Новости дня

22 октября, воскресенье















21 октября, суббота























20 октября, пятница






Евгений Моргунов не смог пережить смерть сына


18 лет назад, 25 июня 1999 года, не стало Евгения Моргунова. Sobesednik.ru побеседовал со вдовой любимого артиста.

72-летний заслуженный артист России умер спустя год после трагической гибели своего 26-летнего сына. публикуют первое откровенное интервью вдовы актера Натальи Николаевны. Мы пытались договориться об интервью несколько лет. И вот наконец только нам она рассказала о том, что на самом деле скрывалось за улыбкой Бывалого: из-за чего Моргунов поссорился с режиссером Леонидом Гайдаем, благодаря чему ему удалось избежать операции и как актер провел последние дни.

Была ли дружна известная троица?

– Моргунов – одиозная фигура. У него не было ни театра, ни большого количества фильмов, – расставляет акценты наша собеседница. – Он мало снимался, о чем тут говорить. Ему и так достаточно воздано судьбой.

– Тем не менее есть актеры, которые снялись в сотне картин и их никто не запомнил, а вашему мужу памятники ставят.

– Памятники ставят не ему лично, а троице – Вицину, Моргунову, Никулину. Вот, например, у Вицина действительно большой список киноработ, среди них много прекрасных ролей, а помнят его как Труса из гайдаевских комедий.

– Кстати, многие писали о конфликте вашего мужа и Гайдая. Так из-за чего они ссорились?

– Это даже конфликтом не назовешь, пустяковый повод был. Моргунов сам повел себя некорректно и позже это осознал. Муж пришел на просмотр уже отснятого материала фильма не один, а с компанией друзей. Так было не принято, сырой материал смотрят только специалисты, посторонним его не показывают. Ну и Леонид Иович справедливо ему сделал замечание. Моргунов вообще не очень заботился о том, чтобы произвести хорошее впечатление, часто валял дурака. Кто понял его, тот понял.

– Троица Никулин, Вицин, Моргунов после съемок были дружны?

– Дружбой это не назовешь, у каждого из них была своя занятость, вместе они собирались только на съемочной площадке. Хоть они домами и не дружили, как говорится, но друг к другу хорошо относились.

Муж очень любил Вицина! А больше всего он дружил с Михаилом Светиным. Помню, мы с его женой как-то вдвоем ездили отдыхать в Крым.

«У него даже не было похмельного синдрома»

– 90-е были суровым испытанием для многих артистов. Как Евгений Александрович переживал период невостребованности?

– Совершенно спокойно к этому относился, потому что никогда не считал себя актером. Просто бывает, что человек по природе талантлив, вот так и он. Ему было нескучно самому с собой, он никогда не комплексовал, не считал, мол, ах, ему чего-то недодали. Он никому не завидовал. Ну не снимали, и ладно. Он ездил по всей стране с кинороликами, показывал их зрителям, они принимали его очень тепло.

Да, 90-е были сложным временем, он понимал, что меняются нравы, но не делал из этого никакой драмы.

– В этот период он и пристрастился к алкоголю?

– Муж никогда не был пьяницей! Да, порой мог выпить, особенно в компании грузин, он очень любил их. Иногда мог и набраться хорошенько, но домой приходил на своих ногах. У него даже не было похмельного синдрома, выпьет боржоми утром и все – пошел делами заниматься.

– В СМИ писали, что именно из-за невостребованности у него случился инсульт...

– Инсульт у него случился из-за того, что погиб наш сын Коля, ему было всего 26 лет (парень уснул за рулем. – Авт.). Муж считал, что ему по жизни незаслуженно везет, он был очень оптимистичным человеком, не получал серьезных ударов от судьбы. И тут вдруг свалилось... Он очень сильно переживал, мне тоже было тяжело, но я понимала, что мужу нужна поддержка. Дома я не рыдала, не закатывала истерик, старалась вести себя спокойно. Но я все равно так или иначе будто бы напоминала ему о случившемся, он стремился куда-то уйти из дома, отвлечься на что угодно. Я в то время тоже уходила, помогала нашей общей знакомой, которая тяжело болела, порой оставалась у нее ночевать. Тот период нам было очень трудно пережить. Через год после смерти сына не стало и Жени.

Как спасала от сахарного диабета

– Вы ведь однажды спасли мужа от операции, которая могла закончиться для него печально. Вас можно назвать женщиной-героиней!

– На то я и жена, чтобы быть всегда рядом и вовремя с той или с другой стороны подставить плечо. Героизмом я это не считаю! А если не помогать человеку, то зачем тогда вообще вместе жить. Когда муж был жив, мне рядом с ним было ничего не страшно. Помню, как-то летела вместе с ним на Дальний Восток на вертолете. За окном все белым-бело, ужасная пурга, под ногами потек керосин. Пилоту было все равно, он занимался своими делами. Рядом сидела актриса, которая тут же начала креститься, читать молитвы. Мы не молились, да и не умели никогда. Помню, я подняла ноги на скамейку, чтобы не испачкаться, оперлась о его плечо и сказала: «Мне ничего не страшно, когда ты рядом!»

– И все-таки что за операция ему грозила?

– У него с 25 лет был сахарный диабет, он начался из-за голода во время Великой Отечественной войны. Женя тогда был еще ребенком, через многое прошел, в то время и нарушился обмен веществ. В пожилом возрасте у него сильно болели ноги, несколько раз врачи хотели делать ампутацию. А я понимала, что у диабетика рана после операции может не зажить из-за проблем с кровью, все это может закончиться печально. Поэтому я его лечила и таблетками, и народной медициной, но обо всем консультировалась с врачами из Института скорой помощи им. Склифосовского. Я следила за его режимом питания, за приемом таблеток. Он ведь иногда несерьезно относился к своему здоровью. Никогда не жаловался, не показывал, что ему плохо. Но мне очень хотелось ему помочь! Знаете ли, победа над таким врагом, как болезнь, приносит удовольствие. Мы прожили с ним 36 лет и вместе боролись с недугами, мне кажется, это естественно. А иначе для чего жена? Только на выход?! Сходить с ней в свет, и все. Нет, мы не так воспитаны.

– В наше время чаще именно для выхода в свет...

– Вы знаете, муж пережил войну, он ребенком видел отношения людей друг к другу, видел, как они приходят на выручку, поэтому придерживался совершенно других принципов. Когда мы с ним познакомились, мне еще и 23 лет не было. Конечно, я не могла его рассмотреть целиком и полностью, было много какой-то мишуры, актерской игры, кривлянья. В общем, что-то непонятное для меня. Но в то же время сквозило настоящее отношение к искусству, настоящие ценности. Много было трогательного: его отношение к старикам, к собственной матери, правда, в то время ее уже не было... Если человек знает и любит хорошую музыку и может уронить слезу, значит, душа его жива, а все остальное – наносное. Моргунов из простой семьи, порой хорохорился, но в нем было очень много хорошего, милосердного. В то время же не было звезд. Те люди, которые пережили войну, перенесли все тяготы, у них было иное состояние души.

«Надела бусы яркие к нему в больницу»

– Помните последние дни супруга?

– Я этот день очень хорошо запомнила. 6 июня – день рождения Пушкина, в тот день по телевизору читали его стихи, я прильнула к экрану. И вдруг слышу какое-то сердитое рычание. Захожу в комнату, а муж съехал с кровати и как-то полусидит возле нее, но при этом сердится, что правую ногу не может стащить вниз. У него уже тогда отнялась вся правая сторона. Потом услышала его несвязную речь и поняла, что это инсульт. Вызвала скорую, они приехали буквально через 20 минут. Мы тут же поехали в больницу, я его, кстати, никогда одного к врачам не отпускала, везде с ним ходила. Врач сказал, что если в течение самого острого периода после кровоизлияния – 21 дня – не случится повторный инсульт, то есть шанс, что муж может выжить. Я каждый день была с ним, он говорил плохо, но реагировал на то, что происходит. Помню, надела бусы яркие, он так пальцем показывал на них и говорил «о-о-о», мол, красивые. Сначала мне казалось, что он выкарабкается, ведь мы однажды одержали над болезнью победу, сохранив ногу. Но с каждым днем ему становилось все хуже и хуже, я понимала, что он уходит. Через 19 дней его не стало...

– Что помогло вам пережить эту трагедию?

– Мне было очень трудно! Слава Богу, был рядом сын Антон, внуки. Внучку я тогда забрала на воспитание. Ей уже 22 года, она до сих пор живет со мной. Водила ее в школу, в кружки разные, она серьезно занималась музыкой, сейчас учится в консерватории. Вот эти заботы о внучке меня и спасли от всех мыслей и переживаний о смерти мужа. Иначе не знаю, что было бы...

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания