Новости дня

18 декабря, вторник










































17 декабря, понедельник



Каждый удар, как симфония

0

Наш обозреватель Ольга Гостюхина съездила в Воронеж, где дотошно изучила технологию литья колоколов и азы искусства звонаря.

На Руси им давали имена

Издавна колокольные звоны в разных странах служили для обозначения событий. Так, «хлебный» в Турине подавал сигнал замешивать тесто, «пивной» в Гданьске открывал харчевни, а «колокол пьяниц» в Париже их закрывал, «колокол чистоты» в Бонне призывал мести улицы, «процентный» во Фрайбурге требовал возвращения долгов, «кровавый» в Кельне сообщал о суде, «колокол бедного грешника» в Лондоне созывал народ на казнь, а от «трудового» в Аахене пошли фабричные гудки.
На Руси почем зря не трезвонили. Неслучайно колоколам, словно живым, давали имена – Царь-колокол, Сысой, Лебедь… Одни колокола прославились изумительно красивым, мелодичным звоном, другие вошли в историю из-за небывалой величины, третьи были крепко связаны в народной памяти с какими-то драматическими или радостными событиями.
Колокола Свято-Данилова монастыря запомнятся прежде всего удивительной историей возвращения на родину. Советское правительство в 1930 году продало их американскому промышленнику Чарльзу Крейну, который позже передал их в дар Гарвардскому университету.
После 1917 года колокольный звон перестал вписываться в рамки новой идеологии. Вот что рекомендовал чиновникам всемогущий НКВД: «Колокольный звон, производимый на всю данную округу церковниками, резким образом противоречит принципу отделения церкви от государства, ибо по бытовым условиям и правам широких безрелигиозных масс, особенно города, он мешает труду и использованию трудящимся населением его отдыха…» Стоит ли удивляться, что колокола переплавляли на котлы для общепита или продавали на лом?
Вопрос о возможности возвращения свято-даниловских колоколов в Россию был поднят 18 лет назад, после возрождения обители. 
В феврале 2004 года, после того как было получено согласие американской стороны, поставившей условием возврата изготовление точной копии колоколов, Алексий II обратился к соотечественникам с просьбой о содействии в осуществлении проекта. На просьбу откликнулся культурно-исторический фонд «Связь времен». И уже 20 марта 2007 года в Москве было подписано соглашение о возвращении колоколов на родину. А в России взялись за изготовление копий.

Наши звоны слышны и в Болгарии, и в Черногории

Эти копии отливают на воронежском колокололитейном заводе «Вера», одном из первых подобных заводов, появившихся в России в 90-х годах. Туда я и отправилась, чтобы соприкоснуться с тонкостями колокольного дела. И попала на обычное производство, отличающееся только тем, что повсюду, словно гигантские перевернутые чаши, стояли колокола.
– Вот этот поедет в Черногорию, этот в Болгарию, а этот – на Соловки, – рассказывает главный инженер завода Виктор Потапов.
– А что, за границей колокола не делают?
– Льют, но не в таких масштабах. Это у нас стабильный спрос на колокола начиная с 90-х годов, как храмы стали восстанавливать. От спроса зависит и развитие производства, и качество.
– Колокола разных заводов отличаются друг от друга?
– Свои я узнаю по звуку. Бывает, услышишь где-то звон, остановишься и понимаешь – не то.
– А от чего зависит чистота звука?
– От профиля и геометрии колокола. За основу нашего чертежа мы взяли колокол, разработанный известной с XVII века династией колокололитейщиков Моториных. Именно Михаил Моторин, последний представитель этой прославленной династии, отливал знаменитый Царь-колокол. Теперь технология отработана, и колокол проектируется с помощью компьютерной графики, а тогда, в 90-е, гендиректор нашего завода Валерий Анисимов осваивал технологию при помощи старинных книг.

И сейчас немало ручной работы

– А в чем отличие современных технологий?
– Раньше было трудно сделать лепнину более тонкой, она была рельефной, выпуклой. А это не очень хорошо сказывается на звуке. Теперь мы делаем эту работу тоньше, чтобы ничто не мешало главному – правильному, красивому звону.
В колокололитейном деле и сейчас немало ручной работы. Сначала над колоколом трудятся формовщики, создавая керамическую модель. Затем каждую икону, надпись, орнамент тщательно прорисовывают художники, делая рабочую форму из воска. Потом за дело берутся плавильщики и кузнецы. Они работают с колокольной бронзой, которая не что иное, как сплав из 20 процентов олова и 80 – меди. Такие пропорции – тоже залог правильного звучания колокола.
После отливки колокол шлифуют, при этом он гудит и позванивает, точно живой. Трудно представить, как этот гул выдерживают шлифовщики, работающие внутри колокола. А когда нет ни царапинки, ни зазубринки – наступает время прозвона. Это делает слухач – бывший звонарь, тонко улавливающий малейшие погрешности звучания.
Каждый колокол изготавливается в среднем неделю. В месяц завод «Вера» производит от 12 до 14 тонн колоколов, от килограммовых до многотонных (эту продукцию считают именно в тоннах). Завод выдает паспорт с гарантией на сто лет, и колокол отправляется к месту службы.

Что за колокол без байки?

Как и в любом деле, в колокольном есть свои приметы. У колокольных заводчиков в старину существовало поверье, что для удачной отливки большого колокола необходимо пустить в народ какую-нибудь нарочно придуманную байку, и чем быстрее и дальше она разойдется, тем звучнее и сладкогласнее будет отливаемый в это время колокол. От этого-то и сложилась известная поговорка «колокола льют», когда речь идет о каком-нибудь нелепом слухе. Возможно, слово «заливать» имеет те же корни.
На «Вере» есть примета попроще: если заказчик не очень хороший человек, то с колоколом будут проблемы. Вроде бы все в порядке, а колокол не звучит. Не хочет, и все!
В одном из цехов завода подвешены колокола для проверки звука. Я прошу дать мне позвонить, вспоминая с детства вызубренную гамму и наивно думая, что воспроизведу ее. Мне объясняют разновидности колокольного звона. Благовест – это пение большого колокола. Перезвон, или перебор, – поочередное перебирание одного за другим всех колоколов. Ну, а трезвон включает в себя удары одновременно в несколько колоколов.
Оказывается, звонить в колокол не так-то просто. Язык его тяжел и неповоротлив. В моих неумелых руках звучит так, что продирает озноб. Определить, какой ноте соответствует звук, дилетанту практически невозможно. Ведь, кроме основных тонов, здесь есть обертоны, и каждый удар – словно маленькая симфония. Что там электронная полифония! Звук колокола настолько глубок и насыщен – так и звонила бы без конца, испытывая детский восторг.
Но неловко трезвонить забавы ради. Ведь с колокольным звоном молятся, венчают, отпевают… Колокола призывают людей делить вместе радость и печаль и объединяться в едином порыве, стремясь стать лучше и чище.

поделиться:


Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания