Новости дня

19 марта, вторник













































"Что ты наделал". Глава из автобиографии Дженнифер Лопес


фрагмент обложки
фрагмент обложки

Sobesednik.ru публикует отрывок из автобиографии Дженнифер Лопес «Настоящая любовь», которая выходит в русском переводе.

В публикуемом фрагменте из главы «Что ты наделал» актриса и певица рассказывает о своем творчестве и личной жизни в период между выходом альбома «Como ama una mujer» («Как любит женщина») в мае 2007 года и расставанием с Марком Энтони:

Я стою перед аудиторией в воздушном огненно-красном платье. По мере того как затихают последние аккорды песни If You Had My Love, я окидываю взглядом зал и обращаюсь к каждому из присутствующих в отдельности: «Иногда в любви что-то идет не так. И когда происходит нечто подобное, мне на ум приходят вот такие слова». И над залом проносятся звуки гитары и вступление к песне Qué Hiciste [«Что ты наделал»].

 

ПЕРЕМЕНЫ НАЧИНАЮТСЯ ВНУТРИ НАС

Как и прежде, происходящее на сцене помогло мне взглянуть в глаза правде жизни. Конечно, я никогда не ходила с синяками под глазами или с рассеченной губой, но так или иначе я подвергалась другому виду жестокого обращения в отношениях: эмоциональному, умственному, вербальному. Я знаю, каково это, когда твоя душа сжимается в комочек от того, что любимый тобой человек обращается с тобой недолжным образом… Он может тебя просто оттолкнуть, отвернуться от тебя, сказать обидное слово, и это остается с тобой навечно. Да, возможно, шрамы не видны окружающим, но их глубина может быть ошеломляющей.

Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять, что в подобного рода взаимоотношениях напряженность и конфликт берут свое начало сразу в двух людях — в вашем партнере и в вас самих. Поскольку каждый день, когда вы не ушли и не закрыли за собой дверь, вы принимаете вещи такими, какие они есть, и соглашаетесь с тем, что все у вас в порядке. Мы никогда не сможем изменить поведение другого человека — нам подвластно изменить лишь то, как мы себя ведем.

Я лишь могла определить свое место во всем этом. Бережно собрав свое шоу по крупицам, я поняла, что работала не над проблемой, не над взаимоотношениями и не над другим человеком. Я работала над самой собой. Надо всем, что меня перестало устраивать в моей жизни. Что я хотела изменить. Я поднялась на тот уровень, с высоты которого было видно, что изменения должны брать свое начало внутри меня.

КОНЕЦ ЭПОХИ

На дворе был май, и с момента того самого разговора на тему «Я несчастлив» я жила с огромным количеством вопросов, на которые не находила ответа, и таким же количеством противоречащих друг другу эмоций. Оглядываясь назад, я могу сказать, что, возможно, мы оба намеренно избегали дальнейших разговоров, но разрыв между нами неизменно продолжал нарастать. Но я любила своего мужа, любила свою семью. Я не готова была все бросить и сдаться.

Приближался финал «Американского идола»... За два дня до финала мы с Марком отправились на голливудскую «Аллею славы», где [создатель и продюсер шоу] Саймон Фуллер открывал свою звезду. На церемонию прибыли фотографы и фанаты. Я люблю Саймона, и своим присутствием мне хотелось поддержать его. Увидев нас, он тотчас же подошел и заключил нас в свои огромные объятия.

«Слушай, — сказал он. — Мы хотим, чтобы ты сделала на финале все, что задумала. Мы хотим, чтобы ты была счастлива». Я знаю, он был расстроен из-за того, что наше трио со Стивеном и Рэнди не состоялось. И мне было приятно, что он хотел все исправить. На протяжении всего сезона «Американского идола» я испытывала в свой адрес подобное заботливое отношение.

«Может, вы, ребята, сделаете что-то вместе?» — предложил он.

Я посмотрела на Марка и спросила: «Ну, ты хотел бы сделать что-то подобное?»

И хотя в тот момент я чувствовала себя как никогда уязвимой, я надеялась на то, что совместная работа станет для нас шансом на воссоединение.

«Конечно, — ответил он. — Хотя придется все сделать очень быстро».

 

Чуть позже в машине, когда мы ехали домой, я предложила Марку: «Раз уж прилетает твой оркестр, может, исполним одну из твоих песен? Как насчет Aguanile?.. Я могла бы спеть с тобой, — сказала я. — Я могу вступить со второго куплета, а припев мы уже будем петь вместе…»

Но Марк не согласился. Очень деловым тоном он произнес: «Понимаешь, это как бы мужская песня». А затем он предложил мне станцевать, пока он будет исполнять композицию.

Я не была уверена в таком решении, но неохотно согласилась. В конечном итоге я хотела, чтобы нам обоим было хорошо. Я была готова вложить всю свою любовь и все свои силы как исполнитель и артист в данное выступление.

Я тут же подхватила «продюсерский» тон: «Нам нужны будут танцовщицы в костюмах из перьев. Все должно выглядеть шикарно, но в приглушенных тонах…» Я хотела, чтобы все было идеально. Шоу должно было состояться через два дня, и времени на подготовку особо не оставалось. Мы сделали хореографическую постановку с тем прицелом, что я должна была появиться на сцене после того, как Марк допоет первую половину песни.

 

Это правда, что иногда в попытках сохранить взаимоотношения ты можешь не заметить, как приносишь на жертвенный алтарь то, что реально важно для тебя. И это было именно то, что я делала.

Оглядываясь назад, я могу сказать, что финал шоу стал окончанием целой эпохи. Мы с Марком сотворили на сцене маленькое волшебство, но мы в последний раз выступали вместе в качестве супружеской пары.

ПОСЛЕДНЯЯ ПОПЫТКА

На следующую ночь после финала шоу мы вместе с Марком и детьми планировали улететь в отпуск на Карибские острова. Я настолько сильно переживала из-за происходящего между нами, что хотела побыть немного вдали от всех, наконец поговорить и, возможно, восстановить отношения.

Мы много говорили во время перелета, и я помню, как сказала ему: «Марк, на нас с тобой держится вся семья. Между мной и тобой все должно быть хорошо, потому что в противном случае все просто развалится на части». Я сказала ему о своем желании проводить как можно больше времени вместе с ним и детьми, поставить нашу семью во главе всего.

Пока я говорила, меня не покидала лишь одна мысль: «Надеюсь, он понимает, что я имею в виду». Справедливости ради могу сказать, что не знаю, как воспринимал все это сам Марк: расценивал ли он эти каникулы как потенциальный поворотный момент в нашем браке или нет.

Мы оба понимали, что что-то не так. Но я не была уверена в том, насколько мнение Марка совпадало с моим относительно проблем в наших отношениях. Хотя, может, и он думал так же… Правда заключалась в том, что мы продолжали говорить о тех же проблемах, которые были всегда, но он явно не замечал, что, хотя проблемы были теми же, я уже не была прежней.

Раньше я восприняла бы все так, как есть. Я бы подумала: «Что ж, значит, должно быть именно так и мне надо принять это как должное». Но впервые за многие годы, вместо того чтобы смириться с судьбой, я решила: «Это все неправильно, и это не приносит пользы ни мне, ни детям». И даже если Марк понимал это, изменило бы это хоть что-нибудь? Или мы рано или поздно вернулись бы к прежней модели взаимоотношений?

Ответ на этот вопрос я получила в первую же неделю после нашего возвращения с каникул — неделю, когда мы должны были отпраздновать седьмую годовщину нашей свадьбы.

В день торжества мы пытались абстрагироваться от всего и насладиться моментом, но в результате это вылилось только в очередное столкновение.

Однако, как и во многом другом после рождения детей, на этот раз все было по-иному. Я уже не была прежним человеком, и я просто не хотела продолжать дальше ругаться, потому что не желала, чтобы Макс и Эмми принимали это за норму. Потому что проблема с детьми заключается в следующем: они не делают то, что ты говоришь, они делают то, что ты делаешь. Они наблюдают за вами. Если вы им говорите, что пить плохо и нельзя, но пьете сами, они будут делать то же самое. Если вы говорите им, что курить нехорошо, но продолжаете курить в их присутствии, будьте уверены, что очень и очень скоро их рука потянется за сигаретой. Поэтому, если они слышат, как вы постоянно спорите и ругаетесь, они будут полагать, что это вполне нормально.

Мне было необходимо понимать, что выбор, который я делаю для себя, правильный. Я хотела смело посмотреть им в глаза и сказать, что я сделала все так, как надо, что я уже не тот сломленный человек, который стремился сохранить свой брак во что бы то ни стало. Я приложила все возможные усилия, чтобы исправить ситуацию, но невозможно прыгнуть выше головы. В этот момент я поняла, что, как бы сложно и больно это ни было, наилучшее решение для меня в такой ситуации — просто уйти.

поделиться:


Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания