Новости дня

18 декабря, понедельник








































17 декабря, воскресенье





Вывод из Сирии. Чего же добилась Россия за 168 дней войны?

«Собеседник» №11-2016

Чего добилась Россия за 168 дней военной операции на Ближнем Востоке, вместе с экспертами проанализировал Sobesednik.ru.

Мы попросили экспертов проанализировать выигрыши и проигрыши российской кампании в Сирии.

Расклад сил в Сирии от арабиста Леонида Исаева, ст. преподавателя департамента политической науки ВШЭ:

– Сейчас всем ясно: Асад в Сирии останется, но никто из противоборствующих сил не сможет рассматривать страну как сферу исключительно своих интересов. Следовательно, нужно делить этот пирог. И оппозиционные группировки (более 100 формирований сложили оружие), которые сейчас подписывают соглашения с правительственными силами – это те, кто хочет участвовать в дележке. Они понимают: если процесс идет в рамках российско-американских договоренностей, в нем надо присутствовать.

Кое-какие свои интересы отстояла Турция – в частности, через лояльные к туркам группировки удерживается Алеппо. Плюс у них есть структуры на территории Ирака, которые участвовали в конфликте и теперь сидят на переговорах в Женеве. Турция будет пытаться закрепить некую зону влияния (например место проживания туркоманов).

Есть еще Иран, который вой­сками помогал Асаду. Но если РФ Асад попросил о военной помощи официально, с Ираном другая ситуация. Если бы Асад официально обратился к Ирану, Турция бы тут же ввела свои войска. Так что Асад это явно сделал, но тихо. И тот факт, что он дотянул до осени 2015-го, во многом заслуга иранцев.

Леонид Исаев / архив редакции

Сейчас главный вопрос – что это будет за государство и какую роль в нем будет играть Асад. При этом обо всей стране речи уже не идет – под контролем ИГ (запрещено в РФ) осталась немалая ее часть. Не уверен и в том, что Сирия останется централизованной. Хотя у сирийцев острое неприятие идеи федерализации. Аналогичные причины – в основе йеменского, иракского конфликтов и вообще всех самых сложных и кровавых конфликтов на Ближнем Востоке.

Что касается России. Участие в сирийском конфликте – единственная возможность для России сесть за стол переговоров с США, наш канал постоянных коммуникаций с Западом. И эта задача блестяще выполнена. Но если с силой русского оружия считаются, то с дипломатическими доводами России – нет. Так что сейчас задача-максимум – конвертировать военные успехи в дипломатические.

Цифра

33 млрд рублей потратила, по словам Путина, Россия на военную операцию в Сирии.

Смотр русского оружия оценил генерал-полковник Эдуард Воробьев, некогда первый зам главкома Сухопутных в­ойск РФ:

– Один из главных принципов подготовки любых видов войск – учить тому, что необходимо на войне. Тут ничего нет лучше реальной боевой обстановки. В этом смысле Сирия – хороший опыт. С одной стороны, наши воен­ные были в достаточной безо­пасности, с другой – не только проверили в деле их подготовку, но и испытали новую технику. Отсюда и пуски из Каспийского моря. На глазах у всего мира дальность пуска более 2 тыс. км при очень высоком попадании... Это было сильно! К удивлению многих, наши разработки оказались очень эффективными, а некоторые и вовсе уникальными. Так что военная операция в Сирии – это еще и демонстрация наших возможностей.

Ведь сколько лет мир твердил, что у нас экономика разорвана в клочки и российские ВС давно уже ничего из себя не представляют. Вдруг оказалось: все совсем не так. И теперь одни западные военные говорят, что Россия – это угроза миру №1, другие удивляются, как нам удалось так вырасти в военном плане. Каждый делает свои выводы.

Эдуард Воробьев / архив редакции

Россия, кроме того, показала, что она не изолирована (т.е. без нее не удастся разруливать главные мировые вызовы). Ведь Асада никто уже в упор не видел. Но за 168 дней Россия полностью изменила ситуацию на Ближнем Востоке, и теперь всем ясно: без Асада навести в Сирии порядок невозможно.

Президент Путин на днях озвучил затраты на эту кампанию и отметил, что деньги эти – в основном из бюджета Минобороны. Это похоже на правду. Сэкономили на крупномасштабных учениях (провели «для Турции» и т.д., но в целом сократили). Частично, думаю, пустили и те средства, что выделялись на индивидуальную боевую подготовку, а также на подготовку взводов, батальонов, бригад... Такое бывало и в то время, когда я служил. Что касается расходов на топливо, боеприпасы, оплату личному составу и т.д. – уверяю вас, обычно это сотая доля по сравнению с остальными расходами.

Политический аспект рассмотрел политолог Федор Лукь­янов, главред журнала «Россия в глобальной политике»:

– Никаког­о смягчения в отношениях России с Западом по итогам сирийской кампании нет. Единственное, что важно для Европы – беженцы. Но от военных действий в Сирии динамика их потока почти не зависит. С Ближнего Востока (а не только из Сирии) люди бегут в Европу по более глубоким причинам: не верят, что у них дома все будет хорошо.

Отношения с Турцией. У меня не было ощущения, что турки решатся вводить войска в Сирию. Но вероятность такая все же была. Выведя свои вой-ска, Россия предотвратила гипотетическую возможность нашего прямого столкновения. В остальном нет никаких причин считать, что отношения смягчатся. Тут не только политика – сбитый самолет Путин считает личным оскорблением. И как будет развиваться ситуация, больше зависит от России, чем от Турции (она уже посылала сигналы о примирении, но ответа на них не последовало).

Отношения с США. Становится уже нормой, что в конкретной ситуации, если интересы совпадают, мы можем плодо-творно взаимодействовать – так было по химоружию в 2013-м, так и сейчас. Но это совсем не значит, что в остальном мы сможем договориться. Так что не стоит думать, что это приведет к отмене санкций или чего еще.

Отдельный важный игрок – Саудовская Аравия: от нее зависит большая часть сирийской оппозиции. И то, что перемирие поддерживается, означает: в СА идет некий дипломатический процесс. Без этого не было бы никакого перемирия. Но следующая фаза – политическая, на переговорах в Женеве. Посмотрим, что будет.

Федор Лукь­янов / архив редакции

Россия сделала очень много – благодаря ее вмешательству стало ясно: оппозиция в Сирии не выиграет. А выведя войска, Россия тем самым дистанцировалась от Асада. То есть стороны конфликта получили сигнал: придется договариваться. В результате переговоры в Женеве стали более дееспособными (до этого никто и не помышлял, что Асад и оппозиционные силы смогут начать договариваться). Но именно поэтому отношения между Россией и Саудовской Аравией сейчас более важны, чем отношения между РФ и США. А они так себе.

Вывод войск, кстати, стал даже более важным шагом, чем их ввод: на Ближнем Востоке большим странам всегда важнее вовремя уйти. И еще – как уйти. Есть две модели поведения. США ушли из Ирака полностью, в итоге там образовалось ИГ. А из Афганистана они ушли частично, и там совсем другая ситуация. Нам нужно придерживаться второй модели. Так что две наши военные базы в Сирии – правильное решение. Что, к слову, вовсе не значит, что Кремль поддерживает Асада. Ему уже дали понять: костьми за него ложиться не будем. И в этом нет ничего удивительного.

Ведь, в сущности, чем было для России вмешательство в сирийский вопрос? Вспомните, до этого все говорили только об Украине – а прорывного тут ничего не могло быть. При этом для мирового сообщества Украина – вопрос все же периферийный. А вот Ближний Восток – дело другое. И важно было то, что Россия от периферийной темы вдруг перешла к центральной. И ей удалось доказать, что она – мировой игрок, продемонстрировав военный потенциал (который многих удивил), умение его применять и, главное, точный расчет, когда надо выходить из конфликта.

Но этим международный статус, увы, не исчерпывается. И пока у нас низкий уровень экономики, мы не можем претендовать на место в верхних эшелонах мировой политики.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания