Новости дня

14 декабря, четверг




















13 декабря, среда

























"Спецслужбы не могут реагировать быстрее". О теракте в Берлине


"Бороться полицейскими методами с подобным видом терроризма практически невозможно" // Михаэль Каппелер / DPA

Эксперт по безопасности Андрей Павлов объяснил, почему Германия и другие страны ЕС не могут спастись от терактов.

Ранее Sobesednik.ru писал о том, что вечером 19 декабря в Берлине произошел теракт. Мужчина, предположительно, беженец из Пакистана, на грузовике въехал на рождественскую ярмарку в центре города и начал давить людей. В результате 12 человек погибли, 48 получили ранения. Преступник попытался скрыться с места происшествия, но был задержан полицией.

Эта страшная история во многом повторяет события в Ницце, где 14 июля террорист на грузовике въехал в толпу людей, праздновавших День взятия Бастилии. Жертвами нападения тогда стали 86 человек.

Sobesednik.ru попытался выяснить, почему европейские спецслужбы в очередной раз не смогли защитить людей от нападения террористов и стоит ли российским гражданам ждать новых атак в ближайшее время.

Эксперт в области комплексной безопасности, представитель «Русской охраны» Андрей Павлов в интервью изданию высказал жесткую позицию относительно борьбы с терроризмом. Он уверен, что единственным выходом из ситуации является борьба с радикальной идеологией и ее последователями.

— Стоит ли возлагать вину за случившееся на немецкие спецслужбы или это провал всей европейской системы борьбы с терроризмом?

— Вы знаете, что я достаточно радикальный товарищ? Понимая тональность вашего вопроса, я вас ответом могу немножко огорчить. Дело в том, что бороться полицейскими методами с подобным видом терроризма практически невозможно. В любой момент любой шахид в такси может взять и вильнуть в остановку. В любой момент человек, насмотревшийся YouTube, не засвеченный абсолютно нигде, ни в каких полицейских базах и в базах спецслужб, может схватить бутылку растворителя в хозяйственном магазине, обежать в сухой сезон вокруг поселка и поджечь — погибнут десятки людей. Я даже не говорю про то, что можно взять бытовой нож, зайти в метро и резать людей достаточно долго до того, как сработает наша полиция — или полиция Германии, это не важно. Количество жертв все равно будет больше, чем погибших террористов. Посему встает глобальный вопрос: а что делать, если защититься от этого с достаточной эффективностью невозможно? Как бы вы ответили на него?

— Честно сказать, застали врасплох. Профилактики здесь вообще быть не может, это ясно. Наверно, поможет только быстрое реагирование?

— Нет! Вы все равно не сможете быстрее реагировать, нельзя быть сильным везде. Где-то будет слабина, где не будет рядом стоять полицейский — хорошо обученный, подготовленный, не боящийся применять оружие, что у нас в России, согласитесь, довольно проблематично.

— Где же тогда выход?

— Надо или физически выбивать людей, могущих стать террористами — я имею в виду не уничтожать, а удалять со своей территории, — или бороться с идеологией. У нас не делается ни то, ни другое, так же, как в Европе. Посему мы будем и дальше видеть и наблюдать то, что мы видим и наблюдаем сейчас. Мы же все толерантные, мы все за свободу верующих, чтобы не дай бог их никак не обидеть; но если некое религиозное течение проповедует убийство других людей для того, чтобы двигать свою идеологию в массы, подобных идеологов надо физически уничтожать, а информацию об этом течении максимально ограничивать для доступа других людей. По-другому никак!

— Вы упомянули о том, что организовать нападение может любой человек. Значит ли это, что причины новых терактов отчасти кроются в широком распространении такой информации? Ее следует полностью запретить?

— Никто не борется с идеологией. Все борются с экстремизмом, а надо реально бороться с идеологией. Идею может победить только идея. Я бы еще к этому добавил физическое уничтожение тех, кто проповедует подобные вещи, и реальное ограничение масс от информации этих идеологов.

— Возвращаясь к теракту в Берлине. Поведение водителя, который был за рулем грузовика, не кажется вам странным? Совершив преступление, он попытался скрыться с места происшествия, однако позже был задержан полицией. Как правило, до этого не доходит, поскольку большинство террористов — смертники.

— Дело в том, что все люди разные. Смотреть в глаза смерти достаточно сложно. Даже если ты зомбирован по полной, инстинкт самосохранения — самый мощный инстинкт в организме. Поэтому, может быть, его конкретный психотип дал осечку и он не захотел героически погибнуть. Может быть, в идеологии есть некий поворот: то есть необязательно погибнуть, можно остаться живым и причинить еще больший вред. А может быть, он будет очередным пропагандистом-мучеником. Очень удобно, когда человек совершил теракт, остался жив, поучаствовал в суде. Если он имеет хорошо подвешенный язык, как в свое время всякие народовольцы и прочие товарищи, то он превратит суд в трибуну. Может быть, это все вкупе сработало.

— Несколько дней назад появились сообщения о терактах на рождественских ярмарках, предотвращенных в той же Германии. Но в этих случаях атаки планировали подростки в возрасте от 12 до 17 лет. В одном случае трагедию удалось предотвратить только потому, что мальчик не смог привести в действие взрывное устройство и бросил его в кусты. Все дети были связаны с радикальными исламистами. Как быть в таких ситуациях?

— Если терроризм и экстремизм стали мейнстримом, всегда найдутся люди, которые будут этому следовать, в том числе, воздействовать на детей. Если в классе круто ходить подрывать бомбы, все будут это делать. Если это будет не круто, а человек, который взялся за это, станет изгоем, тогда этого делать никто не будет, за исключением определенного количества сумасшедших.

— Недавно ФСБ сообщила о нескольких случаях задержания террористов из стран Центральной Азии, которые планировали теракты в период новогодних праздников. Целями боевиков были Москва, Санкт-Петербург и другие города России. Как вы считаете, россиянам сейчас можно расслабиться или, напротив, стоит усилить бдительность в праздничные дни?

— Спецслужбы, безусловно, работают. Они едят свой хлеб не зря и делают многое для того, чтобы предотвратить атаки. Но террористы тоже учатся, и учатся очень быстро. Информация распространяется мгновенно. Как только что-то происходит, террористическое сообщество это видит, анализирует, принимает какие-то меры. Чем дальше мы двигаемся по этому противостоянию кинжала и щита, тем больше вероятность того, что спецслужбы будут не успевать срабатывать.

Обратите внимание, как видоизменяется терроризм. Раньше это был подрыв домов, какие-то глобальные вещи: надо было снять машину, надо было заказать сахар, куда-то это отвезти — сам террористический акт превращался в большую и сложную многоходовку. С учетом того, что исполнители были достаточно тупыми, во-первых, им в большой степени просто повезло, а во-вторых, им противостояли со стороны нашей полиции такие же люди. Сейчас люди, связанные с терроризмом, стали уходить в более простую схему, и она лучше срабатывает, с большей вероятностью того, что невозможно будет это отследить, профилактировать и остановить на раннем этапе. Если человек не светится в электронном пространстве, но сидит и просто смотрит YouTube: один ему рассказал, как надо делать, второй сказал, почему, третий его похвалил. Он сел в машину ВАЗ-2106, разогнался до 140 километров и долбанул в остановку, на которой стоит 50 человек. Как от этого можно защититься даже с помощью самых сложных спецслужб?

— Печально, но факт: никак...

— Совершенно верно! Поймите: спецслужбы 300 терактов предотвратили — три случилось. Я не хочу, чтобы эти три теракта касались меня, моих родных, моей страны, моих граждан. Но они все равно случатся. Поэтому если решать эту проблему так, чтобы общество было спокойно, или люди должны отсюда уехать, или у людей из головы должна уйти эта идеология.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания