Новости дня

22 октября, воскресенье























21 октября, суббота





















Президент помогает успокоиться. Откуда у "прямой линии" рекордные рейтинги


Политолог объяснил, почему «Прямая линия» с Путиным действует на россиян, как хорошее успокоительное.

Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) провел традиционный опрос по итогам «Прямой линии» с президентом Владиром Путиным, которая состоялась 15 июня. Как утверждают социологи, в этом году за беседой главы государства с народом следило рекордное количество человек. 66% опрошенных заявили, что знакомы с содержанием «Прямой линии». Из них 11% посмотрели эфир с начала до конца, а 24% видели отрывки трансляции.

Sobesednik.ru решил выяснить, с чем связан возросший интерес россиян к уже привычному формату общения президента с народом.

Свои предположения на этот счет в интервью изданию высказал политолог, руководитель «Политической экспертной группы» Константин Калачев. По его мнению, люди больше всего ждали от Путина стабильности – ее они и получили.

– Во-первых, это последняя «Прямая линия» перед президентскими выборами, – отметил эксперт. – Уже это могло вызывать интерес, потому что кто-то мог предполагать и надеяться, что там прозвучит повестка следующего президентства, то есть что нам Владимир Владимирович Путин обещает на следующие шесть лет. Во-вторых, далеко не все включающие телевизор глубоко погружаются в тематику «Прямой линии» – у кого-то это идет просто фоном. Понимаете, это уже традиция, ритуал, как просмотр «Иронии судьбы» перед Новым годом. Например, у моих родителей она [«Прямая линия»] шла просто фоном. Я специально у мамы интересовался: включила – и занималась обедом. А в-третьих, все-таки понятно, что последние годы вогнали россиян в состояние тревожности.

– Какие проблемы взволновали население больше всего?

– Нагнетания было много – по поводу России в кольце врагов, изоляции, наступления архаики, возможности большой или маленькой войны и так далее. Я думаю, что эта тревожность тоже отражается на просмотрах. Для многих это сеанс психотерапии: причем даже не поиск средств повышения социального оптимизма, а по принципу «не было бы хуже» – посмотреть и убедиться: все в порядке. Президент спокоен, за экономику особо не переживает, рецессия закончилась, выходим на рост, в отношениях с внешним миром все по-прежнему – во всяком случае, хуже не стало. Я думаю, что «Прямая линия» – это отражение запроса на стабильность.

– По данным опроса ВЦИОМ, 88% россиян в этом году остались довольны ответами президента. Значит, «гипноз» сработал?

– Да, потому что на самом деле ответы забываются, остаются впечатления, ощущения. Спокойный президент лучше президента беспокойного. Агрессивной риторики не было. Президент транслировал спокойствие, и это спокойствие передается людям. И потом, давайте все-таки исходить из того, что ответ на этот вопрос заложен в самом вопросе. Люди дают социально одобряемые ответы. «Вас удовлетворила "Прямая линия" президента?» – «Да, удовлетворила»: «Я не смотрел, но скажу "да", или даже смотрел, но ничего такого, что вызвало бы у меня резкий протест, не было – уже хорошо».

– Чего люди больше всего ждали от этой «Прямой линии»?

– Я думаю, главное ожидание, которое сейчас является доминирующим, это отнюдь не запрос на то, чтобы были какие-то быстрые реальные улучшения. Это запрос на то, чтобы не было хуже. Хотя социальное самочувствие в стране падает, люди сами себя успокаивают, и президент им в этом помогает. Конечно, может быть, психотерапевтический эффект этих «Прямых линий» уже не так высок, как раньше – есть предел возможного, но как средство успокоения это все по-прежнему работает. Тревоги президент ведь не нагнетал. Все, что он говорил, звучало успокаивающе и даже убаюкиваеще – в зале некоторые готовы были заснуть. Санкции и контрсанкции только на пользу, экономика вышла из рецессии, деньги выделяются. Есть проблемы на муниципальном и региональном уровне, на федеральном уровне каких-то серьезных проблем нет. Я думаю, неудовлетворенность будет тогда, когда запрос на перемены в обществе будет не у меньшинства, а у большинства, – подытожил политолог.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания