Новости дня

20 октября, пятница

19 октября, четверг






































18 октября, среда




Основатель "Луркоморья": Силовики не понимают в интернетах совершенно ничего


Основатель русского «Луркоморья» Дмитрий Хомак рассказал Sobesednik.ru, как ресурс преодолел запрет и чего ждать Рунету.

24 октября Роскомнадзор частично исключил интернет-энциклопедию «Луркоморье» из списка запрещённых сайтов. До этого основатель проекта Давид Хомак объявил о переводе проекта в режим консервации, объяснив это недостатком финансирования и давлением со стороны властей. Тем не менее «Луркоморье» по-прежнему доступно для чтения. Что же происходит с «энциклопедией современной культуры, фольклора­ и ­субкультур,­ а­ также ­всего­ остального»? Об этом Sobesednik.ru поговорил с ее основателем:

— В следующем году «Луркоморью» должно исполниться десять лет. В одном из интервью вы сказали, что проект задумывался как одно, а развился в другое. Каким вы изначально видели «Лурк»?

— Нас было несколько человек, каждый видел свое. Проект постоянно мутировал, мы подыгрывали. Но главное, на мой взгляд, что мне удалось — это сохранить независимость. Мы никому не подчиняемся, нас бесполезно пытаться купить. Возможно, я был бы несколько менее бедным человеком, если бы дела обстояли иначе.

— Что сейчас с людьми, которые вместе с вами начинали проект?

— У них все хорошо! Мы общаемся, летаем друг к другу в гости — не живем в России.

— Когда «Луркоморье» достигло пика популярности и с чем вы это связываете?

— Я бы сказал, что в 2012–2013 году. Как раз тогда «Лурк» вплотную приблизился к мейнстриму. Для какой-то части уже взрослых людей он «был всегда»; для других он стал слишком большим, чтобы его не замечать. Ну и вообще пик (и последующее плато) полнотекстовых вики-проектов — это как раз та эпоха. В каком-то интервью лета-2012 я говорил, что активной жизни в проекте осталось года на два, не больше. Очень хотелось с этим опытом и с этой аудиторией сделать что-то яркое, менее экстремальное и все равно хулиганское — ну такое, типа Mythbusters, что ли, с научпопом и весельем. Но случилась всякая Россия.

— Рассматривали ли вы «Викиреальность» как конкурентов?

— Это все равно что спросить, рассматривает ли нас «Википедия» как конкурента. «Викиреальность» про тусовочные интернет-разборки — совершенно другой жанр. Общего у всех трех проектов — вики-движок и редкие пересечения по тематике.

— Илья Клишин в тексте на почившем «ВОС» пишет, что падение популярности «Лурка», последовавшее за его пиком, связано с тем, что он унаследовал некий «советский централизм». Вы с ним согласны?

— Клишин, к сожалению, вообще не в теме краудсорса (crowdsource; практика получения информации или материалов для определенной задачи или проекта путём привлечения услуг большого числа людей за плату или без оплаты труда, как правило, через Интернет — ред.), как видно из этой его заметки.

Дело как минимум в двух вещах. Во-первых, для каждого языка необходима критическая масса пользователей. И для того, чтобы ресурс «взлетел», и для того, чтобы ресурс развивался. Энтузиасты могут начать дело, но без постоянного притока пользователей любой проект быстро зачахнет. В русскоговорящем интернете один успешный «народный» проект зачастую вытаптывает всю поляну.

Во-вторых, бесполезно считать пользователей по головам и сравнивать с условным Западом: понятно, что чем население богаче и чем больше у него свободного времени, тем больше народу может позволить себе писать объемные статьи в интернете.

Ну и, наконец, самое смешное, что примерно в те же годы в англоязычном интернете был свой фактический монополист — Urban Dictionary. Советское наследие тут ни при чем.

— Вы говорили, что в 2010 году к вам обращались члены одного прокремлевского движения и предлагали писать хвалебные статьи о Путине за деньги. Расскажете поподробнее, как это было?

— Они напрямую не обращались — просто через наших модераторов зашли: «А давайте мы будем давать вам деньги, а вы будете ставить статьи, какие мы скажем?» Так как с этими модераторами мы довольно быстро разругались, в том числе и по поводу того, почему это я не хочу таким быстрым и надежным способом заработать на проекте, продолжения истории не было никакого. Я даже не знаю, кто конкретно предлагал. Да как-то и неинтересно было.

— С чего началось преследование проекта? Почему к «Лурку» всегда было столько внимания со стороны разных органов и ведомств, в то время как какая-нибудь из реинкарнаций «Двача» спокойно себе существует дальше?

— Во-первых, потому что одна из заявленных целей создания «Лурка» была — спасение годного контента с «Двача». На имиджбордах контент живет недолго — когда несколько часов, когда несколько дней. На «Лурке» контент принципиально доступен всегда (с очень редкими исключениями). Грубо говоря: если статья выжила в «Инкубаторе» — а это такой раздел, куда попадают все новые статьи, — то она остается на сайте. Точка. Править архивы — последнее дело. Ну и создатель нынешней инкарнации «Двача» Абу прямо заявляет, что готов сотрудничать с органами власти и ничего не имеет против.

— Разбирались ли сотрудники центра «Э» или прокуратуры, беседовавшие с вами, в интересовавшем их предмете?

— Сотрудники прокуратуры со мной не беседовали, а вот сотрудники центра «Э», сотрудники Следственного комитета и сотрудники ФСБ не понимали в интернетах совершенно ничего. Сотруднику СК, который допрашивал меня по делу об оскорблении Адыгеи в 2012 году, мне пришлось на пальцах объяснять, поминутно сравнивая со «Вконтактом»: «Ну как "Вконтакте" — ну видели же? Каждый пишет что хочет, а я сервер держу и вообще. — То есть установить, кто писал, невозможно? — Ну если о-о-очень долго копаться, то, наверное, возможно. Обладая специальными техническими навыками. — Так и запишем: "невозможно"».

А сотруднику отдела «Э», судя по наклейкам «Русских пробежек» в его кабинете, куда привычнее было допрашивать юных националистов, чем спрашивать про устройство «Википедии».

— Раз уж мы затронули эту тему, давайте поговорим о запрете, который был и который русское «Луркоморье» преодолело. По-вашему, насколько законна блокировка всего ресурса, если некоторые его страницы оказались под запретом? И как вообще можно контролировать такие явления, как «свободная энциклопедия», если авторство в них коллективное?

— Блокировка всего ресурса совершенно незаконна, но Роскомнадзор, мне кажется, давно работает не по закону, а по внутреннему, так сказать, убеждению. В марте 2016 года они прислали нам письмо, что раз страница «Адыгея» признана экстремистской майкопским судом Республики Адыгея еще в 2013 году, то мы должны удалить с сайта всю историю правок этой статьи — более 50 URL. В решении суда этого нет, и более того, получить доступ к этим URL не так-то просто. Мы отказались, и более полугода Роскомнадзор блокировал сайт целиком — исключительно на основании письма, созданного внутри Роскомнадзора.

— Как было установлено, что информация, содержащаяся на нескольких страницах сайта, является запрещенной к распространению? Привлекались ли к оценке эксперты и видели ли вы результаты экспертизы, если таковая была?

— Из примерно 240 писем с запретами, которые мы получили за 4 года, основная масса — это решения анонимных «экспертов» из ФСКН, Роспотребнадзора и собственно Роскомнадзора о том, что та или иная статья или картинка является пропагандой наркотиков, суицида или детского порно соответственно. Эксперты анонимны, из их заключения нам присылают одну строчку. Обжаловать вердикт фактически невозможно.

Некоторые страницы запрещены через суд: например, статья «Алименты» запрещена как пропаганда неуплаты алиментов, а статья «Шоплифтинг» — как пропаганда воровства в магазинах. Там обошлось без экспертиз — прокурор предоставил скриншоты, из которых судье все стало ясно: пропаганда налицо!

— В своем посте на Фейсбуке вы сообщили, что проект заморожен и что в таком состоянии он и останется. Вы совсем не рассчитывали, что «Лурк» разморозят?

— Я говорил, что у меня кончились силы. А проект-то отказался замораживаться — даже в самую глухую пору его блокировки туда ходило 60 тысяч человек в сутки. Люди писали статьи, что-то правили.

— Первая информация о разблокировке появилась 24 октября, но первую неделю зайти на сайт все равно не получалось. Это провайдеры не успевают за Роскомнадзором или проблема в чем-то еще? И вообще — не позволяют ли себе провайдеры больше, чем им полагается?

— Провайдеры ленятся и осторожничают. Например, полную блокировку с «Лурка» сняли еще в сентябре, но многие провайдеры «на всякий случай» продолжали блокировать сайт целиком, хотя по закону надо бы отдельными страницами. Никто не хочет штрафов.

— Как по-вашему, что ждет российский интернет в ближайшем будущем?

— С такими законами о цензуре интернет точно ничего хорошего в ближайшее время не ждет. Цензуре в русских интернетах мало сопротивляются, потому что нет навыка коллективного сопротивления. Свобода слова досталась России вместе со всем остальным в 1991 году — без опыта борьбы за права вообще. В мире-то были 60-е и 70-е с довольно яростной и яркой борьбой за всякие права.

Я готовился защищаться на своей полянке от исков разъяренных граждан при некоторой поддержке прессы и каких-то общественных организаций, может быть. А получилось так, что я почти в одиночестве защищался от государства. При некоторой поддержке «Пиратской партии», «Роскомсвободы».

Но в остальном организационно это полный провал. Никто не понял, что какую-то свободу слова надо зачем-то защищать. Она ж ничего не стоит — зачем она вообще? При этом поддержка частных лиц совершенно ошеломительная, например. Но нет никакой организации. Есть даже некоторое неприятие организации — организаций. «Политику не понимаем».

— Что теперь будет с «Лурком»?

— Мое дело — чтобы [сайт] стоял и не падал, простите. Постараюсь обеспечить бесперебойную поддержку архивов.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания