Новости дня

13 декабря, среда































12 декабря, вторник














Алексей Кортнев: Хотел побыть женщиной

0

На мехмат поступил по традиции

– Неужели, Алексей, этот день настолько перепахал вас?
– Он ни много ни мало определил мою жизнь. Так же, как и мое поступление в университет. Я до сих пор подробно помню все свои экзамены. И даже те задачи, которые решал на вступительных.

– А зачем вам был нужен этот мехмат?
– Семейная традиция. У меня мама и папа были математиками. Мои родители – из того самого поколения «шестидесятников», которое обожало походы, костры и бардовские песни. Хотя папа всю жизнь занимался точными науками – был ученым секретарем отделения информатики Академии наук, – он с удовольствием рисовал, сочинял стихи и пел их под гитару.

– Понятно. И вы ударились в ту же степь: едва поступив на мехмат МГУ, сразу пошли записываться в театр. Говорят, вас отбирали музыканты из известного бардовского дуэта «Иваси» – Алексей Иващенко и Георгий Васильев?
– Нет. Прослушивал меня главный режиссер театра Евгений Иосифович Славутин. Он  был одновременно и физиком, и лириком. Евгений Иосифович стал сначала кандидатом физико-математических наук, а затем и заслуженным деятелем искусств РФ.
А «Иваси» создали музыкальную студию при театре, и мы вместе с Пельшем с удовольствием в нее вошли. Потом к нам присоединились Сережа Чекрыжов и Паша Мордюков. Мы быстро скорешились и сколотили группу «Несчастный случай».

Было тяжело, когда Валдис ушел из группы


– Каким вам при встрече показался Пельш?
– Валдис мне изначально был симпатичен, несмотря на то, что он очень плохо играл на гитаре. Я играл лучше. Уже на третий день мы подружились и дружим уже 25 лет.

– Наверняка не все было гладко в ваших отношениях. Например, когда Пельш ушел из группы.
– Вначале было очень тяжело, но я никогда на Валдиса не обижался. Понимал, что слава свалилась на человека. Хотя сначала я, конечно, спрашивал: «Господи, почему не на меня?», но, с другой стороны, лет через десять уже говорил: «Господи, спасибо, что не на меня». Не очень я хотел бы такой судьбы, которая сложилась у Валдиса как у яркого представителя класса телеведущих. Мне больше нравится поступательное творческое движение.
Когда ушел Вадька, было трудно освоить новые формы общения со зрителями. Зрители уже привыкли к нашему тандему, он был очень хорош. Мы импровизировали на сцене, как боги. Сейчас такого уже не восстановить, для этого нужно все время быть вместе, на одной волне. Но мы оба уже состоявшиеся шоумены. Люди ждут от нас шуток, а нам хватает умения эти шутки давать. Из-за того, что Валдис ушел, мы получили возможность раскрутить бренд «Несчастный случай». Пельш был слишком популярной фигурой. Так что все к лучшему.

Издержки алчности

– Со стороны кажется, что вы живете исключительно в кайф...
– Не могу так сказать. Мне приходится делать много вещей, которые мне неприятны. Например, я не люблю играть на корпоративах, не люблю вести всякие свадьбы или похороны. Но тем не менее занимаюсь и этим.

– Издержки профессии…
– Скорее издержки алчности. В профессии без этого можно обходиться.

– Что же вам мешает послать подальше эти издержки?
– У меня куча детей, овдовевшая мама, бывшие жены, которым нужно иногда помогать. Для этого приходится зарабатывать много денег.

– Но по большому счету «деньги – мусор»?
– Нет. Деньги – это всеобщий эквивалент, который…

– …подождите, но это же название одной из ваших акций!
– А я, честно говоря, уже и забыл о ней. Да, действительно, мы придумывали много всяких веселых вещей. «Марш сексуального большинства», например, или те же «Деньги – мусор», «Клоуны приехали», «Музыка – жидкая архитектура»… Почему мы это делали? Чтобы было весело. Акция «Деньги – мусор» была очень смешная. Мы собирали деньги в бабкомогильник, а потом их пропивали, естественно. Так что было не только весело, но и доходно. Еще была акция по перемене пола всех участников группы «Несчастный случай».

– Тут поподробнее, если можно!
– Мы хотели поменять пол. Мужской на женский. Сделать себе операцию, а гениталии сохранить в морозильнике, чтобы через некоторое время пришить их обратно. Зачем мы это хотели сделать? Чтобы хотя бы полгода побыть женщинами и наконец понять, что они чувствуют; чтобы делать более проникновенные песни. Но увы, не получилось. Денег не собрали достаточных.

«Халатные» концерты


– Самый лучший свой концерт можете назвать?
– Так прямо, чтобы «ух»? За 25 лет, наверное, таких наберется с полсотни. Ну, очень хороших. Трудно, кстати, объяснить, почему один концерт – очень, а другой не очень. Но это чувствуется.  

– А что такое «халатные» концерты?
– Мы пытались на сцене воссоздать атмосферу домашних концертов, так называемых квартирников. Халаты, пижамы, тапочки, водка на столе, кофе, фрукты, пироги… люди сидят за столом на сцене и поют. А зрители могут присоединиться, подняться на сцену, выпить водки, закусить, послушать тут же пару песенок… Это максимально точное воспроизведение атмосферы концерта на кухне.

– А вам самому доводилось бывать на реальных кухонных концертах?
– Ну, на квартирниках известных людей я не бывал никогда. Но слышал записи. И потому воссоздать такую атмосферу не составило труда. К тому же я, конечно, участвовал в кухонных посиделках, где люди передают гитару по кругу. Это тоже очень помогло.

Роман с мюзиклами продолжается

– Вы придумали сценарии и слоганы Pepsi, Wrigley, M&M's и др. Почему же ваш такой блистательный роман с рекламой закончился?
– Я до сих пор иногда это делаю. Но роман действительно закончился, потому что закончился пассионарный период российской рекламы. Международные правила и рамки стали нормой. Это легенда, что каннские львы – выражение свободной рекламы свободного мира. На самом деле для этой премии ролики делаются специально, чтобы рекламировать креативность агентства. А реклама, продающая продукт, одинаково бездарна во всем мире.

– А мюзиклы тоже ведь штампуются по одним лекалам? Как вам этот продукт?
– Нормально.

– Какой из тех, в которых вы принимали участие в том или ином качестве, на ваш взгляд, больше всего удался?
– Mamma Mia! – самая успешная работа. Stage Entertainment, компания, ставившая этот мюзикл в Москве, собрала причитающийся им бюджет и только после этого закрыла спектакль. А самый интересный мюзикл – «Иствикские ведьмы». То, как это было поставлено в России, оказалось намного интереснее, чем на Западе. А «Красавица и чудовище» находится в зоне риска… трудно что-либо сказать. Мюзикл только вышел.

– Вы водили на эти мюзиклы своих детей?
– Конечно. Всегда показывал все свои спектакли детям. Тогда у меня их, детей, было трое. Сейчас – четверо. Мой старший сын Темка и сам поработал в Stage Entertainment – продавал билеты одновременно с учебой. Кроме детей, я водил на свои спектакли и всех жен: и бывших, и настоящую. Но на самом деле на сегодняшний день самая интересная работа, которую я делал, это «Конек-горбунок» в МХТ. Вот это действительно сделано хорошо. Эта сказка как раз очень детско-взрослая, все сделано для того, чтобы было интересно и детям, и старшему поколению.

Влюбленности заканчивались внезапным сексом

– Интересно, часто ли вы гордитесь собой?
– Что касается моментов, когда бы я говорил «Ай да Кортнев, ай да сукин сын!», с возрастом их становится меньше. Если раньше меня какие-то вещи, приходящие в голову, искренне удивляли, то теперь они приходят потому, что у меня в мозгу отлажены нейронные связи, которые помогают писать стихи. Теперь, когда им говоришь: «Надо», они начинают работать сразу. Если раньше приходилось себя возбуждать длительными прогулками, влюбленностями или алкоголем, то сейчас это происходит по щелчку пальцев. Сейчас любой текст из тех, что я писал в юности, я могу сделать за 5 минут.

– Вы уже неоднократно вспоминали своих жен. Было бы неправильно не спросить о том, как и где вы познакомились с ними.
– Иру Богушевскую привели в студенческий театр и представили как удивительную певицу. Я, помнится, посмотрел на нее и ничего особенного поначалу не заметил. Лишь потом, на ее концерте послушал и… попал! С Юлей Рутберг мы познакомились в Доме актера, когда репетировали капустник. А Амину привели на наш концерт.

– Вы когда-нибудь влюблялись с первого взгляда?
– Нет. Таких любовей в моей жизни не было. Именно любовей, а влюбленности, конечно, были. Они, как правило, заканчивались внезапным сексом. Стихами такие отношения не финишировали ни разу. И браком тоже. Всем моим бракам предшествовал период внимательного обнюхивания. В прямом и переносном смыслах.

– Вернемся к юбилею «Несчастного случая». Незаметно эти 25 лет пролетели?
– Сказать, что я их не заметил, было бы неправдой. Мне 42 года, и 25 из них мы вместе играем и поем. Больше половины моей жизни получается однозначно. За это время у меня родились дети, я трижды женился и дважды развелся… Надеюсь, что с последней женой (гимнасткой Аминой Зариповой. – Прим. ред.) не разведусь. Но в то же время все эти годы прошли очень легко. Даже притом что и в «Несчастном случае» было несколько внутренних конфликтов, которые, правда, никогда не угрожали существованию группы. Да это даже и не конфликты, а, скажем так, тяжелые моменты, когда было непонятно, куда идти дальше. Но мы их преодолели.
«Несчастный случай» – самая верная моя семья. За 25 лет мы не прерывали репетиций больше чем на 2–3 недели. Это очень толерантный коллектив: у каждого есть свои параллельные проекты, и все умеют друг другу уступать.

– Чем удивите на юбилейном концерте?
– Мы сейчас активно к нему готовимся и, думаю, к двадцатым числам ноября успеем сделать концерт, что называется, в лучших традициях нашей группы. В эти дни к нам присоединится и Валдис.
Мы будем выглядеть на сцене предельно просто и строго: в стандартных черных брюках, белых рубашках, на которые будут надеваться жилетки, шарфики, фуражки, очки. Легкая такая театрализация действа. Будут и декорации. Такие, такие и такие (Алексей чертит в воздухе руками разные геометрические фигуры). Наверное, будет очень хорошо!

– Посмотрим…

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания