Новости дня

18 ноября, суббота












17 ноября, пятница






















16 ноября, четверг











Вдова Леонида Гайдая: Мне уже 85, сколько можно жить!

«Только звезды» №5-2016

Нина Гребешкова // Борис Кремер

Нина Гребешкова рассказала Sobesednik.ru о истории любви с Леонидом Гайдаем и о том, как режиссер справлялся с цензурой.

Гению комедии Леониду Гайдаю 30 января могло бы исполниться 93 года. Его нет с нами уже 23 года, но вдова, актриса Нина Гребешкова, признается, что до сих пор ждет возвращения мужа. В откровенном интервью нашему изданию она рассказала об их истории любви, о том, как он обходил попытки жесткой цензуры и смог отстоять фильм «Бриллиантовая рука», и призналась, что ждет смерти, надеясь на том свете воссоединиться с любимым...

Нина Гребешкова и Леонид Гайдай в молодости / архив редакции

– С Лёней мы познакомились во ВГИКе, учились в одной группе, были задействованы в одних спектаклях. (Гайдай старше Гребешковой на 7 лет. – Авт.). Я считаю, что выбирает всегда женщина мужчину, а не наоборот. Лёня покорил меня своей харизмой, он потрясающий комедийный артист, на мой взгляд, даже лучше Чарли Чаплина. В него вообще невозможно было не влюбиться. Я потеряла от него голову, а он от меня. Мы часами гуляли по Москве. Представляете, зимой шли от ВДНХ до храма Христа Спасителя пешком, к тому же я была еще и на каблуках. Он спрашивал: «Нинок, ты не замерзла?», я кивала в ответ. Он тут же говорил: «Сейчас согрею!» Шел в круглосуточный магазин и покупал бутылку кагора, мы пили вино и были невероятно счастливы. Тогда было так тихо вокруг и снег валил.

[:rsame:]

Лёня обо всем мне рассказывал как на духу. Вспоминал годы Великой Отечественной войны, он был разведчиком. Они шли пешком большую часть маршрута из Сибири в Тверскую область на Калининский фронт. Лёня говорил: «Я старался идти в середине, потому что если устану и засну, то могу упасть. А если буду идти в середине, то те, кто сзади, меня поднимут». Там же, на Калининском фронте, он и получил тяжелое ранение, подорвавшись на противопехотной мине. Потом он долго лежал в госпитале, и всю жизнь эта травма мучила его (режиссер передвигался, опираясь на трость. – Авт.). Несмотря на то, что он был участником ВОВ, никогда не снимал кино о войне. Одно время хотел экранизировать поэму Александра Твардовского «Василий Теркин», но почему-то оставил эту затею.

Какие бы тяжелые испытания ни выпадали на его долю, он никогда не терял чувства юмора, всегда любил жизнь. Помню, во ВГИКе сдавала я диамат (диалектический материализм – философское направление, созданное в XIX веке Карлом Марксом. – Авт.), преподаватель меня очень любила, потому что я была дотошная и не пропускала ни одного занятия. Лёня сидел на экзамене вместе с преподавателем, так как еще во время войны стал членом партии. Третий вопрос у меня был о деятельности Г. М. Маленкова (советский государственный и партийный деятель, соратник Сталина, председатель Совета министров СССР. – Авт.). Я рассказала, что знала, и преподаватель уже хотела поставить мне «отлично», как Лёня вдруг решил пошутить: «А вы знаете, как зовут Маленкова?». я ответила: «Г. М. Маленков». Он тогда сказал: «Ну вот видите, она не знает, как его зовут, какая ж тут оценка «отлично». И преподаватель вынуждена была поставить мне четверку, я обиделась и кинула зачеткой в Гайдая. Конечно, Лёня не со зла это сделал, пошутить хотел, но мне было досадно.

Леонид Гайдай / Борис Кремер

Ухаживал он за мной тоже интересно. Лёня жил тогда в общежитии ВГИКа в одной комнате с парнем, который тоже на меня глаз положил. И вот он накануне моего дня рождения спросил у соседа: «Ты не знаешь, что Гребешкова любит?». Он ответил, что в прошлом году дарил мне пудреницу. Лёня купил дорогущую пудреницу и принес ее мне. я сказала: «Спасибо, конечно, но я не пользуюсь пудрой». Он опешил и закричал: «Вот негодяй!» Кстати, эту пудреницу я до сих пор храню, правда, так ни разу ею и не пользовалась.

Предложение он мне сделал вообще смешно, через шесть лет после того, как мы познакомились. Подошел и сказал: «Нинок, ну что мы все ходим и ходим, давай поженимся!» Ответила ему: «Ну как это будет? Я маленькая, ты худой...», он парировал: «Большую женщину, конечно, не подниму, а вот маленькую буду всю жизнь на руках носить». Я тогда, не раздумывая, сказала: «Ну если на руках, то тогда – да!» Его родители были далеко, в Иркутской области, они сначала ничего не знали, а вот моя мама была против свадьбы. Она мне говорила: «Доченька, ну ты что? Он же больной, инвалид! Ты же потом детей захочешь». Я ответила, что конечно же захочу, и мама тогда заявила: «Знаешь, от осинки не родятся апельсинки!» Но ошиблась (у пары в 1956 году родилась дочка Оксана. – Авт.).

Леонид Гайдай / Global Look Press

Когда появилась Оксана, Лёня радовался как ребенок, он был безмерно счастлив. Отцом он был отличным, но никогда не ругал дочь ни за что, не поучал. Он и я придерживались того мнения, что воспитание – это не когда ты человеку говоришь, что можно делать, а что нельзя, это когда ты собственным примером показываешь, как нужно правильно поступать, подаешь образец поведения. Со временем он с моей мамой подружился, они были в прекрасных отношениях. Я тоже с его родителями нормально общалась, мы ездили на его родину, в Иркутскую область. Отец ему как-то сказал: «Сынок, от этой женщины у тебя должно быть много детей». А вот мама его была человеком закрытым, почти всегда молчала, когда мы уезжали, написала Лёне записку: «С хорошей женщиной будь, а от плохой беги».

Мы прожили вместе 40 лет. И ни я, ни Лёня друг друга ни в чем не ограничивали. Он мог меня приревновать, но виду не показывал, просто говорил: «Пошли домой!», я ему: «Лёня, ну подожди, еще же не повеселились», он все равно: «Пошли домой!» Больше ничего не говорил. Если муж был чем-то недоволен, то никогда не ругался, просто молчал и не отвечал даже на вопросы. В этих случаях старалась подстроиться под него и больше не поступать так, как ему не нравилось. Я его вообще никогда не пилила дома, как многие жены, ни в чем не ограничивала, он жил так, как хотел, делал то, что считал нужным. При этом он был человеком высокой морали. Лёня любил играть в карты и в этих железных бандитов. Его друг, сценарист Аркадий Инин, возмущался тем, что не ругаю его, он говорил: «Нина, ну он же в игровых автоматах все деньги проиграл!», я отвечала: «Ну и что? Он же свои проиграл». Нет, конечно, в начале отношений хотелось, чтобы он был таким, как я хочу, а потом подумала и решила – зачем жизнь ему портить?!

Нина Гребешкова и Леонид Гайдай / архив редакции

Честно говоря, все время жила так, чтобы понравиться ему. Даже вот когда выбирала платье себе, показывала ему сначала, он говорил: «Нинок, не надо казаться, надо быть самой собой! Ты же и так замечательная». «Лёнчик, я, конечно, понимаю это, но мне же хочется и другим понравиться». Он недоумевал: «Зачем?» Вот так и прожили мы вместе столько лет. Наш брак был крепкий, наверное, потому, что мы давали друг другу полную свободу действий.

Он всегда делал, что хотел, и снимал тоже то, что ему нужно. Хотя, например, Министерство культуры пыталось ограничить его. Когда он снял одну из первых своих картин – «Жених с того света» – в 1958 году, его раскритиковали в пух и прах. В то время министром культуры Советского Союза был Николай Александрович Михайлов, он после просмотра фильма спросил Лёню: «Ты член партии?», он ответил, что еще во время войны им стал, а министр отрезал: «После такой картины ты должен партбилет мне на стол положить!» Муж старался на такое хамское отношение и необоснованную критику не реагировать. Он переживал, что если фильм не выпустят, то артистам и членам съемочной группы никто не заплатит заслуженные гонорары. При этом о своей зарплате никогда не тревожился, был совершенно немеркантильным человеком. Его, конечно, огорчали попытки цензуры, но со временем он научился обходить запреты.

Знаменитая сцена фильма «Бриллиантовая рука» / Global Look Press

Когда снимал «Бриллиантовую руку», понимал, что у Минкульта к фильму будет много замечаний (в то время на экраны не могли пропустить сцены с проститутками, контрабандистами. – Авт.). И действительно, когда показал киноленту комиссии, то они внесли 40 поправок в сценарий. Но он предусмотрительно вставил в финал кадры взрыва. Его спросили, мол, для чего это и как это вообще возможно. Ну а Лёня, не скрывая, заявил, что слышал по радио «Свобода» про взрывы бомб, вот и вставил в картину такие кадры, так как эта тема волнует людей. Ну, в общем, члены комиссии были в ужасе и под конец заявили: «Если уберешь взрыв, то все остальное можешь оставить». Ему дали три дня на размышления. В общем, отвлекающий маневр сделал свое дело. Лёня, конечно, финал изменил, зато все остальное сохранил.

Друг семьи Аркадий Инин возмущался тем, что супруга не ругает Гайдая / Мила Стриж

Леонид Гайдай снял 18 фильмов, среди них всеми любимые «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», «12 стульев», «Самогонщики», «Спортлото-82» и многие другие. Он имел множество престижных наград, в том числе Государственную премию РСФСР им. братьев Васильевых, и звание народного артиста СССР. Но в 1989 году, согласно опросу журнала «Советский экран», в категории «Лучший режиссер-комедиограф» получил лишь третье место, его опередили Юрий Мамин и Эльдар Рязанов.

[:rsame:]

– Я его спрашивала: «Лёнь, ну почему третье место?» – он отвечал: «Потому, что мы разные и нас нельзя ставить в один ряд», – говорит Нина Павловна. – Он ни с кем не конкурировал, да и, честно говоря, у него не было конкурентов.

– Как вы думаете, если бы Леонид Иович был жив сейчас, какие бы фильмы он снимал о нынешних событиях, происходящих в России и в мире?

– Уж точно не комедии! Он очень остро переживал все, что происходило со страной. В октябре 1993 года стреляли по Дому правительства в Москве, Лёня не мог понимать, как такое может твориться в его родной стране, как мы вообще до такого дожили. Это очень сильно пошатнуло его здоровье. Поэтому спустя месяц, 19 ноября 1993 года, он умер (причина смерти режиссера – тромбоэмболия легочной артерии. – Авт.). Сейчас другими методами нас расстреливают, но в политику я вдаваться не буду, в этом ничего не смыслю. Понимаю одно: раньше мне было спокойно, а теперь из-за Сирии и Украины – нет. Может, раньше было и хуже, но всего этого ужаса не показывали.

Нина Гребешкова с семьей / Мила Стриж

Мне очень хочется к Лёне! Порой думаю: «Мне уже 85, сколько можно жить!» Конечно, я счастливый человек: у меня прекрасные дочь и внучка, они очень помогают. Но у меня уже сил нет, ничего не хочется, даже сниматься в кино. Вот недавно еле уговорила себя сняться у Николая Лебедева в ремейке «Экипажа» в небольшом эпизоде. Я прожила счастливую жизнь, но сейчас мне очень хочется к Лёнечке, встретиться там с ним! Знаете, у меня такое ощущение, что он уехал в какую-то экспедицию, скоро вернется и скажет: «Нинок, ну ты даешь! Опять, что ли, ремонт затеяла?!» В нашей квартире много его вещей, они будто ждут возвращения Лёни. Он с момента ухода из жизни ни разу мне не снился, потому что в моем сердце Лёнчик жив.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания