Новости дня

11 декабря, вторник



































10 декабря, понедельник










С мужиками на ножах

0

В тридцать лет Настя Нагдиева из деревни Морозово, мать семерых детей (позже родился и восьмой), убила терроризировавшего ее семью односельчанина. Отсидев, выгнала пьяницу-мужа. С тех пор о новом замужестве не хочет и слышать. Даже ее собаки облаивают исключительно мужиков.

«Я твоих щенков передавлю»

Все началось с молока. Настя работала на ферме дояркой и однажды застукала бригадира Кольку Чумичева за интересным занятием – тот разводил молоко водой. Пожаловалась, того уволили. Деревенские бабы качали головами: «Смотри, Наська, кабы чего не вышло» – и как в воду глядели. Николай и брат его Саня затаили на Нагдиеву злобу. Незадолго до этого у Насти родился сын Эльдар, и Саня пустил по деревне слух, что ребенок от него.
Настин муж Ризван, или просто Ромка, – человек южный, вспыльчивый. Жену взревновал сразу. Если бы не пил, может, и разобрался бы, откуда ноги растут, но закладывал Ромка по-черному.
– Трезвый-то молчал, а напьется – в драку кидался, – вспоминает Настя. – Один раз с Санькой разодрались прямо у нас дома, перевернули шифоньер. Дети от страха в угол забились.
Самой горячей темой в Морозово была тогда распутная Нагдиева. Она пыталась отшучиваться, как-то заявила Чумичеву: если ребенок твой, чего ж алименты не платишь? Саня после этого еще больше взбесился.
Тем роковым мартовским вечером, когда произошло убийство, Настя собиралась в магазин – накупить сладостей к дню рождения дочки Сарданы. Уже стояла на пороге, как в дом ввалился пьяный Чумичев.
– Вызвал в сени, стал наезжать, – рассказывает Настя. – Заявил: я твоих щенков передавлю. У меня в глазах потемнело. Вбежала в дом, схватила со стола нож. Уходи добром, говорю. А он хорохорится: да что ты мне сделаешь! Дальше помню плохо – кажется, Санька хотел нож отобрать. Сделал шаг, и я его ткнула. Домой заскочила, в окошко на кухне глянула – смотрю, уходит вроде. Думала, обошлось.
Не обошлось. Чумичев умер на пригорке, недалеко от дома Нагдиевых. Теперь там стоит памятник из серого камня.

«Шла в тюремную столовку и думала: а есть ли дома хлеб?»
До суда Настя ходила под подпиской о невыезде. Считала каждый день, проведенный с детьми. Готовилась к худшему: дело тянуло на нешуточные «от шести до пятнадцати». Адвокат успокаивал, говорил, что, учитывая обстоятельства, Настины положительные характеристики и такое количество детей, накажут по минимуму. Но и шестилетний «минимум» казался ей немыслимым сроком.
Насте дали меньше, два года. Тогда она еще не знала, что опять беременна.
– Мне предложили работу нянечки в тюремном доме ребенка, – рассказывает Настя. – Там деткам по два-три года, у самой такие же дома остались. Смотрю я на них и понимаю, что не смогу работать. А когда Веронику родила, поневоле согласилась. Тяжело было: хотелось с дочкой побыть, а другой ребенок плачет – и на руки берешь его. О своих детях сердце болело, шла в тюремную столовку и думала: «А дома есть хлеб? Есть деньги сходить в магазин?»
Настя не боится рассказывать об этом в присутствии детей. Пусть, говорит, услышат эту историю от нее, а не от сплетников.
– Вероника недавно с братом Тагиром ругалась и заявила ему: «А я зато на зоне лодилась», – хохочет бабушка Татьяна Владимировна. – Хорошо еще не сказала, что зону ту топтала.
Это сейчас они шутят про тюремное Настино прошлое. А пока она сидела, было совсем не до смеха.
– У Сани Чумичева сын с дочерью остались, с девочкой моя Наргизка дружила до убийства. – Настя опускает глаза. – Их все жалели, а меня в деревне мало кто поддерживал. Знаете, я после всего этого к людям отношусь… не то что с недоверием – есть и хорошие, но близко к себе теперь никого не подпускаю.

«Муж боялся, что убийство на него повесят»
Когда Настю посадили, семеро детей остались с ее мамой. Младшему Эльдару был всего годик, и Татьяне Владимировне пришлось уволиться с работы. Однажды к «многодетной» бабушке пришла комиссия и предложила оформить внуков в детский дом. Татьяна Владимировна разговор закончила сразу:
– Еще кто-нибудь сунется, на том пригорке не один памятник будет стоять.
Больше ходоков не было. Домашние обязанности делили поровну: 7-летняя Карина и 8-летняя Зарина убирали дом, 9-летний Тагир рубил дрова, 11-летняя Наргиза после школы принималась за обеды, потом сено, дойка… От вечно пьяного отца поддержки не было никакой. Татьяна Владимировна жаловалась на зятя в письмах к дочери, та писала в ответ, чтобы не терпела – выгнала.
– Может, я и смогла бы отучить его от водки, да обижена была на него страшно, – грустно усмехается Настя. – Ромка ведь боялся, что убийство на него могут повесить. И на суде ни единого слова в мою защиту не сказал. Так мне противно стало!
Роман теперь живет в соседней деревне. Детям не помогает, да и не ждут они ни помощи, ни его самого. 16-летняя Наргиза, насмотревшись на бесконечные разборки родителей, как-то сообщила маме, что замуж не выйдет никогда.

«Одной мне теперь даже легче»
Отсидев год, Настя написала президенту прошение о помиловании – без особой

надежды, на всякий случай. Она была единственной из 20 других подававших прошение, кого освободили досрочно. Настя вместе с маленькой Вероникой вернулась в морозовскую избушку с одной тесной комнатенкой – уже на десятерых. В Морозово им теперь многие помогают – хлеб иной раз сунут, продукты в магазине под запись дают.
Работы в деревне нет. Нагдиевы живут на бабушкину пенсию и детские пособия. Как умудряются, понять невозможно. Литровая бутылка масла и три килограмма сахара кончаются за три дня, четыре батона и два «кирпичика» – за день. Недавно единственную корову Нагдиевых до смерти забил пьяный пастух – еще одно несчастье, свалившееся на семью из-за мужика.
О том, чтобы когда-нибудь снова попытаться построить личную жизнь, Настя и думать не хочет. Да и откуда такие храбрецы, что согласятся на восьмерых детей?
– Сама справлюсь, – говорит она, ни разу за весь долгий разговор не пожаловавшись на свою жизнь. И, помолчав, добавляет: – Я считаю, мужчина в доме – лишние проблемы. Одной мне теперь даже легче.

поделиться:


Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания