Новости дня

14 декабря, пятница

























13 декабря, четверг




















Мент на зоне

0

Милицию на зоне не любят. Поэтому, когда люди в погонах совершают преступления, мотать срок их отправляют в резервации – туда, где никто не станет мстить. Блатной жаргон делит зоны на «черные», где живут по понятиям, и «красные» – там «рулит» администрация. Зоны, где сидят бывшие сотрудники силовых ведомств и правоохранительных органов – «красные». Тамошних сидельцев называют бээсниками, то есть «бывшими сотрудниками». Их в скопинской ИК-3 около 1200 человек: следователи и участковые, омоновцы и гаишники. Здесь можно найти практически любую статью Уголовного кодекса – от неуплаты алиментов до убийства.

Сотрудники колонии говорят, с бээсниками легче – они быстрее привыкают к жизни по режиму. В их прошлой жизни были высшее образование, подчиненные и статус, поэтому откровенничать они не склонны, особенно с журналистами, а от фотокамер шарахаются.
Хасан Вашаев – исключение. Ему 38 лет, он из Чечни, высокий и плечистый, каким и должен быть омоновец. Воевал. В колонии Хасан – завхоз медицинской части. Он осужден по трем статьям – за похищение гражданина Израиля с целью получения выкупа, превышение служебных полномочий и сопротивление при задержании. Говорит, что дело на него «состряпали, а 14 лет получил потому, что не признал вину». Но на любой зоне, в том числе на этой, «невиновных» – 95 процентов. Сидеть Хасану еще долго, 9 лет.
В ожидании суда он делил СИЗО с теми, кто ненавидит таких, как он.

– Мне работники СИЗО сразу сказали: «Будешь возмущаться, скажем, что мент. И тебя грохнут. Понял?» – горячится Хасан. – В камере каждую минуту слышишь: «Да я мусоров прирежу!» Слава Богу, здоровье есть, дух есть, страх потерял в Чечне. Но все равно могут прибить. Хотя в тюрьме авторитет завоевал, меня даже смотрящим поставили. В Скопин приехал чуть ли не с понятиями. И только здесь вздохнул спокойно – оказался среди своих.

Мир тесен. А в колониях он еще тесней. В ИК-3 Хасан встретил своего бывшего сослуживца, получившего 8 лет за разбой.
Мать Вашаева умерла в 1993 году. Отец, когда сына посадили, слег с инфарктом. Хасана ждет семья – жена и две дочери. Старшей уже 7 лет, младшей в августе исполнится 6. Последний раз они навещали мужа и отца в феврале. Хасан радуется: жена снова беременна. Когда Вашаев освободится, его дочки, возможно, уже будут сосватаны (в Чечне это случается и в 15–16 лет). Хасан надеется, что зятья окажутся достойными людьми, и мечтает воспитывать хотя бы внуков.

50-летний Михаил Ермаков из Нижнего Новгорода – подполковник милиции в отставке. Служил начальником отдела областного УВД. Осужден на 14 лет за бандитизм, разбой и хранение оружия. Сегодня такие статьи в отношении правоохранителей, увы, мало кого удивляют.

Если заключенный начинает говорить, он долго и в деталях рассказывает о причинах своего заключения и об обстоятельствах уголовного дела. Но настоящие эмоции проявляются, когда вспоминает дом. Михаил Ермаков видел свою дочь всего 8 раз. Она родилась 30 сентября 2002 года. 6 ноября ее отца арестовали.

– Она знает по фотографиям, что у нее есть папа, – говорит Ермаков. – Первое время, когда жена привозила ее на свидания, она боялась меня. По телефону со мной не очень общается. Да и когда приезжает, час-два стесняется, а потом: папа, папа...
О том, что мир переживает финансовый кризис, Ермаков знает из газет, теленовостей и от супруги: поездка на свидание в колонию обходится минимум в 15 тысяч рублей. Они нужны на билеты, на продукты. Большие деньги для супруги Ермакова, поэтому женщине помогают друзья и бывшие коллеги мужа.

Москвичу Михаилу Угрюмову 54 года. В прошлой жизни он – полковник внутренней службы, начальник отдела Всероссийского НИИ противопожарной обороны. В колонию попал за взятку «в особо крупном размере» – 153 тысячи рублей. Дали 8 лет. Угрюмов тоже не считает себя виновным. И, в отличие от многих сидельцев, на свободе собирается доказать свою невиновность и добиться снятия судимости.

– Друзья и коллеги не верят, что я виновен, – повторяет он, как мантру. – Меня это радует, успокаивает и придает сил. Как жил до заключения жизнью нормального человека, так же буду жить и дальше. Постараюсь найти работу по специальности. Я квалификацию не теряю, возглавляю здесь секцию противопожарной безопасности, изучаю специальную литературу.
Михаил смотрит телевизор и читает газеты, о бойне, устроенной майором Евсюковым, знает. А недавно узнал о милиционере, который насмерть сбил беременную женщину. Но мнение о том, что происходит с милицией, высказывает осторожно: отношусь отрицательно. И всё.

В ИК-3 есть чем заняться. В швейном цехе бээсники шьют спецодежду. В столярке сколачивают беседки. Есть и небольшое производство, откуда выходит довольно неплохая тротуарная плитка. Здесь труд уравнивает уставные отношения – бывшие полковники работают наравне с бывшими сержантами. Когда заключенного оформляют на работу, никто не считает слетевшие с его погон звездочки – где нужна рабочая сила, туда и посылают.

В корпусах общежитий стоят двухъярусные кровати. К каждой привинчена бирка с фамилией, именем и отчеством заключенного, статьей, началом и окончанием срока. На тумбочках – книжки. В библиотеке есть почти полные собрания сочинений Донцовой, Устиновой и Марининой. Но их берут редко. Детективы здесь вообще не жалуют. В библиотеке объясняют: этого всем хватило на работе. Большой популярностью пользуются отечественная фантастика и «Преступление и наказание» – в заключении Достоевский читается совсем по-другому.

В этой колонии раз в год, в ноябре, устраивают дни открытых дверей. Приезжают родственники заключенных. Одно время сюда даже наведывались бывшие сидельцы с женами, но несколько лет назад такие визиты запретили.

Колония для бээсников в Скопине появилась в 2000 году – ее перевели сюда из Саратова. В какой-то момент за одной решеткой сошлись вечные враги – «красные» и «черные». Обошлось без конфликтов. Сотрудники этой колонии не считают, что причина миролюбивости бээсников – в их образованности. Да, прибыв по этапу, они быстро избавляются от словечек типа «шконка» или «параша». Но если бы администрация чуть ослабила хватку, уже через месяц по понятиям зажили бы даже менты.

поделиться:


Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания