Новости дня

23 апреля, вторник

22 апреля, понедельник
















21 апреля, воскресенье
















20 апреля, суббота












"Больше всего хочется узнать, где она сейчас". Вспоминая Раису Горбачеву

«Собеседник+» №03-2019

Михаил и Раиса Горбачевы
Михаил и Раиса Горбачевы

Так писали зарубежные газеты о Раисе Максимовне Горбачевой, первой из жен руководителей СССР, кто не скрывался в тени мужа.

Внутри же страны мнения о ней резко разделялись. Одни считали ее эталоном второй половины главы государства – образованной, умной, элегантной, любящей и любимой. Другие – капризной, злопамятной, властной, амбициозной.

Правда, видимо, в том, что она была истинной женщиной – бесконечно разной. По крайней мере, именно такой предстает Горбачева в воспоминаниях знавших ее людей.

Студенческая свадьба

– Первая встреча – на вечере танцев в студенческом клубе Стромынки, – вспоминала в одном из интервью Раиса Максимовна. – Михаил Сергеевич пришел со своими друзьями. Мы долго дружили, прежде чем поженились (осенью 1953-го. – Ред.)... Наши отношения с самого начала были восприняты нами как естественная, неотъемлемая часть нашей судьбы. Мы поняли, что друг без друга она немыслима, наша жизнь. Наше чувство было самой нашей жизнью.

И едва ли она лукавила. Горбачев постоянно, даже в короткой разлуке, писал ей письма. Без нее он чувствовал себя потерянным. И какие теплые это были письма!

– Все 52 письма сожгла, – признался как-то Михаил Сергеевич, – которые берегла всю жизнь. После Фороса.

Она управляла? Она командовала?

Влияла или нет Раиса Максимовна на политику? Вопрос, которым историки задаются до сих пор.

– Родители при мне вели себя всегда очень сдержанно, без внешнего проявления любви, – рассказывала дочь Горбачевых Ирина Вирганская. – Но было взаимопроникновение. Это когда папа приезжает с работы и вся семья слушает про овец и про то, где что сгорело и куда он с кем ездил и с кем говорил... Мама вернулась с кафедры, и начинается: такой студент, сякой студент... И я – про себя... Все жили одной жизнью, хотя, конечно, у папы и мамы в их профессиях происходило и что-то отдельное, личное. И когда мы стали «кремлевской семьей», абсолютно ничего не изменилось. Но те решения, которые были политическими, в семье не обсуждались. Обсуждались эмоции, реакции, ощущения, переживания. Но все можно вырвать из контекста и тут же опошлить. Так опошлили всё – и этот миф до сих пор живой – о Раисе Максимовне. Она решила! Она управляла! Она командовала! Но не было этого у мамы.

Раиса Максимовна – «страшная слабина, опасная для его авторитета»

Несколько иначе оценивали влияние первой леди на супруга в его окружении. Вот, к примеру, как описывает выступление патрона на важной XIX партконференции в 1988-м в своих дневниках его помощник в 1986–1991 годах Анатолий Черняев:

«Ему бы встать выше схватки Лигачев – Ельцин. А он треть заключительного слова посвятил Ельцину. Мне рассказал Яковлев (Александр Николаевич, член политбюро ЦК КПСС. – Ред.), что М.С. не хотел говорить о Ельцине и вроде бы в задней комнате в перерыве рассуждал с членами политбюро в этом духе. Но вдруг вошла Р.М. и начала возмущенно поносить Ельцина. И что «это нельзя так оставлять». И вопрос был решен».

«Влияние Р.М. сказывается и в другом, – продолжает записки Черняев. – М.С. едет в Польшу. В списке сопровождающих, подготовленном Медведевым (Владимир Тимофеевич, начальник охраны Горбачева. – Ред.), отделом науки и Яковлевым, значился академик Д. С. Лихачев. Там был и Сагдеев. Не думаю, что список составлялся без ведома М.С. И вдруг он вычеркивает и того, и другого. И предлагает... Бондарева. И это несмотря на то, что ему сообщили, что оба академика собрали чемоданы и очень польщены таким доверием... В ответ на наше «нехорошо получилось»... М.С. был тверд. К чести Медведева, он решительно уперся против Бондарева и не допустил его включения: поляки не поймут... Но академиков из списка убрали. Подозреваю, что это тоже работа Р.М., которой Лихачев, ее «начальник» по Культурному фонду, видимо, чем-то не угодил. Страшная слабина в этом пункте (Р.М.) у М.С. и опасная для его авторитета».

Трудно заподозрить Черняева в желании очернить бывшего босса – фронтовик, в 1991-м он был рядом с семьей Горбачева все три дня форосского заточения, не бросил президента СССР и потом. А с 1992-го и до самой своей смерти работал в Горбачев-фонде.

Возвращение к Богу

Майкл Моргулис, президент фонда «Духовная дипломатия при ООН», рассказывал, как впервые встретился с Горбачевым в 1990-м в Кремле, а после приема беседовал с Раисой Максимовной.

«Она сидит на диванчике, зорко смотрит вокруг. На ней темно-розовый скромный костюм. Вспоминает, что смотрит мои еженедельные телепрограммы «Возвращение к Богу», качает головой:

– Вы так интересно обо всем рассказываете. Но если бы еще о Боге меньше говорили, вообще было бы хорошо.

– Если не о Боге говорить, то зачем мне по ТВ выступать?

– Как преподаватель философии не могу с вами согласиться. Можно говорить о духовности, но без упоминания Бога...

Когда спустя несколько лет Раиса Максимовна умирала от лейкемии, она часто повторяла слова: «Господь... Господи... Слава Тебе...» Так рассказывали ее близкие, – заканчивает свою историю г-н Моргулис. – Спустя год после ее смерти Михаил Сергеевич увидел меня в дипломатическом зале аэропорта, подошел и сказал на ухо: «Больше всего хочется узнать, где она сейчас».

Страшный август

«Дед Раисы Максимовны был крестьянином, – рассказывала исполнительный директор Горбачев-фонда Ольга Здравомыслова в книге «Горбачев в жизни». – Его арестовали как «врага народа» и расстреляли 20 августа 1937-го. Бабушку изгнали соседи. Она умирала на глазах всей деревни от голода и горя. И никто ей не помог.

Ровно 54 года спустя, 20 августа 1991-го, в путч Раису Максимовну поразило и испугало совпадение этих дат. Ночью там, в Форосе, она никак не могла уснуть, а когда врач предлагал ей снотворное, отказывалась: «Я боюсь, что усну, потом проснусь где-нибудь в другом месте, далеко отсюда, а все убиты – и девочки тоже». (На Форосе в те дни были не только супруги Горбачевы, но и их дочь с мужем и ребенком. – Ред.)

– Отставка, правда, была очень тяжелой, – вспоминала в интервью в 2011-м дочь Горбачевых Ирина Вирганская. – Особенно в начале 1990-х. Все эти суды, травля, выселения фонда. Мама больная... После Фороса она была с такими проблемами... Не только рука отнялась, еще и ослепла. Ну, в общем, масса была проблем, и финансовых в том числе. Пенсия у папы, как помню, в пересчете составляла 4$. А в стране какая ситуация? Все плохо, и «во всем виноват Горбачев»...

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник+» №03-2019 под заголовком «"Коммунистическая леди с парижским шиком"».

поделиться:


Колумнисты


Читайте также