Новости дня

20 января, суббота





19 января, пятница












18 января, четверг




























Почему "Эхо Москвы" живо, несмотря на все скандалы


Виктор Чернов / Russian Look

Журналист «Эха Москвы» Александр Плющев 6 ноября узнал, что уволен. Позднее об этом узнал единственный человек, который мог его уволить согласно Уставу радиостанции — главный редактор Алексей Венедиктов. Распоряжение о расторжении контракта с Плющевым не признают и готовы пойти на принцип — равно как и представители владельца, давшие указание избавиться от журналиста.

История с увольнением (незаконным, спору нет) Александра Плющева с «Эха Москвы» — уникальная и в то же время именно поэтому типично российская. В последнее время у нас в России вообще всё стало такое — в последний раз и в единственном экземпляре.

Благодаря своему с умом и расчётом составленному Уставу родом совсем уж не из нынешних времён «Эхо Москвы» остаётся радиостанцией, где даже при желании совершенно невозможно найти крайнего и назначить «стрелочника». Вернее, роль эту добровольно берёт на cебя главный редактор Алексей Венедиктов.

[:same:]

Он не устаёт говорить, что в его понимании главред должен не обеспечивать передачу давления от владельцев (которые, суфлирует шёпотом из будки Закон о СМИ, вообще не имеют права вмешиваться в редакционную политику), а скорее напротив — амортизировать это давление, чтобы журналисты не «зажимались» и не боялись делать свою работу.

При этом, думается, ни у кого нет сомнений, что Венедиктов в этой своей убеждённости на таком уровне уникален. Конечно, у него немало коллег и соратников, однако фактически он работает не главным редактором «Эха Москвы» — по крайней мере, не просто заполняет своей фамилией имярек этой должности. Ему нет нужды ни перефразировать французского Короля-Солнце, говоря «"Эхо Москвы" — это я!», ни отнекиваться: он работает Венедиктовым, как Гай Юлий Цезарь был Цезарем, а остальные после него — тоже, но с маленькой буквы, в смысле нарицательном.

Первым российским университетом был, как известно, человек из плоти и крови — Михаил Ломоносов. С тех пор прошло немало лет, но вот что-то опять так ведётся, что не огранизации, а конкретные персоны становятся у нас институтами — институтами гражданского общества.

[:rsame:]

Президент. Лидер левой оппозиции в парламенте. Лидер крайне правой оппозиции в парламенте. Лидер невнятной оппозиции в парламенте. Блогер-разоблачитель, гонимый властью. Опальный эмигрант, готовый вкладывать в будущую страну, в которую сможет без страха возвратиться. Рокер-правдоруб. Витиеватый рокер-философ. Рокер, чья эстетская брезгливость иной раз делает его правдорубом поневоле. Можно долго перечислять сюжетообразующие роли в современном российском обществе, вакантных среди них всё равно нет и не предвидится, и эти люди не высматривают на горизонте молодую шпану.

Не потому, что её нет. Просто поныне твоё большое и трудное дело стоит в России будет стоять лишь до тех пор, пока ты его подпираешь собой подобно атланту. Когда-то, наверное, именно это называлось «Не стоит село без праведника». Конечно, в контексте скандала вокруг Александра Плющева вспоминать именно эту фразу несколько неловко: те, кто уволил журналиста, не имея на это никаких прав и полномочий, туманно ссылаются на попрание им «всех возможных норм морали». (Кто-то кстати вспомнил, что самого Михаила Лесина в 2009 году Дмитрий Медведев уволил за «несоблюдение этики госслужащего».)

Пусть так, только мы в «Собеседнике» как всегда призываем смотреть на проблему шире и обсуждать не людей и не поступки, кто чего сказал и сделал, а идеи. И сколько бы либеральные в массе своей комментаторы «Эха» не склоняли на все лады фразу «Есть Путин — есть Россия, нет Путина — нет России», невозможно не видеть, что само «Эхо», равно как любое стоящее начинание в России, держится на ком-то конкретном. На ком-то двужильном и харизматичном, со связями и знакомствами, но ещё с принципами и убеждениями. Последние могут быть разными, и относиться к ним можно по-разному, но суть не меняется. Всё, что ещё живо, повторяет структуру управления государством и структуру существования страны, словно фрактал: батька на ногах — и дом стоит, а не будет батьки — и последыши по миру пойдут.

Есть мнение, что такой выморочный вождизм — естественное и единственно возможное состояние доя человеческих объединений. Но есть и мнение, что так устраивать своё дело не нужно ни в коем случае, если только не планируешь унести его с собой в могилу. При условии, конечно, что у тебя есть выбор. Но когда от постоянных попыток найти крайнего и «потянуть за ниточку» приходится защищаться, делая крайним самого центрового, самого страшного и большого, — обычно выбора уже нет.

 

 

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания