Новости













































Адвокат Евгения Урлашова: Есть забавные моменты, когда доходит до маразма


Скворцова Елена 12:49, 12 августа 2016

На что суд по делу Евгения Урлашова не обратил внимания, Sobesednik.ru узнал у адвоката экс-мэра Ярославля.

На днях в Ярославле был оглашен приговор по делу мэра города Евгения Урлашова. Он оказался самым жестким в новой истории России — 12,5 лет колонии строгого режима. «Народного мэра» обвиняли в вымогательстве. При этом, мнению защиты, прямых доказательств виновности Урлашова следствие так и не представило.

Урлашов был арестован в 2013-м, накануне областных выборов — как только стало понятным, что их результат может быть трагичным для партии власти: по всем социологическим подсчетам была реальная угроза, что «Единая Россия» останется без мандатов в областной думе. В итоге ярославского мэра обвинили в том, что он якобы вымогал 18 млн руб у местного бизнесмена Сергея Шмелева (по совместительству — депутата-единоросса городского муниципалитета, а с сентября 2013-го Шмелев стал депутатом областной думы), занимавшегося содержанием дорог.

Кроме того, Урлашова обвинили в получении взятки в 17 млн руб. от гендиректора компании «Ярдорстрой» Эдуарда Авдаляна за содействие в принятии решения о передаче контрольного пакета акций «Городского дорожного управления».

В деле кроме Урлашова было еще 4 фигуранта — зам. мэра Дмитрий Донсков (оправдан судом), советник мэра Алексей Лопатин (7 лет колонии — якобы был посредником в получении Урлашовым взятки), руководитель муниципального казенного учреждения «Агентство по муниципальному заказу ЖКХ» Ярославля Максим Пойкалайнен (заключил соглашение со следствием, получил 4 года тюрьмы и штраф 4 млн руб) и предприниматель Андрей Захаров (10 месяцев колонии, освобожден в мае 2015-го).

На свидания ходят дочь и мама

— Приговор оглашен, но в законную силу не вступил — вы ведь наверняка станете его обжаловать. Где все это время будет находиться Евгений Робертович?

— В СИЗО в Ярославле, — говорит адвокат Сергей Голубенков. — У нас еще много этапов впереди: апелляция в облсуд, обжалование приговора, вступившего в законную силу (если он вступит) — это уже президиум облсуда и Верховного суда... Все это время Евгений будет в СИЗО. А вот если нам везде откажут и приговор останется прежним, тогда будет решаться вопрос о месте отбывания наказания.

— Он в одиночке?

— Нет, там их двое. Условия обычные, нормальные. Урлашов переносит содержание под стражей стойко. Характер у него — дай Бог каждому.

— А кто сосед?

— Обычный человек, который находится под следствием по уголовному делу. В принципе УФСИН ведет себя корректно. Никаких неуважительных движений по отношению к Евгению. Правда, иногда возникают бытовые проблемы — вот книги ему не выдавали, которые он с собой привез... Но вопрос решился в рабочем порядке.

— Как переносят все это родные «народного мэра»?

— У него дочка и 77-летняя мама. Дочка учится в местном университете, мама — на пенсии. Обе держатся очень хорошо, ходят к нему на свидания... Кстати, Евгения поддерживает очень много людей, причем не только жители Ярославля, но и других городов — присылают ему письма поддержки, послыки, подарки...

Мэра «слушали» годами

— На суде вы говорили, что суд признал только те куски «прослушки», что были выгодны обвинению, и оставил без внимания контекст записанных разговоров — а он доказывал, что против Урлашова готовилась провокация. Не могли бы вы объяснить, о чем конкретно шла речь?

— Чтобы не запутать вас, расскажу эту историю хронологически. Изначально следствием было исследовано 550 аудиозаписей телефонных разговоров. Из них было приобщено к делу всего 50. Это очень смутило нас, адвокатов. Выходило, что следователь решил: отношение к делу имеют 50 записей, а про остальные мы ему должны на слово поверить, что они не имеют доказательного значения?

— О каких именно записях мы сейчас говорим?

— О тех, которые представили оперативники. Кстати, когда была представлена (уже на бумаге) детализация телефонных переговоров и смс-соединений, выяснилось: тотальная прослушка велась за Урлашовым в течение всего года. Там тонны, километры этого добра... И вот из всего этого было выбрано лишь то, что показалось следователю пригодным для обвинения. А почему защита не могла изучить весь массив? Понятно же, что оставшиеся разговоры просто не могут не нести в себе информации, которая требует оценки и имеет значение для дела.

Мы начали борьбу за право получить все записи — нескончаемая череда ходатайств и однотипных ответов: у нас больше ничего нет, носители уже уничтожены, мы перезаписали на них новые материалы... И вдруг, когда следствие уже было закончено и шло ознакомление в материалами дела, в феврале 2015-го из ярославского УВД «прилетают» диски с 1500 записями и с аннотацией: уж теперь-то точно больше ничего нет. Но из детализации-то видно, что где-то до сих пор «плавают» еще около 1300 аудиозаписей! Причем многие — как раз за конец июня 2013-го, когда разворачивалась вся эта ситуация.

Так или иначе, но и в присланных 1500 записях обнаружилось масса того, что очень здорово смещало акценты обвинения и весьма нелицеприятно характеризовало его доказательства. Скажем, такие записи: например, с участием губернатора области (теперь уже бывшего), начальника ОБЭП, оперативников ГУЭБ, нашего заявителя-потерпевшего Шмелева и еще ряда товарищей. Из этих записей становится понятным, что эти люди воздействуют на ход торгов и на участников аукциона — с тем, чтобы в аукционе победил Шмелев и можно было бы устроить провокацию по даче взятки в отношении Урлашова. Причем именно с участием Шмелева. Ну, впрямую так никто не говорит, но из содержания разговора все это очевидно.

— И все это приобщили к делу?

— Да, только суд не обратил на это внимания. Мы настояли на тотальном прослушивании всех записей. И ситуация становилась почти неприличной: нам обвинение рассказывает, как Урлашов и его товарищи чего-то у кого-то якобы вымогали, а мы сидим и слушаем телефонные переговоры первых лиц области и главных правоохранителей, из которых следует, что они никак не могли понять: а как Урлашову деньги-то подсунуть... То же самое относится и к господину Шмелеву — из тех аудиозаписей было ясно, что он носится по городу и уже не знает, кого еще в эту ситуацию втянуть, чтобы как-то получить напрямую доступ к мэру (Урлашов с ним разговаривать не хотел). И когда ситуация уже начала приобретать юмористический окрас, откуда ни возьмись появились новые записи — уже из ФСБ.

— Третья партия?

— Да. Это прокуратура проявила бдительность и направила туда запрос: может, у них чего есть? У них оказалось (как выяснилось, они тоже слушали Урлашова) 20 аудиозаписей — разные точки всего периода прослушивания. И это тоже приобщили к делу. Хотя защита протестовала. Представьте: если они вели прослушку долго, а нам предлагают некую нарезку, 20 вырванных из контекста клочьев — как это оценивать? И чем удостоверено, что тут не было монтажа? И вообще, где остальные записи? Тем не менее и эти клочья тоже трактованы судом как доказательство вины Урлашова.

— Например?

— Доказательства, скажем, такого рода. Вот по второму эпизоду у нас якобы взятка от Эдуарда Авдаляна. Якобы он ее передал Урлашову в кафе «Бакинский дворик», хотя денег не нашли, а на видеосъемке Авдалян передает мэру что-то, завернутое в газету. Поначалу Авдалян говорил, что передавал 500 тыс. руб, потом чудесным образом начал вспоминать, что было 17 млн, только частями... Но, кроме слов Авдаляна, нет никаких доказательств этому. И тогда из огромного массива аудиозаписей следствие надергивает те короткие созвоны, когда Урлашов и Авдалян договариваются о встрече. А таких — масса: они общались еще с доястребовских времен (Ястребов — недавно отправленный в отставку губернатор Ярославской области — ред.). Но следствие уверяет: каждый такой созвон — договор о передаче денег. И Авдалян начинает вдруг вспоминать: да-да, кажется, это было как раз в эти дни... Его спрашивают: а как подтвердить, что эти деньги действительно существовали? Ответ: а мне просто в эти дни хороший человек миллионные суммы в долг давал, а расписок не брал...

— Кажется, в качестве доказательств фигурировали еще и данные биллинга — данные сотовой компании, кто где находился и кто кому звонил...

— Да. Но, когда выяснилось, что у нас Шмелев якобы подписывал документы в Ярославле, при этом весь день находясь в Костроме... И когда выяснилось, что в то время, когда четверо обвиняемых, по версии следствия, якобы все вместе вымогали у Шмелева взятку, на самом деле находились в разных местах города... В общем, когда выяснилось, что биллинг работает против обвинения, тут же — по запросу прокуратуры — возникла консультация какого-то специалиста из компании сотовой связи, который сказал: биллинг — это не так уж и достоверно, потому что при повышенной нагрузке вышки переключаются друг на друга. И гособвинение, и суд приняли это... Хотя это странно, ведь биллинг у нас используется как доказательство по уголовным делам.

А что касается дела Урлашова, мы имели несколько забавных моментов, когда доходило до маразма: мы только что прослушали записанный оперативниками разговор, где Шмелев говорит, что выезжает из Костромы и едет в Ростов, а перед нами лежит протокол, из которого следует, что он в это время часа два давал какие-то объяснения в Ярославле. Это как? И это всех устраивает...

Теги:



Колумнисты
Читайте также