Новости дня

15 декабря, пятница






14 декабря, четверг







































Никита Джигурда: Анисина попросила забыть ее, пока я на ринге

0

Хотя в душе человека в маске (Джигурда – единственный, кто выступает в защитном шлеме) одни молитвы да любовь к жене, олимпийской чемпионке по фигурному катанию Марине Анисиной. С ней Джигурда познакомился на другом шоу – «Танцы на льду. Бархатный сезон».

Мешок для битья

– Все-таки что так манит знаменитостей в эти проекты?
– У меня к «Королю ринга» концептуальный подход. Когда-то философ Пифагор победил в кулачных боях более молодых соперников, доказав, что не всё решают возраст и физическая сила. Я подумал, что есть прекрасный повод зарифмовать победу Пифагора, которая случилась до нашей эры, в XXI веке.
Моя супруга Маринка, будучи волевым человеком, поддержала, пошутив, что на ринге я буду смотреться гармоничнее, чем на льду. И оказалась права, несмотря на то, что вначале я чувствовал себя не в своей тарелке. Я в жизни не бил человека по лицу. Ко мне подходят перед схваткой: «Порвете соперника?» Наоборот, молитвы читаю,  чтобы бой прошел красиво, но без травм для обоих его участников.
– От кого не ожидали особой прыти?
– Я сразу видел, кто есть кто. Чернышов и Полицеймако тренировались по полгода, Челобанов в юности боксом занимался. Я понимал, что это непростые соперники и именно им меня дали в первых боях на растерзание. Но я не стал мешком для битья – все схватки отстоял до сигнала гонга.
Мне же перчатки вручили за три недели до первого боя, после чего я уехал давать концерт в Куршевель. Оттуда мы с Маринкой отправились в Париж – проводить медовый месяц. В тот период, как понимаете, мне было не до тренировок. Взял три урока у чемпиона мира Хасина Шерифи, с которым Маринке удалось быстро договориться, – и всё.
– Успел он вас поднатаскать?
– Только показал некоторые приемы – стойку, как перчатки держать… Пощупал мое лицо, надбровные дуги и сказал, что при малейшем попадании будет рассечение брови или перелом носа. Посоветовал надеть защитную маску, если разрешат. Нас собрали перед первой программой: «Можете выходить на ринг в шлеме. Но вы же мужчины, к тому же без маски красивее…» Я не поддался на уговоры. Боюсь не синяков, а получить ту травму, из-за которой меня просто не допустят к соревнованию. Длинную гриву волос собрал в хвост. И теперь маска смотрится, как шлем гладиатора. Он мне идет.
Естественно, я проигрываю соперникам в технике. Но силу духа никто не отменял. Только благодаря ей я могу стать королем ринга. Правда, придется до этого прилично насобирать тумаков. Должен сказать, что за всю свою 47-летнюю земную жизнь в этом воплощении я не получал столько раз по физиономии, сколько сейчас.

Окрестился и венчался

– У вас была еще и неземная жизнь?
– Я настолько убежден в бессмертии души, которая переходит в более созидательные миры, чем наш на Земле, что даже спорить об этом не буду. Я в это не верю – я это знаю. Познал через очистительные практики.
– Ваша предыдущая жена Яна не разделяла ваших теорий. Марина приняла их?
– Мы с Яной как раз и встретились на почве интереса к творчеству мистиков. Прожили вместе 12 лет. Но она не смогла принять экспериментов с моей стороны в силу своих психофизических возможностей.
Последние три года до встречи с Мариной я ушел в рок-н-ролльные энергетические информационные слои с вытекающими последствиями…
– С женщинами и наркотиками?
– Да, только наркотики – в виде коньяка, водки, сигарет. Яна меня таким не знала. Мы встретились, когда я уже не пил. Мы вегетарианствовали, я голодал – все, через что мы проходили совместно, было близко Яне. Но в какой-то момент я понял, что и это иллюзия, что есть более глубокие слои. И отправился в свободное плавание. Совершенно не ожидал, что встречу Марину. Думал погулять еще года три, до 49. Оторваться по полной программе, любя женщин… Нет, не ради спорта, как в юности: «Нельзя иметь всех, к сожалению. Но быть должно к тому стремление» – это юношеский девиз.
Яна мирилась, пока знала, что я при этом никого не люблю. Но когда увидела, что я влюбился в Анисину, мы перестали спать в одной постели. Во многом Яна предопределила наши отношения, отказавшись в 2004 году быть моей женой повторно, после нашего развода.
– Родители Марины, наверное, очень «обрадовались» зятю с таким прошлым.
– Чего им только «доброжелатели» не наговорили: и что Марина у меня очередная, и что брак у меня десятый, и что я на этом не остановлюсь… Я спросил ее маму: «Что может повлиять на вас, стать доказательством моей любви?» Она ответила: «Венчание». Я согласился. «И не будешь больше матерных стихов писать?» – уточнила теща. Если это камень преткновения, то я уже столько написал, что могу больше к ним не возвращаться.
Сейчас маме и подругам Марины крыть нечем. Человек венчался, окрестился, с меня сняли все грехи. «Я теперь свят вообще, – говорю Анисиной. – Да прилепится жена к мужу. Вот тебе книга-бестселлер вашего француза (у фигуристки двойное гражданство. – Авт.) Вербера «Мы, боги». У меня нет времени, а ты читай и рассказывай, что там нас ждет впереди». А то спрашивали меня: «Где дети?» Я говорю: «Подожди, Анисина, повенчаемся – будут дети. По традиции будет все».

Сплю только на спине

– Судя по тому, что на арену вы выносите Марину на руках, конфетно-букетный период у вас продолжается?
– Наши отношения не в том периоде, который нарисован у меня на халате – разлюли-малина. Романтическо-пафосный отрезок, когда я написал около 60 стихотворений, прошел. Отношения вошли в нормальное инь-янское русло. С моей стороны ушло тотальное увлечение Анисиной, но это связано только с «Королем ринга». Когда проект появился, Марина сама мне сказала: «Эту фразу мало кто из женщин произнесет и еще меньше поймет: «Сосредоточься только на участии в проекте, забудь про меня». Когда я выигрывала соревнования, для меня, кроме них, ничего не существовало». Так мне сказала эта великая женщина, великая спортсменка, и я ей за это очень благодарен.
– Говорить – одно. А потом претензии начинаются…
– Из-за полученных на «Короле ринга» травм (меня не покалечили, как писала желтая пресса, но ребра действительно болят) я, к сожалению, могу спать сейчас только на спине. И даже не имею возможности обнять любимую так, как делал это всегда. Марина относится с пониманием.
Вообще, я с удовольствием отмечаю, как проявляются нежные качества в этой женщине, которую раньше называли «железной леди». Видели бы вы, как она жалеет меня после боя. Я говорю: «Анисина, ты ли это?» Когда я бился на льду, мои ребра трещали, колени вспухали, она совершенно бесстрастно произносила: «Ничего, бывает и хуже. Давай на лед тренироваться». «Теперь же ты мне родной», – объясняет Маринка.
Еще Евгений Матвеев говорил, что на Руси только мужчина признавался в любви, а женщина говорила: «Я его жалею». Вот сейчас Анисина меня жалеет.
– Что вы посчитали нужным рассказать Марине о себе?
– Всё! Дабы избежать недоразумений. Хотя, когда мы только познакомились, она призналась, что не знает меня вообще. Я ответил взаимностью: «В последнее время я был далек от спорта». «А я – от России», – парировала Маринка. Но при первом же свидании на льду я спросил, замужем ли она. Узнав, что свободна, высказал пожелание, чтобы она родила мне такую же зеленоглазую дочку. Естественно, я хулиганил. Но флиртовал сразу на том уровне, который не принят. Я Овен и Бык, сразу напрямую иду.
Когда я увидел, как у нее на льду загорелись глаза, сразу влюбился. Помню, она покачала головой: «Боже, вы не умеете кататься! Вы же сказали, что умеете стоять на коньках…» Правильно, я сказал продюсерам, что стою на льду как бог. Но меня не спрашивали, умею ли я ездить. «Ой, у вас центр тяжести между ног», – заметила Марина. Я говорю: «А где он должен быть у ортодоксального мужика?» – «Нет, нужно, чтобы на одну ногу, на другую». Это было толчком, чтобы я написал хулиганское стихотворение… Ну, не буду – теще обещал.
– Здорово вас застращали.
– Понимаете, Марина сделала то, что не удавалось другим женщинам: укротить буяна и перевести буйство в созидательное русло. С Яной я проходил период аскезы, святости – реально 7 лет не ел мяса и рыбы, каждый день молился, проходил очистительные практики. Это классно, но оторвано от реальной жизни.
Встреча с Мариной помогла мне адаптировать высокие идеи для массового сознания, при этом оставаясь интересным интеллектуалам. Теперь моя задача – донести их до людей. Издательство, куда я принес свои стихи, выпустило два моих сборника. «Больше не можем, – сказали они. – Бульварные романы расходятся лучше. Вот если бы вы были в шоубизнесе, ваше имя мелькало – и стихи ваши были бы более востребованы». Чтобы привлечь внимание к идеям, которые без физического продавливания выхода найти не могут, я и согласился на «Короля ринга».
– То есть Никита Джигурда сдался?
– Нет!
– Принял условия игры?
– Да! Я перестал бороться с драконом. Но если бы мне 5 лет назад предложили такое, я бы счел, что это дьявол меня искушает и зовет поклониться.

Актеры – не проститутки

– Как перенесли уход Хмельницкого, который, по вашим словам, первым из друзей Высоцкого признал в вас его продолжателя?
– Борис – единственное звено, которое соединяло друзей Высоцкого, катящих бочки друг на друга. Когда праздновали 70-летие Высоцкого, Боря уже не вставал с постели. Я вдруг увидел пустоту: огромное количество людей, знавших Высоцкого, сидели в ресторане Дома кино и не могли собраться воедино. Каждый сидел выпивал сам по себе. Боря выходил раньше: «Ребята, давайте выпьем за Володю! За Гену Шпаликова! За тех, кто ушел!» И все соединяли бокалы. Нет Бори – и никто не берет на себя смелость выйти.
– И тут вы, наверное, спасли положение.
– Может, это и прозвучит нескромно, но «если не я, то кто»? Ко мне обратилась Валерия Гущина, директор актерской гильдии: «Никита, выйди, произнеси тост». Я говорю: «Чего я? Тут есть уважаемые люди». «Они не хотят», – объяснила она.
И я вышел, преодолевая себя. Зная, что не все ценители Высоцкого любят меня, зато меня любит Боря Хмельницкий. Зная, что за мной Никита Высоцкий, с которым мы регулярно ездим на гастроли – он читает стихи, а я пою. Зная, что у меня есть поддержка простых людей, которую я ощущал в 80-е, когда пел Высоцкого на площади Независимости в Киеве и на Ваганьково, а сейчас чувствую на стадионах.
Естественно, меня сначала никто не слушал: всегда выходил Боря, а тут «какой-то Джигурда». И пришлось рявкнуть в микрофон и сказать по матушке: мы собрались тут не жрать и бухать, а помянуть Владимира Высоцкого, выпить за здоровье Бори.
Я тогда не знал, что он не встает. Звоню ему: «Боренька, как ты?» – «Всё классно! Не пришел на вечер, чтобы меня худым не видели. Но среди своих появлюсь». Я к Панкратову-Черному: «Боря сейчас придет». «Какой придет, – отмахнулся Сашка. – Он прикован».
– Ему ведь предлагали операцию.
– Да, но для этого Боря должен был бросить пить, курить, так интенсивно общаться с друзьями… То есть перестать быть собой. У него была колоссальная сила духа, которая пробивала себе дорогу, несмотря на сложности. Надо защищать душу, иначе ее затопчут. Мне сейчас ринг дает такую возможность. Пусть побьют, пусть нос сломают. Зато я, как герой «Пролетая над гнездом кукушки», смогу сказать: «Ребят, ну я хоть попробовал…»
– Почему антрепризу предпочитаете стационарному театру?
– Государственный театр – это жесткая дисциплина при отсутствии адекватного вознаграждения за каторжный труд. Мне в любой момент могут предложить концерт, съемку, корпоративную вечеринку, на которых я буду петь свои песни и получать за это реальные деньги. Работать в государственном театре просто невыгодно.
К тому же в антрепризе свободы и творчества гораздо больше. Например, 2 июля на сцене Театра сатиры пройдет премьера спектакля «Каникулы президента». Действие происходит в таежной избушке, куда в результате поломки вертолета попадает глава государства. Пьеса написана талантливо, с юмором, да еще и в стихах. Это не примитивная агитка, а героическая комедия, в которой дается слово и диссиденту, и поэту, и президенту, и народу.
Кроме меня, в спектакле участвуют Алексей Ягудин, Станислав Дужников, Зоя Кайдановская. Мне предложили роль 80-летнего старика – сибирского поэта из бывших дворян, пишущего остросоциальные стихи. Я с радостью согласился: меня ведь мало знают как характерного актера.
– Вы свою главную роль в кино сыграли?
– Безусловно, нет. Говорят, что актерская профессия – женская, проституционная. Ничего подобного! Зависит от человека. Я всегда исполнял те роли, которые хотел. Первый мой фильм – «Раненые камни». Я играл горца-воина. Потом князь Курбский в «Иване Федорове», атаман Иван Кольцо в «Ермаке», летчик Курлыгин в «Любить по-русски», король Карл XII в «Молитве за гетмана Мазепу»…
– И Огненный Гром в «Короле ринга».
– Я должен был соглашаться на проект, ибо нужно соединить экранный образ с жизненным. Другое дело, что я тоньше, глубже, чем мои герои, но замкнуть систему и показать молодняку, что и в нашем поколении есть крутые ребята, тоже надо.
Правда, не в крутизне дело. Так получается, что мои философские, эзотерические проекты, стихи, песни в системе шоубизнеса признаются неформатом. Трижды шоубизнес предлагал мне войти в него, но я отказывался. Пока я не находил продюсера, который бы согласился на эксперимент, который имел место у «Битлз», «Роллинг Стоунз», сочетавших глубокие песни с прибылью. У нас такой пример – Земфира. Антигламурная, но эстетичная в том, что поет. И я реально верю ей, а не напомаженным, расфуфыренным девицам с большой грудью, у которых внутри – пустота.
– С такой привередливостью денег не заработаешь.
– Я не против денег, но считаю, что можно сочетать их с удовольствием от процесса. Да, я разборчив в ролях. Хотел бы участвовать в достойном проекте, а не каком-нибудь сериале. Не потому, что придется при этом предать себя – я к этому сейчас проще отношусь. Но только ради своей сверхзадачи, а не денег я готов взаимодействовать с драконом. Причем это не такое с ним сотрудничество, что я держу фигу в кармане.
Я реально понял, что нужно полюбить врага.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания