Новости дня

12 декабря, вторник






























11 декабря, понедельник















Трагическая любовная биография Сергея Эйзенштейна

0

Все, кто видел гениальные фильмы Сергея Эйзенштейна «Броненосец «Потемкин», «Иван Грозный», «Александр Невский», помнят, что в них нет ни одного лирического женского образа, ни намека на эротику. Женщины в его картинах – этакие «скифские бабы», соратницы и воины. И в жизни его было так же – даже несмотря на то, что он дважды женился, со своими избранницами он не вступал в интимную связь.

Его детство было безрадостным. Родители – рижский архитектор Михаил Эйзенштейн и Юлия Коноплева, дочь петербургского промышленника, – всегда скандалили друг с другом. «Матушка кричала, что мой отец – вор, а папенька – что маменька – продажная женщина», – вспоминал Сергей Эйзенштейн. Однажды неверная жена сбежала от мужа, забрав с собой сына. А потом поняла: он мешает ее любовным приключениям. И отправила его одного домой в запертом на ключ купе поезда... В итоге родители развелись.

Эти бурные ссоры родителей стали для Эйзенштейна грузом мучительных воспоминаний на всю жизнь. Он боялся отношений между мужчиной и женщиной... Отец отправил сына учиться в Рижское реальное училище, а затем – в Петроградский институт гражданских инженеров. В институте Эйзенштейн увлекся революционными идеями и ушел добровольцем в Красную армию. И там занялся самодеятельным театром. А уже в 20-м году стал художником-декоратором Первого рабочего театра Пролеткульта.

В это же время он принес свои первые карикатуры в «Огонек». И подписал их Sir Gay, что означает веселый сэр. Так он транскрибировал свое русское имя «Сергей» на английский лад. Правда, в то время слово gay еще не приобрело своего нынешнего смысла.

Впрочем, к своим 22 годам он все еще был даже нецелованным. В его образе жизни была некая странность: он устраивался жить в доме своих женатых друзей, любил всего лишь греться у чужого огня. Притом что имел достаточно средств, чтобы снять отдельную квартиру.

А вскоре Эйзенштейн встретил «сердечного друга» – Григория Александрова. Однажды, находясь в театре, режиссер оставил на видном месте припасенный завтрак. А время было голодное. Глаз на него положил Александров. Хотел своровать. Эйзенштейн это заметил и кинулся спасать свою краюху хлеба. Они сцепились в драке.

У Григория было мужественное и красивое лицо, тело атлета, белокурые волосы. Он стал соратником Эйзенштейна, ассистировал во время съемок «Потемкина», «Октября». Что было между ними? Сотрудничество, дружба? Но многие уверены – любовь. Он обожал Гришу и проживал не свою – его жизнь.

Однажды Эйзенштейн встретил актрису, которая для него воплощала абсолютный женский идеал. Но признаться в любви не решился. И девушка стала возлюбленной Александрова. А Сергей довольствовался тем, что жил в одной квартире с другом и его любовницей. Поговаривали, что просто-напросто у него в отношениях с женщинами возникали трудности определенного рода: он испытывал полный паралич – был импотентом. Он любил в Грише то, что не мог испытать сам. Это не была гомосексуальная привязанность в полном смысле этого слова, а скорее иной склад характера.

В 30-е годы Эйзенштейн, живя в Берлине, посещал ночные клубы для гомосексуалов. Пытался разобраться в себе. Он боялся сексуального раскрепощения. Страсти, что разрывали его на части, проявлялись и в его гомосексуальных рисунках. В них всегда присутствовали два партнера, принадлежащие друг другу. И тут он был вуайеристом. Ведь интимная жизнь его приятелей всегда проходила почти в его присутствии, за ширмой.

К 36 годам режиссер попытался наладить хотя бы быт с женщиной. Его выбор пал на Перу Аташеву, киножурналистку. Они познакомились во время работы над «Броненосцем». Пера обладала милой и потешной наружностью: небольшого роста, полная, черноглазая. Она подбирала для своего кумира нужные материалы, вела переписку. И мечтала родить от Эйзенштейна. Но «старик» – так она его называла – не мог ответить ей любовью. Они так и не легли в одну постель...

В конце 1930 года место Аташевой временно заняла другая ассистентка – Елизавета Телешева. И это несмотря на то, что Пера, рискуя собой, выходила Эйзенштейна, когда он заболел черной оспой. Про Телешеву в окружении режиссера говорили: женщина-гренадер. Они познакомились на съемках первой версии фильма «Бежин луг», в которой Телешева снималась в роли председателя колхоза. Она оказалась рядом с ним в момент сильнейшей депрессии – первая версия этого фильма была встречена в штыки критикой, заигрывающей с властью. Телешева морально поддерживала его, пыталась ободрить и вернуть к жизни. И даже смогла переубедить директора «Мосфильма» взглянуть иначе на творение Эйзенштейна. А когда его «вернули» в режиссерскую элиту, стала для него обузой.

К концу 30-х годов она предложила ему расстаться.

«Ваше гнусное отношение ко мне я ничем не заслужила. Я уже пять лет живу в основном вашими интересами. Неужели вы не понимаете, какими уродливыми и ненормальными стали наши отношения? Утром я жду звонка, ибо это единственный способ общения с любимым, горячо любимым человеком! Разговор продолжается 2–3 минуты. Никакой души, тепла, ласки. На вопрос «увидимся ли мы?» следует раздражение: «мне некогда»... Всякий экспансив, ласка, тепло охлаждается немедленно или грубостью, или равнодушием. Всякое проявление внимания или любви встречается холодно, как должное. Ведь для женщины большое горе не жить вместе с любимым человеком, не быть его женой в полном смысле этого слова – и физически, и морально. Ну, если физически вы не в порядке, я согласилась, больше того, я согласилась жить врозь, хотя это огромная жертва ...» – писала она ему.

Он предпочел расстаться. А в конце жизни официально оформил брак с Перой. Она и стала его законной вдовой, так и не побыв настоящей женой.

Елена Петрова

Читайте также

Тайны семьи Любови Орловой

Орлова отомстила за измену мужа
поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания