любят говорить, предпочитают стыдливо замалчивать тему. В Америке же к появлению таких малышек относятся спокойно. И термин на английском языке звучит, на мой взгляд, благозвучнее, не напоминая смертный приговор: premature babies. Примочки! Франческа имела неплохой для 30-й недели вес – 1200 граммов. Мне дали поцеловать кроху и тут же поместили ее в специальный инкубатор. Через три дня я выписалась из роддома и… пошла в палату к дочке. Это не возбранялось, я могла проводить рядом с ребенком хоть сутки напролет. Пожалуйста! Франческа пролежала в больнице 58 дней, по сути, два первых месяца жизни.

– Даже не решаюсь спросить, в какую копейку это встало.
– Курс стоил более полумиллиона долларов. К счастью, муж загодя оформил медицинскую страховку, иначе мы, наверное, разорились бы. Но главное – не деньги, а здоровье ребенка. Я пыталась разобраться, как обстоят дела с выхаживанием недоношенных деток в России. От того, что узнала, пришла в ужас. Интернет забит историями, как в роддомах сознательно занижают вес новорожденных, выписывают домой нуждающихся в наблюдении специалистов малышей. А в Америке перед выходом из больницы обязывают сдавать тесты. Например, проводят экспертизу детского автокресла. Ребенка на полчаса усаживают в него, подключают всевозможные датчики и проверяют, как работают легкие, сердце, другие органы. Еще выдали прибор для круглосуточного контроля за крохой. Если аппарату что-то казалось подозрительным в состоянии Франчески – он не фиксировал ее дыхания или сердцебиения, моментально включалась сирена, от которой в окнах стекла дрожали. Полгода мы не расставались с монитором.

– И когда вам разрешили покинуть Америку?
– В четырехмесячном возрасте дочка впервые перелетела с нами океан. А уже в ноябре я участвовала в командном чемпионате Европы.

– По игре соскучились или деньги на жизнь понадобились?
– Призовые в шахматах весьма скромные. Особняком стоит чемпионат мира, но и там платят не астрономические суммы. В 2001 году за второе место я получила сорок тысяч долларов. Тогда этого хватило, чтобы приобрести однокомнатную квартиру на «Бауманской», в которой мы с Диего прожили пару лет. Сейчас мне за победу заплатили шестьдесят тысяч – но что на эти деньги купишь? На остальных турнирах гонорары и того меньше. Недавно вот проходила Всемирная шахматная олимпиада. Понятно, когда играешь за родину – вопрос престижа выходит вперед, но что плохого, если моральный стимул подкреплен материальным? Я ведь зарабатываю шахматами и хочу, чтобы мой труд ценили по достоинству. Олимпиада длилась три недели, я на это время отрывалась от семьи, а ради чего, спрашивается? Федерация обещала десять тысяч долларов за первое место. Извините, но за двухдневную поездку в Корею на сеанс одновременной игры я получила больше.

– Этим и кормитесь?
– На рекламе можно хорошо заработать. Правда, эта статья моих доходов почему-то с самого начала вызывала болезненную реакцию прессы. Стоило мне заключить контракты с производителем швейцарских часов Bal-main и фирмой LG, выпускающей ноутбуки, как тут же понеслась суровая критика: мол, Костенюк увлеклась не тем, чем надо, забросила шахматы. Разговоры стихли лишь после победы на чемпионате мира, хотя я и раньше объясняла, что большая часть заработанного идет на тренировки. Для вашего понимания: стипендия от Министерства спорта – 300 долларов в месяц, а хороший европейский тренер берет 50 евро за часовое занятие. Правда, можно попытаться договориться о скидке до двухсот евро за день, если работать шесть часов кряду. Словом, без Диего и его денег в какой-то момент я попросту не смогла бы тренироваться. Пришлось бы ставить крест на активных шахматах.

– На то и муж, чтобы помогать жене.
– Ненавижу просить. Ничего и ни у кого. Даже у близкого и родного человека. Диего настаивал: «Саша, бери, не дури!» Но меня родители так воспитали: я сама должна за себя отвечать. Думала: неужели не сумею на тренера заработать? Очень хотела вернуться в шахматы после родов. Это, как видите, удалось, но силы небеспредельны, я так и не набрала прежнюю физическую форму. Три партии подряд – максимум, который мне доступен. Хорошо, на чемпионате мира в Нальчике повезло: имела день отдыха после каждых двух партий, успевала восстанавливаться. Иначе пороху на финал не хватило бы…


«Благословите женщину»

 

– Но для съемок в кино вы ведь порох нашли.
– Случай! В Дагомысе проходил шахматный турнир среди депутатов, в котором участвовал Станислав Говорухин, а я там была на сборах. Мы познакомились, и Станислав Сергеевич спросил: «Не хочешь сняться в кино?» Я посмеялась, мол, хорошая шутка. А потом мне прислали сценарий фильма «Благословите женщину». Взялась его читать, примеряя на себя роль главной героини. Помню, подумала: не многовато ли откровенных сцен? Но вскоре выяснила, что мне предстоит сыграть дочку подруги главной героини, и успокоилась.

– На площадке тоже не волновались?
– Честно говоря, представляла все совершенно иначе и сильно разочаровалась. Я же читала интервью актеров, те всегда рассказывали, какая тяжелая у них работа, смены по двенадцать часов. Вот и я настраивалась, что придется вкалывать целыми днями, даже не взяла шахматные книги, поскольку не рассчитывала, что будет время их раскрыть. А в действительности… Прилетела в Одессу, меня встретили, поселили в гостиницу и строго сказали: «Ждите, вам позвонят». Я, как послушная девочка, сидела в номере, даже на море не ходила, боясь пропустить звонок. День прошел – ничего, второй закончился – тишина. Наконец, позвали на площадку. Я вздохнула с облегчением: думала, сейчас начнется. Какое там! Сначала гримировались, потом ждали погоды, установки света, еще чего-то… Словом, не шахматы. Когда участвуешь в турнире, четыре часа готовишься к партии, затем шесть играешь. И так – день за днем в течение двух недель. Без всякого нытья и жалоб на усталость.

– В 2010 году вам предстоит защищать титул.
– Надеюсь, сумею отстоять его. И после этого уйду.

– Непобежденной, как Менчик?
– Вера Францевна была великой шахматисткой, семнадцать лет оставалась чемпионкой мира. До самой смерти…

– А у вас вся жизнь впереди. Не рановато ли об уходе заговорили, Александра?
– Семья просит взять паузу хоть на время. Знаете, в нашей среде шутят: хочешь вечно питаться магазинными пельменями – женись на шахматистке. Профессиональный спорт отнимает массу времени, почти не оставляя его для родных и близких. Не каждый муж выдержит, что жена без конца пропадает на сборах и турнирах. Перед Новым годом я совершила, можно сказать, подвиг, решив на пару месяцев отказаться от соревнований и побыть с Франческой, Диего, мамой. Турниров много, можно круглый год играть, но все титулы не завоюешь, всех денег не заработаешь. Рассчитываю в 2009 году ограничиться пятью-шестью стартами. И сеансами одновременной игры не буду злоупотреблять.

– Как говорится, лучше меньше, да лучше?
– Я давно востребована, высоко подняла планку. Могу выбирать. В конце концов, шахматы – это не вся жизнь. Мне, например, телевидение интересно. Мечтаю поучаствовать в «Ледниковом периоде» или другом подобном шоу. Мама, правда, в шоке: «А если упадешь, стукнешься о лед? Или того хуже – вылетишь в первом туре, опозоришься?» Но я рискнула бы. Еще давно хочу сделать обучающую передачу о шахматах для детей. В прошлом году почти договорились с каналом «Бибигон». Специально прилетала из Америки, собственноручно написала сценарий, снялась в пилотном выпуске. Вроде всем понравилось. Но тут грянул финансовый кризис, и на телевидении дружно заговорили об отсутствии денег. Пришлось отложить идею до лучших времен.

– Они наступят?
– Знаете, я вечно во всем сомневаюсь. Сначала сделаю что-нибудь, а потом жалею. Классическая женская натура, словом. Но сейчас, как тогда с Франческой, уверена: все будет хорошо. Может, годик-другой придется потерпеть, а потом ситуация обязательно выправится. Ничего страшного, и не такое переживали!

– Значит, нет повода ни плакать, ни плакаться?
– Москва все равно ведь не поверит…

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания