Новости дня

19 декабря, среда























18 декабря, вторник






















13 – ангелова дюжина

0

Учителя сельской школы оформили опекунство над 13 интернатскими детьми, спасая от закрытия свою полупустую школу.

План по детям
– Вначале у нас был меркантильный интерес, – даже и не думает скрывать директор Прокудинской школы Светлана Зонова. – Думали, укомплектуем свои классы за счет интернатских детишек. И им хорошо, и нас не закроют.
Школа в деревне Прокудино – как последний бастион, ее решили ни за что не сдавать. По деревенским меркам она просто дворец, строилась на 240 душ детей, а ходили в нее только несколько человек.
– Закрыть бы нас не закрыли, а вот до уровня начальной школы точно довели бы, – говорит директор. – А это что означает? Родители увезли бы своих детей учиться в другие села или в город, утекли бы последние жители. Прокудино бы просто умерло. Тогда и возникла идея набрать в пустующие классы детей соответствующего возраста из интерната.
Эксперимент директриса начала с себя – привезла в село самую первую девочку Олю. Ольга – симпатичная, тихая и покладистая, она не могла не понравиться всем в Прокудино. Дело подхватила работница школьной столовой Галина Свинян – у нее как раз единственный сын уехал учиться в Саратов, и она затосковала. У директора школы Светланы Зоновой появилась идея – набрать первоклашек. В Прокудинской школе в первом классе – все парты пустые. Какая школа без первоклашек? Без их возни, беготни, робости перед учителями, бантиков больше головы, испорченных прописей, толкотни в столовой, встречающих после уроков бабушек… Но этот план как быстро возник, так быстро и провалился.
– Я собралась и поехала в интернат за первоклассником, – признается Галина Свинян. – Один класс прошла, другой. Захожу в третий, все дети смотрят с интересом, один только сидит, в книжку уткнулся. Только когда я уже уходила, он глаза поднял, и я как-то поняла: вот это и есть мой ребенок.
Это был Андрей из 3-го класса интерната. Сейчас у Гали уже три приемных сына. Сельский рекорд.
– Мальчишек обычно не хотят брать, а я, наоборот, не знаю, как с девочками обращаться, выросла среди братьев, так что кукол я в глаза не видела, зато машинки и футбол – это все мое было, – говорит Галя. Только она знает, какие они на самом деле – ее «хулиганское трио», от которого ее отговаривал весь педсостав приюта. Один «бандит» падает в обморок от прививок. Другой вскакивает по ночам, потому что ему снится, что старшие опять поджигают ему волосы. А самый оторва из всех оказался главным помощником по хозяйству.
В Прокудино начался настоящий бум опекунства – когда у местной девочки умерла мама и сироте на полном серьезе «светил» интернат, потенциальные опекуны выстроились в очередь: «Юля, не волнуйся, останешься в селе».

Ежики
Когда в Прокудинскую школу приезжала съемочная группа центрального телеканала, учителя попросили журналистов угадать, где дети приемные, а где – домашние. Почти во всех случаях корреспонденты ошиблись, чем очень порадовали учителей. Между собой учителя называют прибывших из интерната учеников «ежиками» – такие же колючие и нежные одновременно.
На самом деле есть отличия. Опекаемые девочки слишком любят косы и бантики и ни за что не соглашаются на стрижки («Я столько раз была лысая, больше не хочу»). У брошенных девочек и дочек алкоголичек почему-то оказываются самые красивые имена – они все сплошь Виктории и Виолетты. Дети постарше так и остаются немножко замкнутыми и недоверчивыми, а младшие – наоборот, каждую перемену виснут на своих новых мамах. У каждого из них есть свои секреты.
– Мне до сих пор стыдно за один случай, – вспоминает директор школы Светлана Павловна. – Я проводила воспитательную работу с десятиклассником и привела в пример, как жила моя Оля в родной семье. А он на перемене при всех ей потом сказал: «Слушай, а ты правда сырую свеклу и твердое пшено ела?» Оля домой прибежала, задыхается: «Мам, я же только тебе сказала!»
Новые ученики Прокудинской школы – жуткие собственники по отношению к новым родственникам.
– Я думала, родной сын будет меня ревновать к приемным, а оказалось – наоборот, – говорит Галина. – Обещала двум старшим купить мобильники на 16-летие, подарила им в один день, чтобы не обижались. Но приемному Леше выбрала модель подороже.
Леша и все взятые под опеку дети – не лишние рты, а настоящие добытчики. Когда вся эта история только начиналась, опекунам на содержание детей платили по 600 рублей, сейчас – по 5100 рублей, немало для села. В каждой семье – тетрадочка, куда родители записывают все траты на опекаемых, из района еще периодически приезжают комиссии, которые проверяют эти тетради и условия жизни бывших интернатских. Взрослые прокудинцы каждый раз волнуются, но пока никто из них этот «экзамен» не завалил.
– Мы не усыновляем этих детей, а становимся опекунами для них, воспитателями. А любой учитель и есть воспитатель, – говорит директор. – Мы с мужем хотели нашу Олю по-настоящему удочерить. Муж сказал: «Пусть нашу фамилию носит». Пошли сдавать документы, а в администрации нам говорят: «Почему вы хотите ее лишить всех причитающихся благ? Ей государство даст квоту на образование, а повзрослеет, какое-то жилье получит. А вы сможете все это обеспечить?» Мы подумали и решили оставить все как есть.

Носки
С приходом тринадцати жизнь в школе вышла из ступора. Дети адаптировались первыми. Потом и взрослые перестали совать «сироткам» при каждом случае конфетку или яблоко. Разговоры, что «эти опекуны просто зарабатывают на детях», в деревне поутихли, когда директриса сказала: «Так и вы берите. Только думаете, это легко?»
Четвероклассник Андрей недавно сосчитал в магазине, что две батарейки по пять рублей – десятка. Появилась надежда победить «педагогическую запущенность» мальчишки, который убежал из дома и блуждал один по городу, потому что мама с сожителем чуть не прибили за пропажу бутылки пива, припасенной на опохмел.
Леша Измайлов на очередной беседе в директорском кабинете о вреде курения заявил:
– Я с 7 лет курю. Сейчас только несколько сигарет, а раньше мне пачки не хватало!
Сельская молва донесла, что Алексей перестал по интернатской привычке собирать окурки и клянчить сигареты у прохожих. Это уже прорыв.
Вова из 9-го класса начал делать домашние задания. А начинал-то с чего: «Если бы я хорошо учился в интернате, пацаны меня бы не уважали».
– Мы нашли такой выход – воспринимать их такими, какие они есть, – делится Светлана Павловна. – Они чавкают, объедаются, давятся, не умеют держать ложку и вилку, поначалу у всех затравленная осанка и ночной энурез – как нам психологи объяснили, это от страхов и приступов паники. Лечим, корректируем и раскапываем хорошее, что в них есть, – говорит Светлана Зонова. – Ваня – шустрый, почти как Жора, Леша-маленький – вообще неуловимый. Леша-большой поступает в этом году в сельхозинститут, глава хозяйства лично обещал оплатить обучение, ему как раз такой зоотехник нужен, у Леши здорово получается ладить с животными. Викуля – красотуля и воображуля (с этим в сельской школе решили побороться, насколько возможно) плюс еще две Маши – очень разные. Вика Петрова, активная на перемене, почему-то впадает в ступор после звонка (учителя ищут сейчас ключик к этому состоянию. – Авт.).
Про 10-летнего Лешу Глухова и его жизнь рассказывают истории в стиле «Ералаш». Недавно он все кабинки в туалете позакрывал, а сам через окно вылез на улицу. Лешу видят спокойным, только когда его новая бабушка садится вязать ему носки. «А это знаете кому шьют? – по-своему спрашивает он всех подряд. – Мне!» А сам довольный. Подходит, трогает свои будущие носки: «Какие мягкие, теплые». В его жизни пока еще такого не было, чтобы кто-то делал что-то специально для него, Леши Глухова.

поделиться:


Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания