Новости дня

25 апреля, четверг

24 апреля, среда
























23 апреля, вторник




















Сева Новгородцев: В Лондоне жить тяжело – народу много, и все очень нервные

«Собеседник» №10-2019

Сева Новгородцев // фото: Руслан Шамуков / ТАСС
Сева Новгородцев // фото: Руслан Шамуков / ТАСС

Легендарный радиоведущий Русской службы Би-би-си, благодаря передачам которого в Советском Союзе слушали зарубежную популярную музыку, заехал на пару дней в Москву. Только, как оказалось, не из Лондона, где он уже давно не живет...

даты

  • 1940 – родился 9 июля в Ленинграде
  • 1957 – завалив экзамены в театральные институты, поступил в морское училище
  • 1974 – 21 день голодал по системе йогов; год спустя покинул СССР
  • 1977 – вышла его первая музыкальная передача на Би-би-си
  • 2005 – награжден орденом Британской империи

Ипотеку не потянули

— С большим интересом побывала на вашем творческом вечере в ЦДХ и огорчилась, узнав, что вы уже не ведете ставшую культовой программу... А мы-то думали, вы всё там, в Лондоне...

— Четверть миллиона британских фунтов. За небольшую квартиру — метров 80, но очень красивую, в бывшем военном госпитале. 23 окна и обзор Лондона на 180 градусов с высоты. Это район за Гринвичем, где раньше лечили больных солдатиков. Квартира была у нас в ипотеке восемь лет, и за это время набежала пеня. Когда мы ее продали, деньги еще остались, но недостаточно, чтобы что-то купить в Англии. А если я в Англии на радио не работаю, то что мне там делать? Климат там нелучший. В Лондоне жить тяжело: народу много, и все очень нервные. Случалось, что я выходил из Би-би-си на 15 минут позже и уже не мог подойти к метро. Оно построено в XIX веке, проходы узкие, пропускная возможность маленькая, а народу стало значительно больше.

Поэтому когда было решено уезжать, то я стал искать экологически чистый район и нашел его благодаря картам со спутника — огромный зеленый массив в 200 км на юго-западе Болгарии. Ее левый нижний угол, переходящий в Грецию. Первоначально возникла идея купить в деревне дом и ходить пешком в Грецию. Но когда мы прибыли в болгарскую деревню, то обнаружили, что там еще XVI век — колодец посредине с кружкой на цепи, дороги нету... Поняли, это не для нас. Радушный мужик без единого зуба во рту предлагал нам воды из этой кружки. Но чтобы супруга не нервничала, мы сняли номер в местной четырехзвездочной гостинице. И когда с деревней ничего не вышло, то стали гулять по дороге и увидели относительно новый, построенный шесть-семь лет назад, красивый дом, в котором продавались квартиры. И мы выбрали одну наверху с самым большим балконом и видом на горы, оставили хозяину задаток, а сами вернулись в Лондон продавать жилье — длительное и нервное дело. К лету 2015 года со всеми рассчитались, сделали последнюю передачу в лондонском Пушкинском доме, сели на машину и, не торопясь, поехали через всю Европу с заездом в разные страны, фестивали и тому подобное. Ехали почти месяц, пока не приехали в свою горную местность. Квартира еще не была совсем готова, поселились в октябре. Вот в прошлом году отметили трехлетие.

— О Би-би-си в Советском Союзе узнали же благодаря вам? Как же местные бюрократы не скинулись и не выплатили ипотеку легендарному ведущему?

— Все в России считают, что Би-би-си существует для них. Это не так. Би-би-си существует, прежде всего, для себя. Корпорация обеспокоена своим существованием и совершает ошибки. В частности, уничтожили русскоязычное вещание. Остался сайт, но таких сайтов по России — десятки тысяч: РБК-«шмэрбэка»... у вас тоже есть сайт наверняка...

Это был стратегический, на мой взгляд, просчет, который вычеркнул Би-би-си из российского медийного пространства. У них есть полтора миллиона уникальных посетителей, но они погоды не делают.

— То есть вы зашли к своим и сказали: «Ребята, всё, мне нечем платить за ипотеку. Вынужден уехать в Болгарию». И они такие: «Ну ок, до свидания». Так дело было?

— В Англии никто ни с кем не обсуждает личные финансы, это неприлично. Это только твое дело.

— И помощи попросить в этом плане тоже нельзя?

— Да какая там помощь. Приходит приятель просит взаймы, а ему советуют брать кредит в банке. Он отвечает, что банк не дает. «Ах, банк не дает! Ну тогда кто ж тебе даст!»

— То есть они не знали, из-за чего вы их покидаете?

— Ну знали. Да я особо никому ничего не рассказывал, понимая национальный характер англичан. Кто мне какие деньги будет собирать? Смешно даже.

Англичане по отношению ко мне вели себя весьма прилично. На 70-летие организовали поездку в Москву и Ленинград, где были встречи с прессой. На 75 лет дали денег на документальный фильм. Фильм, правда, обкромсали, он получился совсем никакой, но намерение было. А на прощание подарили мне книгу, подписанную всеми сотрудниками Би-би-си, и классический микрофон Би-би-си на деревянном постаменте. И они меня не трогали. Я был последним радиоведущим. Уже все передачи закрыли, а у меня были мои полчаса, так что я мог бы еще сидеть, но было ясно, что ходом времени все предопределено. Тянуть резину бессмысленно.

— Не обидно, что ваша блистательная карьера закончилась вот так?

— Да она продолжается. Не обязательно работать на радио. Есть масса других вещей. Я разъезжаю с концертами, пишу книжки, есть предложения сняться в кино и на ТВ. Мне это нравится. Радио в последнее время стало политическим, и попадались неприятные типы, с которыми надо было повестку делать. А зачем мне портить нервную систему?

Например, обсуждали убийство Литвиненко (Александр Литвиненко — подполковник советской и российской госбезопасности, в 1988–1999 годах — сотрудник КГБ–ФСБ, умер в Лондоне в 2006 году в результате отравления радиоактивным веществом полоний-210. — Прим. авт.), и мы брали интервью у перебежчика из КГБ Олега Антоновича Гордиевского. Он назвал Лугового (Андрей Луговой — депутат Госдумы, в прошлом предприниматель и сотрудник органов государственной охраны, подозревается в Великобритании в убийстве Литвиненко. — Прим. авт.) убийцей. Но по закону и Хартии Би-би-си убийцей можно назвать человека, которого таковым признал суд. А мой редактор, девочка-недотепа, это слово не вырезала, и получился скандал. Все редактора переполошились, боялись, что Луговой их засудит, и совершенно справедливо, и требовали, чтобы я извинился. Я: «Перед Луговым?! Никогда! Только через свой труп!» Я отказался, и со мной даже хотели контракт разорвать. А потом все само собой разрулилось. Луговой послал подальше московского корреспондента, который позвонил ему, чтобы все прояснить: «Би-би-си? Да пошли вы к черту!» Так что конфликт сами англичане выдумали у себя в голове.

— Собиралась вас про более свежее отравление расспросить — Скрипалей, но раз вы оттуда уехали четыре года назад и уже не в теме...

— В теме. У нас было три исторических отравления. Первое — Маркова (Георгий Марков — болгарский диссидент, писатель и журналист, скончавшийся в Лондоне в 1978 году спустя несколько дней после того, как неизвестный уколол его зонтом на автобусной остановке. В 2013 году дело закрыто болгарской полицией за истечением срока давности. — Прим. авт.), советским зонтиком с рициновой пилюлей (яд чрезвычайной токсичности. — Прим. авт.). Потом у меня на глазах умер Литвиненко, которого отравили полонием, а потом эти Боширов и Петров...

— Так это они?

— Они, которые запечатлены на всех камерах. Все это отснято, прослежен каждый их шаг, сделан анализ вещества. Уже и третьего человека нашли, некоего Федотова, который их технически обеспечивал, но, на самом деле, конечно он не Федотов.

— А Боширов и Петров — это они?

— Нет, это тоже псевдонимы. Все это выдуманные фамилии. Так что все было связано с ядами, которых западный мир не имел и не знал. Рицин долго не могли определить, про полоний — вообще были не в курсе, что такое есть радиоактивное отравляющее вещество. «Новичок» — это такое сильнодействующее средство, что, если десятая часть миллиграмма попадет на кожу, вам не жить.

— Зачем же Москве было травить Скрипалей накануне домашнего чемпионата мира по футболу — себя дискредитировать?

— Логику тут не ищите. Скорее всего, это была внутренняя разборка силовиков. Но у них сохранилась традиция травить предателей так, чтобы весь мир видел.

Но Скрипаль — это крохотная часть айсберга. Там людей травили направо и налево. Банкиры умирали годами, десятками. Здоровый мужик побежал в лес на пробежку — нашли мертвым без следов насилия. Русский.

— Может, сердечный приступ?

— Все яды из КГБ имитируют какую-то болезнь — инсульт или инфаркт. Это известно с 1930-х годов. Олег Антонович Гордиевский рассказывал мне, что лаборатория ядов — самая передовая в мире, все время разрабатываются новые, которые не оставляют следов. И никаким экспертам их не найти.

— А как же «Новичок», который остался на дверной ручке дома Скрипалей — как же с таким опытом такой просчет?

— Скрипаль должен был умереть от отказа почек или печени, никакого отравления. А ручку бы потом протерли или дождь бы смыл. Речь идет о миллиграмме. Но ему стали быстро оказывать помощь, хотя он все равно при смерти.

— В легенду с собором Боширова и Петрова не верите?

— С такими лицами на собор смотреть? Но даже если они смотрели собор, это ничего не меняет. Все их действия зарегистрированы. У англичан камеры стоят везде. Полицейские методом монтажа это все собрали. Установили по тайм-коду (цифровые данные о времени, записываемые совместно с изображением и звуком для их последующей синхронизации на отдельных носителях. — Прим. авт.), как они перемещались.

— Но посадить их нет никаких шансов?

— Никто их не выдаст. Тот же Луговой... Дело даже не в том, что отравили — Литвиненко умер английским гражданином, как раз получил британский паспорт за две недели до смерти. Для англичан формальная сторона гораздо важнее эмоциональной: их так гораздо проще задеть. «Они на нашей территории радиоактивным веществом травят нашего гражданина!» Я потом встречался с кэгэбэшниками якобы на кулинарной программе. Сказал тост: «Ребята, для вас он, может быть, предатель, но для нас он умер англичанином. Вы что, не соображаете, кого травите?»

— Вы гражданин Великобритании?

— Конечно.

— Так, может, это вас Бог уберег, что с ипотекой не смогли рассчитаться и вы теперь в Болгарии в безопасности. Не боитесь за себя?

— А чего мне бояться? Нет, я гражданин ЕС, на законных основаниях живу в Болгарии. Англия выйдет из ЕС — будем думать, все равно со всеми договорятся, потому что в Европе живет около пяти миллионов англичан.

— В России не нашлось для вас теплого местечка? Краснодарский край?

— Меня очень удручают российские нравы. Я здесь жить не могу. Я привык к английской обходительности. Болгары — очень милые люди, но и иногда достают. Если играют свадьбу, это стихийное бедствие. Весь дом до утра трясется, и мы вынуждены уезжать в Грецию на дни болгарских свадеб. А так Болгария — идеальная страна. Лондон — перенаселенный, дорогой город, денег ни у кого не хватает и все нервничают. И с «Брекситом все с ума посходили»: все друг с другом цапаются, обстановка очень накалилась.

— Но раньше, те десятки лет, что вы там жили, было хорошо, это только последние годы?

— Я мог бы там и сейчас жить. Я бы с этим смирился.

— А вот какая сплетня гуляет по Лондону: говорят, английская королева хочет передать престол напрямую принцу Уильяму.

— Чушь. Измышления политологов. Есть процедура передачи короны, и принц Чарльз уже некоторые функции выполняет. Сейчас он поехал в какую-то поездку фактически как король. Англия живет по законам. Это не Россия, которая живет по понятиям.

— В Англии совсем понятий нет?

— Может, только у каких-то преступников, но и они живут по законам.

— Меня поразило на вашем вечере, когда вы рассказывали, как королева вам Орден Британской империи вручала, вы обмолвились, что она показала полное знание, кто перед ней стоит. Она спросила у вас, что за передачу вы ведете. По-моему, так это полное незнание она показала вашей работы.

— На наш разговор отвели полторы минуты — поверхностная беседа. До меня она награждала героя войны, после меня — директора крупного, который командует целой отраслью промышленности. За отведенное нам время она задала правильные вопросы. Она даже не знала, что я русский. Ей сообщили, что я работаю на иновещании. Этого достаточно — беседа же на английском ведется.

— Гордитесь орденом?

— Конечно! Потому что никому его не дали, а мне дали.

— Где его храните?

— В коробочке, которую мне вместе с ним выдали.

— Можно было его продать и расплатиться за ипотеку?

— Он стоит 40 фунтов, застрахован и внесен в реестр.

 

— Вы никогда не сомневались в своих взглядах? Может, в СССР не так уж плохо было?

— О-о-о! Никогда не возвращаюсь в прошлое, никогда не обсуждаю свои решения, никогда ни о чем не сожалею. СССР был мрачной ямой, ужасным местом.

— Севочка, вы Новгородцев по паспорту?

— Был перед отъездом. Менял отцовскую фамилию (Левенштейн. — Прим. авт.), чтобы мимикрировать, скрыть полуеврейское происхождение и жить тут до пенсии. Отец не одобрял, но ничего поделать не мог. А потом я женился на своей жене, которая по причине восточной лени свою фамилию не меняла. Так и вернул свою отцовскую фамилию. Новгородцев — это мой сценический псевдоним с 1971 года. В английском паспорте я Seva Levenstein, удобное для Запада имя. Ольга (третья супруга, в браке с 1999 года. — Прим. авт.) у меня дизайнер одежды, и мы ее сделали немецкой графиней, Olga Löwenstein. Левенштайн — это винодельческий район Германии. 

Третья жена ведущего Ольга – дизайнер одежды // фото: Global Look Press

— Дайте мастер-класс для наших читателей — о том, как говорить в Англии. Может, кто туда на майские праздники соберется. Подскажите какие-то фразы не из учебников, а которые у местных в ходу.

— Во-первых, не стоит заморачиваться из-за произношения — там сорок акцентов, и англичане сначала вслушиваются в то, как человек говорит, определяя, откуда он, какую школу окончил, из какой семьи, даже профессию могут угадать. Я жил в гражданском браке с английской актрисой. Однажды мы сидели в пабе, а за нами — шумная компания. Когда они ушли, она с холодным презрением сказала: «Эти ужасные люди из Илдфорда!» То есть по акценту вычислила их город. Так что выпендриваться не надо — вас вычислят в первые десять секунд. Лучший комплимент по произношению я получил, когда англичанин спросил, не из Южной ли я Африки.

— И все-таки — какой фразой растопить их сердца?

— Поговорите про погоду. Скажите, что она прекрасна.

— Даже если идет дождь?

— Тогда скажите: «Идет дождь, не так ли?» Русские не понимают, что англичане друг другу как члены одной семьи. Есть абсолютное взаимное доверие. Встречаясь, они «наводят мост»: говорят о погоде и всякой чепухе. Это климат безопасности. Они не будут говорить ни о чем проблематичном, остром. Никто голос не повышает, никаких мнений не высказывает. Любой русский, не знающий их манер, будет медведем в посудной лавке. Даже я, из интеллигентной семьи, ходил в абсолютных хамах первые пять лет совместной жизни с англичанкой. Например, стульчак забуду опустить. А это оскорбление для женщины.

— А там еще не наступило равноправие в плане стульчаков — чтобы женщина под мужчину подстраивалась и его поднимала после себя? Они же к этому идут?

— Никто ни под кого не подстраивается. Ты должен вести себя учтиво. В гости придешь — все в напряжении, потому что твое имя и фамилию нужно запомнить с первого раза. Но все начинают расспрашивать. Интересно же — русский. Домой придешь, и жена заявляет: «Ты говорил только о себе!» Это тоже неприлично, в гостях надо слушать.

— Что, если привезти им водку и конфеты — поможет навести мосты?

— Вряд ли. У вас ведь не «Рошен» (украинская кондитерская корпорация, одна из крупнейших в мире, основана действующим президентом Украины Петром Порошенко. — Прим. авт.), а значит, качество будет недостаточным.

— Почему же, дорогой мой, вы так Родину ругаете?

— Потому что Родина неразборчива в еде. Прошел по Ленинграду — приличные рестораны, но пищевое отравление заработал. Слабое, но сразу. Кто-то прогорклое масло налил.

Я гастролировал [в СССР] двенадцать лет. У нас ходили термины типа «кафе "Изжога"», например. Главное было — не отравиться. Мы посылали своего милого кудрявого барабанщика к поварихам достать простой вареной картошки. Единственная еда, которой невозможно отравиться, — вареное яйцо. С ним ничего нельзя сделать.

— Яйцо может быть старым.

— Это да, это вы справедливо заметили.

— Какие надежные места посоветуете в Лондоне?

— Там есть сетевые кафе, где продают суши — они всегда свежие, потому что за этим очень следят. Есть сеть «EAT.» — там свежие бутерброды.

— Национальная кухня?

— Не существует.

— А яйца по-шотландски, ростбиф, индейка?

— Это готовят дома или в провинциальных гостиницах по воскресеньям. Называется «carving day» — когда разрезают мясо.

В любом городе есть индийские, китайские, итальянские, испанские, греческие рестораны. Английских ресторанов нет по определению. Англичане считали идею вкусной пищи порочной. Если вы посмотрите послевоенную хронику, то все ели жуткую еду — и выглядели как голливудские звезды, ни одного толстого человека. Англичанки как струнки, джентльмены затянуты в пиджаки. У них была спартанская система воспитания, потому что они готовили джентльменов, способных руководить Британской империей. Это были люди жуткой воли, колоссального самоконтроля, высочайшей культуры и знания языка с классикой. Аристократы духа. Но сейчас Англия расплылась: вся в бифштексах, отравленных лимонадах. Американские туши ходят по улицам.

— В Болгарии безопасно есть?

— С осторожностью — они грубоваты в еде.

— А как одеться в ресторан в Лондон — как на выход в театр или попроще?

— Там есть рестораны сетевые типа «Pizza Express» — туда как хотите. Есть и такие, куда вы из-за цены не пойдете, но туда и без галстука могут не пустить. Но там и цены такие, что надо работать четыре года, чтобы поужинать.

 

— Задала Кейт Миддлтон планку для девушек?

— Она ведь из простой семьи.

— Да? У нее родители миллионеры.

— Среднего богатства.

— Для нас — выше среднего.

— Да ну, не та планка. Когда-то нельзя было жениться не на «королевской крови». Но она Уильяма завоевала, и он, понимая, что жениться не дадут, расстался с ней (принц Уильям и Кейт Миддлтон в 2007 году на несколько месяцев разорвали отношения. — Прим. авт.). Но без нее не смог. Пришлось мириться. И мама с папой на это дело пошли. Народу это нравится — демократичность монархии, которая раньше была недоступной, заоблачной. Монархия идет в ногу с жизнью, чтобы народ ее поддерживал, ведь сильны и республиканцы, которые считают, что королевскую семью надо упразднить.

— А вы?

— Ни в коем случае. На этом все держится. Королева своим служением народу орошает всю вертикаль власти. Не будет ее — придут лейбористы, которые говорят жутким языком, выкачивают деньги для своих рабочих, раздувают инфляцию, несут жуткое бескультурье. Сейчас в Лейбористской партии скандал, так как в ней оказались антисемиты. Такие люди хотели бы монархию отменить, но у них ничего не получится, потому что народ королеву обожает.

— Не зря вам орден дали. У вас только британское гражданство?

— Да, советское у меня отняли при отъезде.

— Так вы сами все для этого сделали! Вы же Родину бросили.

— Ничего я не бросал, я захотел уехать. Ну и что тут страшного? Оставили бы паспорт — уехал бы гражданином.

— Зачем вам наш паспорт?

— Да и не нужен он мне, я о нем не жалею. Отняли — и слава Богу.

— Можно и вернуть.

— Как страшный сон.

— Болгарское гражданство будете получать?

— У меня карта есть на ПМЖ. Паспорт пока не нужен.

— Не скучно вам там? Все страсти кипят в Москве, Лондоне. А там что? Одни сплошные солнце, море, помидоры.

— Для меня самый интересный человек для общения — это сам я. Мне больше никто не нужен. Иногда встречаюсь с кем-то — выплескиваю, что накопилось. Я сорок лет на радио, и из них двадцать с лишним вел интервью. Так что я наговорился. Видел всех выдающихся людей эпохи, во все переплеты попадал. Мне бы помолчать, а не играть на публику.

— А мы вам не дали... Спасибо, что на нас все это выплеснули. Возьмите теперь интервью у меня! Но только в рамках одного вопроса, а то вам уже уезжать пора.

— Зачем вы пошли в журналистику, эту страшную профессию? Ведь журналист — это санитары леса. Профессиональные подлецы, как мы говорили с музыкантами. Душу сгубите!

— Отвечу: чтобы взять интервью у вас и порадовать читателей «Собеседника».

— Шикарно! Успеха вам в этом предприятии.

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №10-2019 под заголовком «Сева Новгородцев больше не хочет играть на публику».

Теги: Пропаганда

поделиться:


Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания