Новости дня

20 октября, пятница












































Михаил Федотов – о том, что нужно менять в законе о митингах


Какие изменения нужны российским законам о митингах после протестов 26 марта, узнал Sobesednik.ru у Михаила Федотова:

— Этой темой Совет действительно занимается давно, — говорит глава Совета по правам человека (СПЧ) при президенте Михаил Федотов. — Еще 1 февраля 2011 года на встрече с президентом (тогда этот пост занимал Дмитрий Медведев) мы поднимали вопрос о несовершенстве закона о митингах, шествиях, демонстрациях и пикетированиях. Позднее, после массовых выступлений граждан на проспекте Сахарова и Болотной площади в Москве, власть подготовила изменения в этот закон, а также в Кодекс об административных правонарушениях (КоАП). Но это были вовсе не те поправки, которых мы ждали. Тогда мы привлекли видных специалистов в области административного права, и они вместе с членами Совета подготовили большое экспертное заключение, которое мы направили в администрацию президента.

В этом документе мы касались как самого закона, так и правоприменительной практики по делам об административной ответственности за нарушение порядка проведения публичных мероприятий. В частности, речь шла о том, что видеоматериалы должны быть допустимыми и даже обязательными доказательствами по таким делам.

Президент тогда нам сказал: да, я согласен, что видеоматериалы могут быть важным доказательством в подобных случаях для суда. Но никаких изменений в КоАП после этого так и не было внесено.

Сейчас события 26 марта подвигли нас к тому, чтобы вернуться к этой проблематике.

— А разве видео не используются в судах? И, к слову, не так уж это бесспорно. В таком деликатном деле, как дела по митингам, видео-доказательства могут сыграть достаточно печальную роль. Опознать человека на таких записях достаточно сложно. Но в итоге, например, один из участников событий на Болотной осужден именно по ним, хотя все эксперты в один голос твердят: это не он на видеосъемке.

— Это разные вещи. Одно дело — уголовный процесс. А я веду речь о производстве по делам об административной ответственности. Разные законы — разные правила.

В чем здесь проблема? Кодекс (КоАП) гласит: доказательствами могут быть любые фактические данные, которые устанавливаются — дальше идет перечисление — протоколом, объяснением нарушителя, заключением эксперта, вещественными доказательствами, показания специальных технических средств... Ни о каких видеоматериалах там речь не идет.

Под показания технических средств видеозаписи не подходят, так как видеокамера — это не измерительный прибор. Под вещественные доказательства они тоже не подходят. Вещдоки — это орудия совершения или предметы административного правонарушения, в том числе носящие его следы.

В общем, сегодня в КоАП для видеозаписи нет места. Единственный случай, когда кодекс говорит о видеозаписях — когда речь идет о нарушениях правил дорожного движения. Вот там да — если нарушение ПДД зафиксировано с помощью средств видеофиксации, работающих в автоматическом режиме, это уже не просто доказательство, а супердоказательство. Потому что оно отменяет даже презумпцию невиновности: если, например, видеокамера зафиксировала превышение скорости, то владелец автомобиля обязан доказывать свою невиновность.

— Сейчас ваше предложение об изменении закона будет рассматриваться Госдумой?

— Пока до этого далеко. Про те материалы, которые были переданы нами в 2012-м, все давно забыли. Так что сейчас вся работа — по новой. В конце марта мы проводили специальное заседание постоянной комиссии по гражданским свободам и гражданской активности, которую возглавляет Николай Сванидзе. Эта комиссия приняла решение: будем запрашивать всю информацию, касающуюся несогласованных массовых мероприятий 26 марта, в МВД, в прокуратуре, у местных властей, в правительстве Москвы, Санкт-Петербурга, Воронежа... И только на основе скрупулезного анализа всех собранных материалов комиссия подготовит свои рекомендации и предложения.

В рамках этой работы мы предложим и некоторые меры по совершенствованию КоАП, а также закона о митингах, шествиях и других публичных мероприятиях. В нем тоже очень много неточностей и пробелов. Например, если вы посмотрите, как в нем определяется понятие «собрание», то поймете, что даже заседание вузовской кафедры подпадает под требования этого закона, так как это публичное мероприятие. Подобную путаницу нужно устранить.

Кроме того, надо вводить специальные нормы, которые касаются так называемых «гайд-парков». Нужно определять, где может быть гайд-парк, где не может быть. Имеющегося в законе указания на то, что такие специально отведенные места должны вмещать не менее ста человек, явно недостаточно.

— Но ведь, кажется, это было определено: по крайней мере, в Москве под это выделяли два места...

— Я говорю не о московском законе, а о федеральном. Дело-то ведь не в том, выделено место или нет. А в том, что даже в месте, отведенном властью под гайд-парк, действуют общие правила, которые установлены федеральным законом для митингов. И возникает странная ситуация, когда вы должны согласовывать по общим правилам публичные мероприятия, даже если они проходят в гайд-парке.

Сейчас мы в очередной раз столкнулись с проблемой отсутствия дифференциации правил проведения публичных акций. Произошла трагедия в Петербурге, люди хотят выйти на улицу и выразить свою солидарность с жертвами теракта, выразить свой протест против терроризма. Но этого сделать нельзя, потому что по закону полагается подать уведомление не ранее чем за 15 дней и не позднее чем за 10 дней. И отговорки, что это, дескать, не политическая акция, не проходят: они никак не соответствуют тому, что написано в законе.

Для действующего сегодня закона не имеет значения, проходит ли акция политическая, экологическая, против терроризма или в защиту животных... С точки зрения закона это совершенно одинаково. Я считаю, что такой закон надо серьезно корректировать — уточнять формулировки, совершенствовать механизм правового регулирования. Тем более, что в 2012 году, когда мы обсуждали этот вопрос с президентом Путиным, он сказал: давайте пока примем закон как он есть, а потом, если увидим, что он нуждается в корректировке, то мы его доработаем.

— Пока это не очень получается.

— Пока — не получается. Но нас это не останавливает.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания