Новости дня

15 декабря, пятница












14 декабря, четверг

































"Боуи сам не хотел делать драму из своей смертельной болезни"


Дэвид Боуи // Стивен Таке / Global Look Press

Музыкальный критик Михаил Кузищев объяснил Sobesednik.ru, почему Дэвид Боуи скрывал своё раковое заболевание.

Ранее Sobesednik.ru писал, что британский рок-музыкант Дэвид Боуи скончался от рака в возрасте 69 лет.

«Дэвид Боуи мирно скончался в кругу семьи после бесстрашной борьбы с раком на протяжении 1,5 лет», — такое сообщение появилось на странице рокера в Facebook.

Представители музыканта призвали журналистов не беспокоить его родных: «В то время как многие из вас скорбят от этой потери, мы просим вас уважать частную жизнь семьи артиста во время их горя».

8 января Дэвид Боуи отметил свой день рождение выпуском нового альбома — Blackstar. Предыдущий альбом певца — The Next Day — вышел в 2013 году после десятилетнего перерыва. Всего на счету Боуи около 30 альбомов.

Смерть Боуи, как узнал Sobesednik.ru, стала полной неожиданностью для музыкального сообщества. Многие даже не догадывались о его тяжёлом заболевании.

Между тем музыкальный критик и фанат Боуи Михаил Кузищев рассказал нашему порталу, что слухи о раке у певца начали ходить ещё в 2014 году:

— Эта информация курсировала среди поклонников. Были какие-то утечки, которые всячески отрицались официальной стороной. Официального подтверждения не было до последнего момента. Всё остальное было на уровне слухов и домыслов.

— Можете рассказать какие-то подробности его болезни: какой рак был, где лечился?..

— Честно говоря, подробностей на этот счёт сказать не могу. Может быть, даже и не было таких уточнений. Была одна утечка, где-то это написали, тут же поступило опровержение.

— Почему это скрывали?

— Он и его семья не хотели какой-то шумихи и какой-то драмы вокруг этого. Это повышенное болезненное внимание мешает и жить, и независимо творить. Он хотел избежать нездорового внимания: это не то внимание, которое ему было нужно и интересно. Это такой дешёвый сенсационализм. Он был выше этих вещей.

— Пишут, что он мужественно боролся с болезнью. Мужественность, стойкость были характерны для Боуи?

— Он был абсолютно стойкий, волевой человек. Я на 100% уверен, что так оно и есть. То, что это до последнего держалось в тайне, не делалось никаких заявлений, говорит об этом. Тот факт, что он записывал свой последний альбом (а может, и предыдущий), зная, что он смертельно болен, — это вполне реальное доказательство его духа и стойкости. Других доказательств тут и не нужно.

Михаил Кузищев / Страница передачи Михаила Кузищева и Владимира Ильинского «120 минут классики рока» в «ВКонтакте»

— Кого же мы потеряли?

— Это огромный удар для музыки, потому что Боуи — это совершенно культовая фигура для многих поколений и слушателей, и музыкантов. Потому что это человек, который на протяжении всей своей карьеры менялся, никогда не оставался на одном месте, он постоянно изобретал что-то новое. Было такое впечатление, что он всегда на шаг впереди всех остальных.

В начале 70-х он фактически создал направление под названием глэм-рок. Он стал центральной фигурой глэм-рока, когда изобрёл персонажа Зигги Стардаста [вымышленный рокер, который хочет спасти мир музыкой — прим. ред.]. Он фактически мифологизировал рок-героя.

Дальше в 70-х у него была совершенно культовая трилогия, записанная в Берлине с Брайаном Ино. Он сделал музыку, которую тогда вообще никто не делал, которую даже никто не мог классифицировать — навесить на неё какой-то жанровый ярлык. И сейчас эти альбомы, записанные в Берлине, не имеют какого-то конкретного жанра. В конце 70-х он заложил эстетику стиля и музыки 80-годов, то есть он это всё предвосхитил: синтезаторы, «новые романтики», вот этот весь грим, — всё это было им заложено ещё на этапе Зигги Стардаста. Он во многом определил вид музыки 80-х годов.

Он продолжал меняться и в 90-е. У него был альбом и в стиле индастриал, и в стиле техно. Это был образец того, как можно всё время оставаться на острие, всё время делать что-то новое, причём делать это с чувством вкуса и при этом сохранять свою творческую индивидуальность.

Его наследие, может быть, не столько в конкретном стиле, который он обозначил, или в каких-то песнях, сколько в этом духе постоянного пребывания на острие, постоянного пребывания на шаг впереди остальных, постоянного умения делать что-то со вкусом и непохожее на других. Это совершенно культовая фигура.

Он всегда умел вылавливать самое интересное, что витает в воздухе, в музыке и как-то облекать это в альбомы. То, что было затишье в 2000-е годы — это период, когда он практически не выпускал альбомов, — может говорить просто о том, что в музыке происходило не так много интересного. Но вот он вернулся, записал два альбома. Возможно, он чувствовал, что ему недолго остаётся, и он хотел что-то ещё сделать. И опять же, в его последнем альбоме есть экспериментальные джаз-элементы. Он до последнего экспериментировал, не стоял на месте. Его смерть — большой шок для всех.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания