Новости дня

20 июня, среда







































19 июня, вторник






Людмила Рюмина: Маловата страна – разгуляться негде!

0

– Какая у вас красивая шляпа! – по-женски не удержалась я.
– По моему эскизу знакомая сделала. Я все наряды на себя сама создаю. Для песни «У церкви стояла карета» принесла мне мастерица головной убор, мама всплеснула руками: «Доченька, да что же это такое – тюремная шапочка!» «Мама, я сейчас сделаю из нее конфетку». Мехом ее украсила, серебряной сеткой – красота получилась. Знаете, как я в певицы-то попала? Работала на комбинате художником-оформителем, и однажды к нам приходят люди из ансамбля «Воронежские девчата» головные уборы заказать. А мои коллеги им и говорят: «Что ваши девчата! Вот у нас есть одна – так поет!» Они: «Где? Давайте послушаем». Прослушали и сразу взяли. Хоть у меня и никакого музыкального образования не было.

Спала в корыте

– А в кого у вас голос такой сильный?
– В маму. Ее отец Митрофан Сергеевич тоже пел очень хорошо, а брат его Вася был регентом в церковном хоре. И все четыре мамины сестры голосистые. У родителей моих тяжелое детство было. Отец рос сиротой – ему три годика было, когда мама умерла от тифа, в семь лет потерял отца. В 15 лет уехал в Москву, работал грузчиком. Потом его забрали в Кронштадт моряком. А тут и война началась. Был случай, когда их судно бомбили с самолета, из 96 человек только четверо остались живы. Конец октября, а он 18 часов в воде провел. Ноги обморозил, но выжил. В другой раз тральщик их подорвался на мине, и отец закрыл собой пробоину. За что потом его наградили орденом Красной звезды и медалью «За отвагу».

– Так вот в кого у вас такой крепкий характер!
– Да, батя у меня о-го-го! После войны пришел худой как скелет. К другу заглянул, увидел девушку с длинными косами и спрашивает: «Кто это такая красивая?» – «Да это моя сестра Клашка, ты раньше ее рыжей дразнил и говорил, что замуж никто не возьмет». Папа в нее влюбился. Потом уехал в Воронеж, и как только устроился работать, сразу маму замуж позвал. Жили они в шестиметровочке, когда я родилась. Мама на печку ставила корыто, я в нем и спала… Это потом родители ко мне в Москву переехали. Любили мы вместе на даче собираться – она у меня за Бронницами, по Рязанке. Папы моего уже нет в живых. Второй инсульт он не перенес.

Сняться в кино не дал Москонцерт

– Насколько знаю, с родным Воронежем у вас не самые лучшие воспоминания связаны. Там ведь сестра ваша погибла?
– Моя сестра Ларисочка умерла в 27 лет. Ее отравили. В годы перестройки она была старшим экономистом, нашла приписки. Ее пригласили на день рождения и отравили, чтобы она не могла доложить руководству. Думали, что сразу умрет, а она два месяца еще прожила. Ее парализовало.

Я сама когда-то пережила жуткую вещь – у меня была тяжелая операция, и когда начали ее делать – скальпелем туда-сюда, как раскаленным железом, я чувствую, что меня режут, боль дикая, а крикнуть не могу. Вот и она все чувствовала. Врач зашла и говорит: «Ну все, у нее стойка Волкова. Она умрет». А у нее слезы градом. Я кричу: «Уйдите! Разве так можно? Она будет жить». Девушка-красавица, 173 рост, умница. Я старше ее на 12 лет, нянчила ведь крохотулечкой. Незадолго до смерти сон ей приснился – стоит перед зеркалом голая и говорит: «Мама, дай мне что-нибудь надеть». И мама подает ей белую рубашку, саван. Умерла у нас с мамой на руках. Мы ее в свадебном платье похоронили. Она замуж в октябре должна была выйти, жених у нее был.

– Работа, наверное, помогла вам эту боль пережить?
– Песни меня и спасли. И мои «Воронежские девчата». Я ведь с этим ансамблем полмира объездила. Еще и в варьете подрабатывала. Будучи студенткой училища Ипполитова-Иванова, участвовала в Московском музыкальном конкурсе, там меня заметили и пригласили выступать в шоу для иностранцев в ресторане «Россия». А в советское время много по стране курсировала с выездными бригадами. В Казахстане, помню, очутились в какой-то каменоломне.

– Смотрю я на фото – однако в этой каменоломне вы в таких модных босоножках стоите!
– Югославские босоножки, а курточка на мне французская. Я в ту пору 57 килограммов весила.

– От ухажеров, видно, было не отбиться?
– На ухажеров я тогда внимания не обращала. Некогда было. В Москонцерте мне продыху не давали. У меня из-за этого даже роль в кино сорвалась. В 75-м году у меня была проба к фильму «Мужики». Я должна была играть на свадьбе жену друга главного героя. За столом петь. А меня на съемки не отпустили. Гастроли в Сочи – и всё! Когда я отказалась, эту роль убрали вообще. Но зато потом я смогла озвучить в фильме все вокализы.

Русская певица – как выдержанное вино


– А с Людмилой Георгиевной Зыкиной вы где познакомились?
– Я в «Воронежских девчатах» работала, и мы в Кремле вместе с Зыкиной пели «Ты Россия моя». На ней было красивое зеленое платье, туфли на высоких каблуках. С ней потом часто пересекались на концертах, правительственных приемах. Мое поколение более молодое, и она ко мне хорошо относилась – как наставница.

– Говорят, что властная она была?
– А как же по-другому можно было руководить коллективом? Она прежде всего к себе была требовательна. Да надо быть властной! Чтобы пробиться через бездарных людей и свой талант отстоять. Тут надо зубастой быть.

– Да уж… интриги в творческих коллективах никто не отменял.
– Не отменял. Но руководством страны она была любима, потому что народ под ее песни и плакал, и смеялся, и воспринимал ее как символ России.

– А как вам было выживать в мире шоубизнеса? Те, кто на первых ролях, обычно не желают сдавать позиции…
– Зыкина, конечно, ситуацию отслеживала (улыбается). Но я с самого начала заявила о себе как фольклорная певица. Изучала старинные народные песни. А позже, когда стала развивать голос и увеличился диапазон, взялась за городские песни, романсы. На телевидении и радио ко мне хорошо относились. Первой редакция «Юность» поддержала. Помню, 16 народных песен я у них в студии записала спиной к микрофону.

– Это как так?
– Стоило мне в микрофон запеть, как все начало зашкаливать. Это же речевая студия была. Пришлось повернуться к нему спиной – когда голос распространялся по стене, шел мягкий звук. Эти записи остались в фонде как золотой запас. Когда уже стала достаточно известной, музыкальный редактор Всесоюзного радио Лариса Останкова приглашала меня на прямые эфиры – в Колонном зале были разные творческие вечера. Как-то за два дня до концерта она звонит: «Зыкина заболела. Люда, срочно!» – «Но я эту песню даже не слышала». – «Придешь на репетицию с оркестром и услышишь».

– А какую песню вы тогда за Зыкину спели? Вот совпадение – у вас ведь и отчества одинаковые!
– Ну да… (улыбается). Теперь уж и не вспомню. Я ведь за свою жизнь много песен ее перепела. За исключением «Течет река Волга». Эта песня всегда была прерогативой Зыкиной. В знаменитом оркестре Силантьева я поначалу была как заставка. Пела под дуэт баянистов, дирижер в это время мог передохнуть. А потом он говорит: «Ну, надо сделать и тебе какие-то песни с оркестром». С оркестром, конечно, здорово петь! Да-а… теперь-то я уже ходячая история. Но русская певица – она чем старше, тем лучше. Как выдержанное вино. Есть песни, которые в молодости как надо не споешь. Моя мама их называет «жизненные». Опыт должен быть, какое-то внутреннее накопление.

Мне на мужчин везло


– Людмила Георгиевна, о вашей личной жизни в газетах почему-то ничего не пишут…
– Мои коллеги тоже так говорят: «Рюмина, ну про всех все пишут. А про тебя ничего…» А моя личная жизнь – это творчество. Не сложилось у меня ни с кем из мужчин. Должны ведь быть духовные флюиды. Физиология для меня никогда не была на первом месте. Ну, вот не послал мне Бог человека, с которым бы я сказала, что хочу быть навсегда.

– А в своем коллективе партнера не нашли? Обычно артистки с музыкантами романы крутят…
– Никаких романов с музыкантами и артистами. Потому что это всегда чревато сплетнями. Моя профессия заставляет меня быть строгой. Я видела, как мои коллеги выясняли отношения на репетиции. Певица сделает замечание музыканту, а он ее посылает. Потому что знает, что вечером придет к ней и ляжет в постель.

– Алла Борисовна Пугачева как-то, еще до Галкина, говорила: «Что-то мне на мужиков не везло…»
– А мне везло. Были хорошие мужчины: и умные, и красивые, и известные. Не так много – больше пяти-то пальцев для счета и не нужно. Я искренне любила. Это были личности! Актер был – талантливый, известный. Но у него съемки, репетиции, гастроли. Со спортсменом было то же самое. Разные страны, медали. Имен назвать не могу. Очень большие люди. Но вот не сложилось. Любовь – она как растение.

Ее надо окучивать, поливать. А тут у каждого своя работа. Уезжаешь на два-три месяца и чувствуешь, что он какой-то чужой. То ли у него женщина другая появилась, то ли тебе он стал неинтересен.

– Вот так и получается, что у многих известных артисток сцена забрала личную жизнь…
– Больше всего сожалею, что детей у меня нет. Когда я в «Воронежских девчатах» работала, мы ездили по клубам. Стоишь, поешь, ноги примерзают к полу. Все сидят в тулупах, а мы в капрончике, босоножках. Автобус завязнет где-то в сугробе, выходишь, толкаешь его. И это все сказалось на здоровье. На советско-китайской границе мы выступали. На бронетранспортере меня подкинуло, и я ударилась о выступ металлический. Все смеялись, а я от боли по полу ползала.

– Был же еще трагический случай, как вы однажды чуть не попали под машину?
– Здесь, в Москве, я снимала комнату в Сокольниках. И там был такой неудобный переход через дорогу. Остановился большой МАЗ, и водитель машет: «Проходи!» А тут пошел на обгон «Москвич» и меня сбил. Врач-травматолог сказала, что я в рубашке родилась. Я шесть метров проехала, как по льду. Кожаный пиджак весь стесался. Ушибла сильно все внутри. Вот потому, к сожалению, своих детей не имею. Зато у меня сто детей в театре – занимаются в кружках. Значит, такая моя миссия. Суждено мне служить России.

– Вы объездили с концертами более 90 стран. Не поверю, чтобы вам не предлагали остаться за границей.
– В Эквадоре я познакомилась с министром иностранных дел. Красивый мужчина, в его жилах течет испанская и индейская кровь. Он написал историю Эквадора, восемь языков знает. Пытался выучить и русский, но почему-то не смог. Я ему и сказала: «Все, кто хотел слишком хорошо знать Россию, терпели поражение». А он: «Вот тем вы мне и нравитесь, что не только красивая, но и дипломат!» И сделал предложение выйти за него замуж. Прямо при переводчике-кагэбешнике. А я ответила: «Знаете, маловата страна, разгуляться негде».

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания