Новости дня

18 ноября, воскресенье






17 ноября, суббота















16 ноября, пятница
























Драка за "Праздник": совместимы ли тема блокады и черный юмор?

«Собеседник» №41-2018

кадр из фильма "Праздник"
кадр из фильма "Праздник"

Анонсированный режиссером Алексеем Красовским фильм «Праздник» с Алёной Бабенко и Павлом Табаковым добавил красок в общественно-политическую жизнь страны. 

Лента, действие которой происходит в блокадном Ленинграде, анонсирована как «черная комедия», это вызвало возмущение некоторых россиян. Суть сюжета – жизнь привилегированных ленинградцев во время блокады – во время очередной российской драки вокруг кино как-то ушла на второй план. Минкульт, всегда готовый к бою за единственно возможный взгляд на Великую Отечественную войну, как ни странно, занял в конфликте пока выжидательную позицию. На данный момент съемки окончены, фильм на этапе монтажа. 

Выйдет ли он в прокат, непонятно: все зависит от того, будет Минкульт выдавать прокатное удостоверение по закону или по понятиям.

Сын Михаила Боярского – депутат Госдумы и коренной питерец Сергей Боярский – один из тех, кто публично возмутился идеей снимать комедию в столь трагическом историческом антураже.

– Сергей, почему вы считаете, что это святотатство? 

– Потому что, мне кажется, есть какие-то вещи неприкосновенные. Они у каждого, наверное, свои. Для меня тема блокады и юмор, даже черный, несопоставимы. Видимо, я так воспитан. Наверное, режиссер Красовский воспитан по-другому. Наверное, он более продвинутый человек и может позволить себе смеяться над теми вещами, которые многие люди в Ленинграде считают несмешными. Бог ему судья, он художник, в нашей стране все имеют право на самовыражение. Но люди не доверили ему свои деньги, от него отвернулись все нормальные студии, я не знаю, закончил он картину или нет и что с ней будет дальше.

Сергей Боярский

– Фильм уже на стадии монтажа. А деньги на съемки как раз народ и собрал – это был краудфандинг.

– Ну и пускай монтирует. Дальше вопрос в том, а стоило ли погружать написанный сценарий в блокадный Ленинград. У меня есть подозрение, что сюжет происходит не в каком-то уездном городе N, а в блокадном Ленинграде именно для того, чтобы вызвать бурю праведного негодования у тех людей, для которых блокада – это не пустой звук. Может, он идет по следам пиар-успеха «Матильды», когда ажиотаж создали искусственно? Наверное.

– Вы будете добиваться запрета?

– Противодействовать завершению работы над фильмом никто не собирается. Но понятно, что если его создатели придут за прокатным удостоверением, то повышенный интерес со стороны экспертов Министерства культуры обеспечен. А я-то просто считаю, что это стыдно.

– Почему же? Он же историческую правду рассказывает.

– Ну мне бы было стыдно. Мы все разные. И никакую он не правду рассказывает. И не нужно мне навязывать чужую точку зрения – у меня есть своя. Я вырос в этом городе и имею право на свое мнение. Равно как и режиссер Красовский. Его потуги вызывают у меня сострадание и сожаление.

 

Историку и телеведущему Николаю Сванидзе кажется, что народ вскинулся на дыбы от самого жанра – «комедия». Точнее, от сочетания «комедия» и «блокада»:

– Блокада – слишком трагическая страница для того, чтобы люди спокойно реагировали на слово «комедия». Но комедии бывают очень разные. Если это горькая комедия, но рассказывает страшную правду о блокаде и о том, что она не для всех была так страшна,  то она, несомненно, имеет право на существование. Мало того, такой фильм нужен, потому что самое главное, в чем мы нуждаемся – особенно в рассказах детям и молодежи о нашей истории, – это правда. Не очернять, не обелять, не рукоплескать и не освистывать, а просто говорить правду. А ее говорить можно в разных жанрах. И Гоголь, и Салтыков-Щедрин говорили правду о нашей жизни через сатиру. И ничего, у нас сейчас как-то не принято их обвинять в очернении, хотя в свое время им доставалось. 

Николай Сванидзе

Думаю, что шум связан с привычкой, что история должна подаваться как нечто торжественное, официозное и обязательно позитивное, а это очень плохая привычка, на мой взгляд. Я бы позволил выпустить это кино, если там не нарушены законы Российской Федерации. Ведь оскорбиться может кто угодно и чем угодно. Кому нравится поп, кому попадья, кому попова дочка. Может, кого-то короткая юбка оскорбляет или чья-то внешность. Не нужно все время обижаться и оскорбляться на все подряд. Но у нас именно это очень хорошо получается сегодня. 

Кроме того, рассказанное в «Празднике» – это не отдельный случай. Это была система. Представление многих из нас о социальном равенстве при советской власти совершенно не имеет отношения к реальности. Высшие эшелоны власти жили припеваючи. И кормились из отдельных кормушек. В том числе и во время войны и блокады. Сохранились воспоминания о том, как во время блокады питался, совершенно не нуждаясь ни в чем, глава Ленинграда Жданов. 

Да что питался – в блокаду сколачивались целые состояния! Этому посвящена часть «Исторических хроник», рассказывающая о блокаде. Все это, к сожалению, не случай, а именно система.

Но у нас не принято, говоря об истории, называть черное черным. Проще кричать про «очернение действительности». Ну как, наши деды боролись, воевали, отдавали жизнь! Да – наши деды боролись, воевали и отдавали жизнь. Но не все. 

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №41-2018 под заголовком «Драка за "Праздник"».

поделиться:


Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания