Новости дня

17 декабря, воскресенье

































16 декабря, суббота












Нонна Гришаева рассказала о роли, которой ждала всю жизнь


В Москве в театре Вахтангова 8 июня прошла премьера «Варшавской мелодии» в постановке режиссера Сергея Дубровина с Нонной Гришаевой (Геля) и Дмитрием Исаевым (Виктор). Зал – битком. В директорской ложе – Юлия Борисова, «спевшая» эту мелодию в 1967 году.

Я не видел, что играли Борисова с Ульяновым, читал, что драму любви студентки из Варшавы и московского студента, разбитой железным занавесом. Гришаева с Исаевым сыграли драму любви сильной женщины и слабого мужчины. Настолько пронзительно, что я видел зрительские слезы. Не говоря уж об овации, устроенной залом на поклонах.

Мне показалось, Нонна Гришаева была счастлива в этот вечер 8 июня 2013 года.

Мечислав Дмуховский.

«Значит, я, наверное, чего-то стою»

– Да, это счастье, когда ты на сцене Вахтанговского театра в роли Гели в «Варшавской мелодии». Когда финальные ноты финальной песни, зал еще темный, а ты уже вглядываешься, как отреагирует московская публика. Как? Потому что в Одессе, где уже год играю, аншлаги, билетов на месяцы вперед нет, там – уже знаю – рыдают все; понятно, женщины, но взрослые мужики даже... И вот уже не яма темная – дали свет в зал, – а люди. И я вижу слезы! На глазах у московской публики в театре Вахтангова. И всё, я понимаю, что да! И здесь получилось! Счастье абсолютное.

Я долгие годы ждала, что в театре Вахтангова мне предложат именно этот спектакль и эту роль, потому что все же знают, что я поющая артистка, что уже была «Мадемуазель Нитуш», и очень логично было бы сделать со мной «Варшавскую мелодию», но так и не дождалась. Поэтому сделала это сама. То, что премьера была в театре Вахтангова, для меня, конечно, очень значимо. И что была Юлия Константиновна. Она в тот день очень неважно себя чувствовала, но она пришла и опять меня поддержала – я бесконечно ей благодарна.

Юлия Константиновна Борисова – моя звезда на небосклоне, на которую я равнялась и равняюсь. Потому что она никогда… Вы знаете, что такое театр? Нет, вы не знаете, что такое театр. Это прекрасно только на сцене, а всё, что вокруг, чудовищно. Юлия Константиновна никогда не участвовала ни в каких склоках, она всегда была где-то там, на пьедестале. Она всегда меня поражала. Как актриса и как человек. После одного случая я считаю ее крестной мамой. Лет восемь или десять назад мы с моими молодыми коллегами показали в театре – всего лишь раз – не спектакль даже, а просто концертную версию «Нотр-Дам де Пари». Я спела Эсмеральду. Тогда еще никто не знал этого мюзикла. Это было потрясением. После него в театре со мной стали здороваться люди, которые раньше в упор не видели. Юлия Константиновна после показа пришла за кулисы, она держала мою руку, плакала и говорила такие слова, после которых кажется возможным все. Я стояла, смотрела и думала: боже мой, Юлия Константиновна говорит это мне! Значит, я, наверное, чего-то стою…

«Как специально подстроено»

Что такое счастье, я уже давно для себя сформулировала. Это гармония. Когда тебе гармонично и комфортно – в твоей жизненной ситуации, в работе, в семье. Ну а чем достигается эта гармония? От тебя ли она зависит или от людей, которые тебя окружают? Думаю, что очень и очень многое зависит от тебя – ты же сам окружаешь себя людьми, сам выбираешь работу, сам выбираешь путь, по которому движешься, и сам решаешь, делать или не делать какие-то поступки, за которые потом будет стыдно или, наоборот, которыми будешь гордиться.

Иногда говорят «как специально подстроено». Так и есть – Господом Богом. Вот как родилась «Варшавская мелодия»? Я всю жизнь мечтала сыграть Гелю (раз). Другу моего детства Жене Буберу дали должность директора одесского ТЮЗа, но совсем не давали денег на ремонт и постановки (два). Мой первый педагог по актерскому мастерству хотел, чтобы я сыграла у него в Новосибирске. Я отказалась, предложив поставить со мной «Мелодию» в Одессе (три). Поставил. Потом замечательные антрепренеры Катя и Саша Гордиенко (и четыре, и пять, и шесть) предложили: «А давай и в Москве!» Мы нашли прекрасного Дмитрия Исаева. И сделали.

Кстати, это было некое озарение – так я могла помочь ТЮЗу. Поставить спектакль (на свои деньги), на который будут ходить, дать свою фамилию в репертуар. Чтоб театр смог зарабатывать хоть на элементарные нужды. Естественно, я прилетаю и играю бесплатно, люди ходят, на сборы уже выпущены две другие постановки, уже даже починили крышу.

Счастье? Ну, некое дополнение… Вот я дом там строю – для того чтобы поддержать ту гармонию, которая меня наполняет, когда я в Одессе. Человек ведь когда абсолютно счастлив, но не осознает этого? Только в детстве! Когда живет беззаботно, когда близкие живы. Сейчас я понимаю, что абсолютно счастливой уже не буду никогда, потому что нет папы. А в детстве была. Детство – это Одесса. Поэтому каждый раз, приезжая туда, я не могу надышаться этим воздухом, я все время пишу там стихи, все время плачу от счастья. Выхожу из самолета, спускаюсь по трапу, делаю несколько вдохов и начинаю плакать. Подруга, которая меня встречает, однажды не выдержала: «Ты здорова?» Здорова. И понимаю: для того чтобы про­длить это счастье, мне нужно построить там дом... Гнездо!

Открывается кулиса – и?

Центр гармонии – это ты. Сначала я этого не осознавала. Много занималась профессией, суетилась; с Настей, дочкой, очень много было упущено. Не понимала, что главное – семья, потом уже профессия. Понимание пришло с появлением в моей жизни мужа Саши, рождением сына Ильи. Мы поженились, родился Илья – я обрела свою внутреннюю личную гармонию, я успокоилась… И на меня обрушилась карьера. Именно обрушилась, хотя я ничего для этого не делала. Три мощнейших проекта: «Две звезды», «Большая разница», «Папины дочки». Наше ТВ – представляете, какая огромная аудитория?

Внутренняя гармония породила гармонию внешнюю. С Илюшей, конечно, стараюсь уже не делать тех ошибок, которые делала с Настей. Старалась не пропустить первые шаги, первые слова. А первое стихотворение, которое он сочинил, когда ему только-только три годика исполнилось! Мы тогда читали «Незнайку», и он тоже заинтересовался, что же такое рифма. Вслед за Носовым я ему объясняла: галка – палка, любовь – морковь. На следующее утро, глядя, как бабушка открывает штору, он вдруг выдал: «Ну-ка свет нам открывайте и, веселые, вставайте! Бабушка, это стихи?» Та: ах, ох, стихи! Потом Илюша сочинил стихи про меня. У него был ящик, где все его машинки хранились. И вот мы собираемся «играть в машинки», он открывает ящик, смотрит внутрь, потом на меня, потом снова на ящик, на меня – и выдает: «Вот открылася кулиса, там стоит моя актриса». Как это можно пропустить? Какое же это счастье – слышать это, видеть, как он стоит-стоит, держась за твой палец, а потом ты его отпускаешь: ну, иди к папе, сынок, иди. И он идет. Он пошел!

Какой им предстоит путь? Зависит от них. И от нас – тех, кто с ними рядом. Но еще, как мне кажется, очень многое зависит от Господа Бога, потому что человек предполагает, а Бог располагает. Ты можешь себе напридумывать, запланировать что угодно, а Господь возьмет и сделает по-другому. По-своему.

Нонна Гришаева

Читайте также:

Нонна Гришаева стала жертвой аферистов

Нонне Гришаевой дали последний шанс

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания