Новости дня

11 декабря, понедельник

























10 декабря, воскресенье




















Владимир Воробьев, внук академика: Дед настаивал на бальзамировании

0

Тело хотели заморозить

25 января 1924 года, через четыре дня после смерти Ленина, советское правительство выпустило постановление о строительстве мавзолея возле Сенатской башни Кремля – в нем планировалось выставить гроб, чтобы каждый желающий мог проститься с вождем. Мавзолей – деревянный куб, увенчанный пирамидой – построили за считаные дни. Чтобы на время забальзамировать тело, профессор Абрикосов использовал раствор из формалина, спирта и глицерина.

За первые шесть недель проститься с Лениным пришли более 100 тысяч человек. В конце концов Сталин, несмотря на протесты Крупской, заявил о «сохранении тела до тех пор, пока сознание не свыкнется со смертью Ленина». В спешном порядке решалось, что можно сделать: временно забальзамированное тело трескалось и сохло, принимать меры нужно было срочно.

В одной из центральных газет Абрикосов заявил, что сохранить тело на длительное время невозможно. У его харьковского коллеги, профессора Владимира Воробьева – руководителя кафедры анатомии мединститута, была другая точка зрения. В узком кругу он заметил, что «анатомические препараты способны храниться десятилетиями, и этот же метод можно применить ко всему телу». Кто-то из окружения профессора донес об этом в Киев, а оттуда о Воробьеве сообщили в Кремль. Профессора срочно вызвали в Москву, к Дзержинскому.

Комиссия по увековечиванию памяти Ленина обсуждала вопрос с замораживанием тела, но Воробьев возражал. Он говорил о немедленном бальзамировании, хотя, опасаясь ответственности, браться за него не решался. Но биохимику Борису Збарскому удалось переубедить Воробьева.

– Моя мама и жена Бориса Збарского общались достаточно близко, – вспоминает Владимир Арамович Воробьев, внук профессора Воробьева. – Я сам неоднократно был у них в гостях. Збарский был не только хорошим биохимиком, но и партийным деятелем. Поэтому неудивительно, что он выступал главным инициатором бальзамирования. А мой дед не был авантюристом. И хотя он являлся членом ЦИК Украины, но за властью особо не гнался. Ему было важно создавать что-то научное.


Полный карт-бланш




Поначалу комиссия все-таки решила Ленина заморозить. Воробьев вернулся в Харьков.Но морозильное оборудование, заказанное в Германии, безнадежно запаздывало. Тело Ленина продолжало разлагаться. Владимира Воробьева снова вызвали в Москву.

Перед Воробьевым поставили сверхзадачу: сохранить тело вождя таким, каким он был при жизни. Видимо, понимая, что харьковский профессор – единственный шанс осуществить идею фикс, ему дали полный карт-бланш. Разумеется, он прекрасно понимал: малейшая ошибка – и все участники эксперимента окажутся в лагерях. Ассистировал Воробьеву Борис Збарский.
Работы велись в склепе под временным мавзолеем.

– Анатомы работали практически без сна и отдыха, поскольку за телом требовался постоянный контроль, – рассказывает Воробьев-внук. – Напряжение было дикое. В склепе стоял жуткий холод.

О том, в каких условиях приходится работать, Збарский рассказал Дзержинскому во время их очередной встречи. В течение одной ночи к мавзолею проложили рельсы и пригнали теплый трамвайный вагон с кроватями и электроплитами. Ученые могли отдыхать, но должны были постоянно находиться рядом с телом – на случай непредвиденных обстоятельств.
26 июля, спустя четыре месяца после начала бальзамирования, комиссия в лице Дзержинского, Молотова и Ворошилова «приняла» тело Ленина.

Владимир Воробьев вернулся в Харьков, продолжил работу на кафедре. В семье, конечно, знали о его партийном задании – по воспоминаниям внука профессора, дома часто бывали медики, которые обсуждали детали бальзамирования, – но помалкивали. Друзья Воробьева-младшего понятия не имели, что его дед – тот самый человек, посмотреть на достижение которого в советские годы выстраивались сумасшедшие очереди.

За успешно проведенное бальзамирование тела Ленина Воробьев получил 50 тысяч рублей, часть из которых отдал дочери Ирине. Закончил начатую ранее работу над «Атласом анатомии человека» – по нему до сих пор учатся будущие медики. Но подержать его в руках не успел. Атлас был опубликован через год после смерти автора.


Вырезали здоровую почку


Владимир Воробьев умер 31 октября 1937 года на операционном столе. Ему был 61 год.

– У деда была больная почка, почти полностью разрушенная, – вспоминает его внук. – Мама говорила, что он категорически не хотел ложиться на ту операцию, на ней настояла медкомиссия. После смерти деда в семье сразу возникли подозрения, что она не случайна. А в медицинской среде ходили слухи, будто хирург, проводивший операцию, как-то признался, что под давлением вырезал деду здоровую почку.

После смерти профессора Воробьева его родные оказались в опале. В 1938 году арестовали мужа его дочери. Из-за пережитого у женщины случился нервный срыв – она родила раньше срока второго сына, год провела в больницах, ее первенец оказался в детдоме. На Владимире-младшем долго висел ярлык «сын врага народа». Свое поступление на физический факультет МГУ в 1949 году он по сей день считает чудом.

По злой иронии судьбы тело профессора Воробьева не было захоронено. Его кремировали, а урну с прахом передали на хранение в анатомический музей харьковского мединститута – якобы такова была воля ученого. Но завещания Воробьева никто никогда не видел. Урна с его прахом превратилась в рядовой экспонат, поглазеть на который приходили студенты-медики.

– Нашего мнения, конечно, никто не спрашивал, – говорит Владимир Арамович. – А что мы могли сделать? Матери было не до этого, она трудилась редактором в детском издательстве и с трудом удерживалась на работе. Чтобы прокормить нас, продавала книги из великолепной библиотеки, доставшейся от деда. Много позже мы пытались добиться захоронения, но ничего не получилось.

Прах профессора Владимира Воробьева похоронили спустя 66 лет после его смерти – 25 января 2003 года. Произошло это во многом благодаря родственникам другого харьковского ученого – основателя Института эндокринологии Василия Данилевского. После смерти Данилевского его мозг в стеклянной банке хранился на кафедре патологической анатомии, а прах был передан в колумбарий. В начале 2000-х годов близкие ученого наконец добились захоронения. Воробьева и Данилевского, друзей при жизни, похоронили рядом – на 13-м городском кладбище Харькова, на аллее знаменитых харьковчан.

Семье профессора Воробьева ничего о похоронах не сообщили. Его внук узнал о церемонии случайно – ему позвонил из Киева дальний родственник, прочитавший о погребении знаменитых ученых в местной газете. Памятник на могиле деда Владимир Арамович поставил на свои деньги – у города не оказалось средств. На плите скромная надпись: «Академик Владимир Петрович Воробьев, 1876–1937».

Но и до сих пор многие не знают, что здесь покоится человек, сделавший Ленина «живее всех живых».

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания