Новости дня

14 декабря, четверг













































Скандальная свалка с "прямой линии" Путина переезжает в Люберцы?

«Собеседник» №27-2017

После закрытия балашихинского полигона протесты начались в Люберцах // Андрей Струнин / «Собеседник»

Sobesednik.ru выяснил последствия закрытия свалки в Балашихе: полигон перевезут в другие места, жители там уже не рады.

Мусорный полигон в Балашихе закрыли через несколько дней после вмешательства Владимира Путина – после того, как на прямой линии с президентом пожаловались на невозможность жить по соседству с ним. Что осталось за кадром в этой дурно пахнущей истории?

Навалили «Кучино»

Железнодорожный – это новые дома и удобная локация, всего полчаса электричкой до центра столицы. Но репутацию города-спутника долгое время портила свалка на окраине – полигон твердых бытовых отходов с говорящим названием «Кучино». Его называют балашихинским, поскольку Железнодорожный относится к округу Балашиха. Тошнотворный запах от свалки добирается до центра города.

– От моего дома до полигона два километра, – рассказывает Евгений Ващенко. – Когда покупал квартиру, не думал, что будет пахнуть.

Евгений и еще полтора десятка молодых жителей Железнодорожного упорно выступали за закрытие полигона «Кучино». Активисты закидывали жалобами ведомства и чиновников. И отовсюду получали отписки. Накануне прямой линии завалили сообщениями о свалке соцсети и форумы. В итоге федеральный телеканал снял о полигоне сюжет и местная жительница Елена Михайленко на прямой линии смогла задать президенту вопрос: до каких пор целый город будет терпеть эту отвратительную свалку?

И закрутилось. На полигон приехал губернатор Московской области Андрей Воробьев и заявил, что свалку закроют в 2019 году. А потом Владимир Путин на совещании правительства потребовал ускориться: «Послушайте меня, и чтобы Воробьев меня услышал: в течение месяца закрыть эту свалку!» Уложились в... неделю!

Теперь на главном въезде на полигон висит желтый баннер: «Кучинский полигон ТБО закрыт». У будки охранника сидит сотрудник Росприроднадзора с блокнотом – он записывает количество грузовиков, которые везут на полигон землю для рекультивации, а еще стоят машины ДПС и ЧОПа, чтобы не проехали мусоровозы.

Мертвые лошади

Посторонних внутрь не пускают, но активисты Евгений Ващенко и Максим Герасименко знают другой путь – по склону вонючей горы из мусора.

– Ходим на полигон раз в неделю, и каждый день на въезде дежурят наши. Вот Максим проводит здесь свой отпуск, – рассказывает Ващенко и объясняет, почему закрытия свалки было мало: – Ее надо засыпать толстым слоем грунта и деактивировать токсичный фильтрат (жидкость, которая остается от разложившихся отходов. – Авт.), а иначе не было смысла ее закрывать.

По словам активистов, грунт на полигон завозят ни шатко ни валко: 60–80 машин в день. Они боятся, что такими темпами рекультивировать свалку будут год или засыпят мусор тонким слоем грунта и отчитаются наверх.

Мы штурмуем мусорную «гору» высотой с пятиэтажку, переходим «озеро» с фильтратом и карабкаемся по склону вверх. Медицинская маска не спасает от запаха. Под ногами – остатки еды, диваны, бутылки, труп собаки.

– Не бойтесь, – пытается приободрить меня Ващенко. – Тут и мертвые лошади попадаются.

Последняя пара метров почти по отвесной стене, и мы на вершине горы – полигона площадью 50 га. Вдалеке два грузовика разгружают грунт и трактор его утрамбовывает. Земли пока и правда мало.

До ближайших домов отсюда – метров 300, их жители дышат тем, на чем я сейчас стою.

«Экология? Не, не слышал»

Кучинский полигон путем прямого вмешательства президента закрыт, но проблема мусора – нет. Его из Москвы куда-то нужно вывозить. Решено, что везти его теперь будут на полигоны «Торбеево» в Люберецком районе, «Тимохово» – в Ногинском и «Храброво» – под Можайском.

Тамошние жители, понятно, не обрадовались. 9 июля в Люберцах прошел митинг за закрытие Торбеевского полигона: в холод и дождь к дому культуры пришли около 200 человек с лозунгами «Наше право – дышать свежим воздухом!», «Народ против свалок», «Экология? Не, не слышал».

Мусоровозы, которые не пускают на полигон в Торбеево, сбрасывают груз в местных лесах / Ольга Кузнецова

– Торбеевская свалка у нас давно, больше 20 лет, – говорит пенсионерка Ирина Герасимова, жительница деревни Марусино, которая находится всего в паре километров от полигона. – Раньше там так не воняло.

Дело даже не в запахе, говорят местные, а в том, что была одна свалка, а будет две. И вторая, новая, как выяснилось, будет гигантской – на 100 га. Об этом жители Люберецкого района узнали примерно в то же время, когда в Железнодорожном получили благую новость о закрытии полигона «Кучино».

– И теперь свалка будет в километре от нас, – возмущается Герасимова. – А там столько людей живет! Там же комплекс многоэтажных домов в Некрасовке!

Нашествие мусоровозов

Общественный активист Роман Люшко едет на ту самую люберецкую свалку, которая теперь разгружает Москву от мусора, взяв на себя часть «обязанностей» вместо балашихинской. И по сути едет домой, потому что живет всего в 200 метрах от полигона. Еще на подъезде, у деревни Марусино, нас накрывает неприятный запах.

В Марусино стоят симпатичные малоэтажные дома, и стройка, по словам Люшко, продолжается. Квартиры здесь раскупались влёт из-за низких цен: за однушку просили 900 тысяч рублей. Теперь жителям ничего не остается, как мириться с существующим положением дел – шансов продать свое жилье у них немного.

– Окна открываем ненадолго, а воду пьем только в бутылях, – рассказывает Люшко.

Он говорит, что сначала свалка была нелегальной и появилась еще в начале 90-х. В 1994 году власти ее узаконили, она стала расти и шириться уже на законных основаниях. Люшко рассказывает, что несколько лет назад в Торбеево были взрывы в подвалах домов. Пожарные говорили, что взорвался природный газ, но газом местные не пользуются даже в баллонах, потому они уверены, что во всем виноват полигон и «свалочные» газы.

Сегодня выходной, но полигон работает – к въезду несутся мусоровозы.

– Официально проходимость – 250 машин в сутки, – объясняет Роман. – Но если простоять здесь час, можно насчитать 60–80 машин.

Люшко и другие жители деревни Торбеево, а в ней живут три десятка человек, по очереди дежурят у въезда. После того как свалку в Железнодорожном закрыли, мусоровозов стало еще больше. Два дня стояла машина ДПС, инспекторы проверяли документы и разворачивали часть машин. Но сейчас тут только местные жители.

– Было такое, что перекрывали въезд тем, кто едет без договоров, – говорит Люшко. – Тут такая пробка образовывалась!

Образовывались, впрочем, не только пробки, но и свалки в лесу. Водители некоторых остановленных на подъезде мусоровозов сгружали мусор в местных лесах.

После 22 часов, когда рабочий день свалки закончится, Роман Люшко снова заступит на дежурство. Он и рад бы переехать из Торбеево, но денег от продажи его частного дома хватит только на квартиру в соседних деревнях – с одного конца свалки он переместится на другой. А значит, остается дежурить и митинговать. Вдруг снова услышит Путин.

Закончится земля в Подмосковье – и мусор повезут дальше?

О том, что позволило бы избежать мусорного коллапса, рассказывает Елена ГОРОХОВА, директор «Зеленого движения России ЭКА»:

– Митингующих жителей Подмосковья можно понять. 70 процентов мусора, который к ним свозится, – из Москвы. Почему проблема мегаполиса должна решаться за их счет? Строительством мусоро-сжигательных заводов и открытием полигонов ничего не изменить. Закончится земля в Подмосковье – и московский мусор повезут дальше, в соседние регионы? Решать проблему нужно комплексно. Первый шаг – снижать потребление, второй – наладить раздельный сбор отходов и развивать вторичную переработку, третий – вернуть в экономику вещи, бывшие в употреблении, и только в последнюю очередь – открывать полигоны и строить заводы.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания