Новости дня

18 сентября, вторник













































Вовк: Даже под выстрелами у Белого дома страшно не было

«Только звезды» №32-2015

Ангелина Вовк // Мила Стриж
Ангелина Вовк // Мила Стриж

Ангелина Вовк рассказала о скандальном уходе из «Песни года», смерти Евгения Меньшова и секрете вечной молодости.

16 сентября королеве российского телевидения Ангелине Вовк исполнится 73 года. В преддверии дня рождения Sobesednik.ru поговорил с народной артисткой России, экс-ведущей самых популярных советских программ: «Спокойной ночи, малыши!», «Будильник», «Песня года», «Утренняя почта» о том, за что она до сих пор не может простить Аллу Пугачеву, почему последнее время не общалась со своим соведущим Евгением Меньшовым и в чем секрет ее вечной молодости.

– Ангелина Михайловна, не могу не спросить: как вы оцениваете «Песню года» без вас?

– Продюсер проекта Игорь Крутой часто повторял: «Лина и Женя (Евгений Меньшов. – Авт.) – лицо «Песни года». Телефестиваль без меня с Женей превратился в междусобойчик под ритмы далеко не российского происхождения. Нет, не имею ничего против этой музыки, пусть звучит на дискотеках. Но, заметьте, и молодежь не особо тянется к этим песням! Их невозможно запомнить, невозможно спеть. Раньше «Песня года» носила объединяющий характер – приезжали представители из всех республик Советского Союза и привозили свою музыку. Да, своеобразную, с национальным колоритом, однако не примитивную, а отражающую самобытность народов. Тот же «Учкудук» охотно пели повсюду! Сегодня эфир заполонили клипы зарубежных групп и исполнителей. А где же отечественная музыкальная культура? «Песню года» смотрят по инерции. Что смотреть? Выходят на сцену хорошенькие девочки или мальчики. Да, ухоженные, в перерывах между записями песен занимаются фитнесом, ходят в солярий... Но только идентифицировать любого из исполнителей в общей массе уже невозможно. Все они и их песни безликие, «штампованные»…

У теледивы что в молодости,что сейчас очень много поклонников, готовых ради нее на всё... / личный архив

– Вы ведь ушли из «Песни года» из-за Аллы Пугачевой?

– Последний сценарий программы мы писали вместе с ней. И в нем были расписаны роли всех ведущих. Но после нашего с Меньшовым первого выхода на сцену все вдруг изменилось. Работу, которую должны были делать мы, сделала Алла Борисовна. У меня возникло ощущение, что это была какая-то договоренность между ней и Игорем Крутым, чтобы нам оставить только рекламу, за которую мы, впрочем, не получили ни копейки. В общем, Пугачева нас просто убрала со сцены. Спокойно проанализировав развитие событий, я, не проронив ни слова, встала и ушла. Согласитесь, можно ведь было подойти ко мне и просто сказать: «Лина, вокруг – молодежь! Как ты считаешь, не пришло ли время передать эстафету?» Вместо этого растоптали: мимоходом, безразлично и безжалостно.

– 19 мая этого года не стало вашего соведущего, который вел «Песню года» 18 лет, Евгения Меньшова. Говорят, вы близко дружили с супругой Евгения Ларисой?

– Да, ее не стало в 2006-м. Через пару лет Женя женился на экс-ведущей программы «Времечко» Ольге Грозной, и с того времени стали реже общаться.

– А когда виделись в последний раз?

– Примерно за год до его ухода из жизни. Всегда уверенный, обаятельный, жизнерадостный Женя не был похож на себя. Я вдруг увидела сломленного и потухшего человека. Думаю, подкосила тяжелая болезнь, точившая его много лет (народный артист РФ умер от рака предстательной железы. – Авт.). В прошлом году по осени Женю выписали из Боткинской больницы в тяжелом состоянии, вывозили на коляске. Узнала это от знакомых. Нынешняя супруга Ольга изолировала от него друзей из прошлой жизни. Возможно, она дала ему взамен более интересную жизнь, насыщенную общением с другими людьми.

На «Песне года» с Евгением Меньшовым / личный архив

На свадьбу они меня не пригласили. Наверное, из-за моей дружбы с Ларисой. А я сама лишний раз не звонила, понимала: контакта не получится. Между прочим, диагноз Жене поставили, когда Лариса еще была жива. В то время Меньшова лечил мой друг и хороший доктор Игорь Шарипов из Института Склифосовского. И тогда он мне сказал: «Сейчас состояние Евгения стабильное, но года через три болезнь вернется». Я отнеслась к предсказанию врача спокойно, подумав: доктора ведь тоже ошибаются. К тому же после операции Женя летал со мной в командировку и чувствовал себя прекрасно. Но, к сожалению, медицинский прогноз оказался точен.

– У Евгения Александровича от брака с Ларисой остался сын?

– Саша, единственный сын Жени. Женя хотел, чтобы он был переводчиком с китайского языка, но у него что-то не сложилось с этой профессией. Получил медицинское образование и работает зубным техником. Он очень похож на отца. Евгений остался в моей памяти остроумным, очень красивым, но не дамским угодником, никогда не волочился за юбками. Я во время записи программ не раз на него катила бочку: то не так сделал, это не так... А Женя никогда не нервничал, со всем соглашался. Могу только сожалеть, что не общались последние годы и что он так рано ушел.

Народная артистка давно занимается моржеванием и катанием на горных лыжах / личный архив

– Многие заметили, что вы с годами не меняетесь, при этом никакой пластики. В чем секрет вечной молодости?

– Никому и никогда не завидую, не злюсь – секрет прост. Беру пример со своей глубоко верующей бабушки. Она строго соблюдала все посты. Она ни на кого не сердилась, не осуждала людей. Кто бы ни пришел в дом, всех встречала ласково, с улыбкой. Сейчас понимаю, какой это подвиг – прожить жизнь и оставаться доброжелательной, всепонимающей и всепрощающей.

Вообще же детство у меня было достаточно грустным. Отец, летчик-истребитель Михаил Никитич, погиб, когда мне исполнилось два года, осенью 1944-го. Обломков его разбившегося самолета так и не нашли. В тот роковой день они везли военных на фронтовое совещание. Летели над Карпатами из Румынии, был туман, и в горах связь с самолетом прервалась. Нас осталось три женщины: бабушка, мама и я. Мы жили в аэропорту Внуково, там базировалась эскадрилья отца, и, когда на улице встречала людей, знавших его, они смотрели на меня со слезами. Говорили, что папа был чудесным человеком и душой компании. Ему прочили большое будущее...

В самые ответственные моменты моей жизни отец подавал мне сигналы. Это не фантазия! Если я неправильно себя вела, мне снился гудящий самолет на фоне грозового неба. Не раз во сне сама летала в горящем самолете. То есть, когда поступала не так, как бы ему хотелось, он меня об этом предупреждал.

Ангелина Вовк со вторым мужем Индржихом / личный архив

– Почему ваша мама не хотела, чтобы вы стали актрисой?

– Трудно сказать. Наверное, для нее театр был чем-то несерьезным. Сама она работала в плановом отделе сначала во Внуково, потом в Шереметьево. Вела учет: куда сколько человек улетели, сколько багажа отправили. Тогда не было компьютеров, и я помню, как она, бедная, считала все на счетах. И когда мама не успевала, то мы всей семьей садились и помогали ей. Не дай бог где-то при подсчете потерялся килограмм багажа! Нам приходилось все пересчитывать заново!

– Но в театр вы так и не пришли?

– Ни дня там не проработала. Меня несколько раз приглашали в кино. Как-то даже предложили роль разведчицы в одной картине. Я лихо отыграла все сцены на пробах, но мой муж сказал: «Ты что, дорогая?! Я здесь, в Москве, а ты – полгода где-то на съемках в другом городе? Как ты себе это представляешь?»

– Ваш первый супруг Геннадий Чертов по профессии был тоже актер. Где вы познакомились?

– Мы только поступили в ГИТИС, и нас, первокурсников, отправили на картошку. Я сидела в автобусе, и вдруг вошел он! Курчавые волосы, глаза с поволокой... Влюбилась с первого взгляда. Но он не замечал этого, именно так мне тогда казалось. Потом-то выяснилось, что просто делал вид. Мы поженились уже после окончания института. Я дико ревновала его ко всем, расстались мы из-за того, что я была тогда еще очень юной и мне не хватило женской мудрости, чтобы понять определенные вещи.

Ангелина Вовк с семьей /

– Ваша карьера на телевидении складывалась всегда блестяще. Много было завистников?

– Меня постоянно звали вести разные передачи, и я охотно соглашалась. Боже мой, сколько лет я вела «Будильник»! Сначала не понимала, почему многие отказываются работать в утренние и дневные часы? Большинство ведь хотели выходить в эфир только на «Первой программе» и в вечернее время. Когда начинала работать, уже сложился костяк звезд – Леонтьева, Шилова, Шатилова, Лихитченко, Жильцова, Моргунова, Соколова, Скрябина. Поэтому все «сливки» («Голубой огонек» или концерт в Колонном зале) доставались звездам.

Зависти в советское время было столько же, сколько и сейчас. Просто тогда в ходу были анонимки, жалобы в партком или могущественному любовнику... И тебя потихоньку начинали убирать отовсюду. Но все это не смертельно. А то, что люди несовершенны, ни для кого не секрет.

– Помните, когда вы впервые встретили своего второго супруга?

– Разве такое забывается? Я снималась в фильме для чехов, желающих изучать русский язык. Причем своего второго будущего мужа Индржиха Геца приметила буквально в последние съемочные дни. Никто его красавцем не называл, однако на всех он производил впечатление. В Чехии тогда уже вовсю шла перестройка, активно поднимал голову капитализм. И модный художник мог позволить себе приезжать на съемки каждый раз на новой машине. Причем машины предпочитал не рядовые, а раритетные. Автомобили были его страстью, и он обожал их менять на протяжении всей жизни. Однажды я заметила, что этот человек просто не сводит с меня глаз. Удосужилась посмотреть на него и влюбилась...

Когда мы гуляли по Праге, Индржих показывал места неземной красоты – замки, площади... Но съемки закончились, и я уехала в Москву. Он звонил мне каждый день и говорил, что жить без меня не может. В конце концов, примчался в Москву на машине. Решила, что это судьба. Мы поженились, хотя и жили на две страны. Индржих мечтал, чтобы я переехала к нему, и отстроил удивительной красоты палаццо на самой высокой точке Праги. Дом весь утопал в акациях. Он дарил мне много дорогих вещей, которые я тут же продавала (благо желающие их купить выстраивались в очередь): требовались бешеные суммы, чтобы оплачивать мои телефонные разговоры с Прагой. Ездила я в Чехословакию только раз-два в год, больше не разрешалось.

Ангелина Вовк / Мила Стриж

– Наверное, телевизионное начальство в то время было, мягко говоря, не в восторге от брака с иностранцем?

– С председателем Гостелерадио СССР Сергеем Лапиным у меня было несколько словесных дуэлей. Сергей Георгиевич при каждом удобном случае попрекал меня мужем-иностранцем: «Ангелина Михайловна, вы у нас заслуженная артистка и гражданка какой страны?» Я отвечала: «СССР». – «Нет, Ангелина Михайловна, не СССР, а Чехословакии, и мне кажется, вам неплохо было бы туда податься». Однако у меня и мысли уезжать насовсем никогда не было. А как же работа, мама, сестра, брат? К тому же у нас не было детей (телеведущая в интервью Юлии Меньшовой в программе «Наедине со всеми» призналась, что не может иметь детей из-за перенесенных в молодости операций. – Авт.). Индржих предлагал взять на воспитание ребенка из детского дома, особенно после армянского землетрясения 1988 года. «Возьми любимые книги, картины, возьми ребенка, – говорил он, – и приезжай навсегда!» Я не решилась на это!

Вскоре в СССР началась перестройка. Ломка государственного устройства, конечно, отразилась и на судьбах людей. Помню, как во время путча Индржих в истерике звонил в Москву: «Линочка, срочно бери билет на самолет и прилетай! У вас так страшно!» А мне было не страшно, я взяла Хрюшу и Степашку (Вовк была еще и ведущей программы «Спокойной ночи, малыши!». – Авт.) и поехала к Белому дому, где собралась толпа для осады здания правительства. Стояла там со всеми людьми и уговаривала генералов не стрелять, и знаете – выстрелы прекратились... Мне уже давно ничего не страшно, иду с песней по жизни. Я человек верующий и считаю, что получаю от Бога то, чего достойна. Безусловно, жизнь складывалась непросто, но в ней столько песен и столько радости! Очень благодарна судьбе за все испытания.

поделиться:






Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания