Новости дня

12 декабря, вторник



















11 декабря, понедельник


























Василий Якеменко: Власти придется проиграть

0

Организатор многих прокремлевских движений, четыре года руливший молодежной политикой, Василий Якеменко оставил пост главы Росмолодежи, отошел от «Наших», «Местных» и всего «путинюгенда». И заявил о создании своей «Партии власти» для «людей будущего». Насколько серьезные намерения скрываются под каламбуром, мы выясняли у самого Якеменко.

Кремлем одобрено

– Читала вашу фразу про «25 интервью – и не будет репутационных проблем». Этот пиар-план уже перевыполнили, наверное.

– Нет, это интервью 6-е.

– А кажется, вас так много…

– Это на фоне того, что раньше меня не было совсем. Но вообще у меня нет репутационных проблем. Я заказал соцопрос о моей узнаваемости в РФ. Так вот, 90% среднего класса не знают меня вообще. Из оставшихся 6% меня поддерживают, 4% оценивают негативно – вот только с ними проблемы.

– Но теперь-то вы заявили о себе. Люди полезут в интернет-досье, а там КАМАЗы, «акбарсы», «ликующая гопота».

– В своих нынешних интервью я даю ответы на вопросы, которые они увидят в Интернете. А дальше уже обычная история: верю – не верю.

– Прошел месяц с тех пор, как вы объявили о создании партии. Как развивались события?

– Я посетил несколько регионов, встречаясь с теми, кого я называю «людьми будущего». Это люди 20–40 лет, которым интересно было узнать об этом проекте. Также общался с губернаторами и не встретил у них никакого внутреннего протеста в отношении проекта.

– Как же, они ведь в большинстве конкуренты-едино­россы…

– Речь не шла о том, что они будут помогать мне административным ресурсом. Но в плане снижения политической напряженности в регионах им это интересно. И они не будут мешать тем людям, которые участвуют в проекте. О том же я говорил и предпринимателям. Что в этом проекте они смогут безопасно для себя и своего бизнеса говорить, что их не устраивает.

– Дали понять, что Путин все одобрил.

– Я говорил, что сегодня Кремлем одобрена необходимость политической площадки для людей, которых не устраивают существующие варианты.

– Раз ваш вариант одобрен, это очередной кремлевский проект.

– Его не делает Кремль, его даже не смогу делать я, и сам не буду там лидером. Проект будут делать участники, которым он необходим. Когда через несколько месяцев хотя бы 1000 человек соберутся на съезд.

– Вы говорили, что хотите привлечь средний класс, в том числе людей с Болотной. Вряд ли они пойдут под бренд «Партия власти».

– Почему нет? Лозунг на всех их митингах: «Мы здесь власть!» Эти люди хотят власти. И наша главная задача – взять власть, чтобы изменить социальную экологию в стране.

– Кого именно из оппозиции вы готовы пригласить?

– Там есть второй ряд невидимых пока людей. Немало предпринимателей с оборотами в несколько сот миллионов рублей, которые поняли, что выше они не прыгнут, их просто не пустят. Люди вроде бизнесмена Ашуркова, который якобы финансирует проекты Навального.

– Надеетесь переманить у него спонсора?

– Конечно, почему нет.

«Единая Россия» вечна»

– Ваши молодежные проекты придумывал Сурков. А с этим проектом вы советовались?

– Нет, потому что он не занимается больше политикой. У нас дружеское общение, мы можем обсудить события в стране. Но не так, чтобы он мне давал указания.

– Есть мнение, что и ваш уход из Росмолодежи – результат замены «сурковских» людьми нового замглавы президентской администрации Володина.

– Я о своем уходе сказал еще до ухода Суркова. Я ушел просто потому, что не решил поставленных задач. Молодежная политика – это такое надуманное понятие... Если задача стоит –  сделать молодого человека профессиональным, патриотичным, здоровым и веселым, тогда мне нужно отдать все. И образование, и медиаресурсы, и огромный аппарат должен быть. А мне давали 400 млн рублей в год на 30 млн молодых людей. Но это моя проблема. Я не смог доказать Кудрину, что могу эффективно использовать большие деньги. Я признал ошибку и ушел.

– Но если бы предложили хороший пост, неужели отказались бы?

– Если бы это было место, где я действительно мог бы что-то делать без значительного числа согласований. На госслужбе такая должность одна – президент.

– И с «Нашими» вы завязали. А там ведь также был замах на обновление власти.

– Там другое, там была задача кадровой революции. Подготовить новое поколение профессионалов вместо неэффективных чиновников. Эта задача решена не была. Но все же основная цель движения была политическая – не допустить «оранжевой революции». В манифесте движения 2005 года так и прописано. И когда в президентские выборы мы вошли с лозунгом «Нам есть что терять», это была повестка «Наших». Они ее задали, оформили, довели до 2012-го, и на этой повестке состоялись выборы и победил Путин.

– И теперь, говорят, «Наши» больше не нужны.

– Движение свою задачу выполнило. В стране политическая турбулентность очень высокая, страну будет еще много лет трясти, режим может слабеть, но у основной массы людей сейчас есть понимание, что революция – это нехорошо.

– «Оранжевая революция» – миф официальной пропаганды.

– Это спекулятивная технология, и угроза демонтажа режима в результате ее использования была. И есть! Если завтра нефть упадет хотя бы в два раза, люди выйдут на улицы без всяких Удальцовых. А если проблем не будет, то «Единая Россия» вечна.

– Но вы ведь якобы собираетесь ее потеснить?

– У ЕР при стабильной экономике всегда будет контрольный пакет. Потеснить – значит взять свою часть власти.

– Свой назначенный процент, как у КПРФ, ЛДПР и пр.?

– Я хотел бы быть не как все. Чтобы этот проект взял большинство. Но с точки зрения нормальной политической логики это невозможно. Есть три сценария – у нас будет 2% креативного класса. Весь средний класс – 15%. Или всё будет очень плохо, и за людьми с новым поведенческим стандартом пойдут остальные.

Ошибка Путина

– На средний класс претендует и Прохоров, его новый проект уже сравнивают с вашим. Не отнимет ли он и те 2–15%?

– Прохоров не сможет занять политическую позицию, потому что у него много денег. Он не сможет ответить на вопрос ребром, когда ответ может не понравиться, а он рискнет всё потерять.

– Что, его проект не одобрен Кремлем?

– Да нет, одобрен. Но Прохоров не свободен. Он не сможет усидеть на двух стульях. Он уже заявил, что не будет лидером своей партии. Поэтому там появляется сестра, 500 юристов...

– Но у вас вон тоже бизнес, пирожковую открыли…

– Ну, если вдруг этот проект не получится, мне нужна финансовая независимость. Я не хочу в 40 с лишним лет куда-то устраиваться на работу. У меня будет несколько сетей по кормежке. Бизнес у меня был и до этого.

– Какой?

– Чтобы я вам сказал – и там завтра были 100 человек журналистов? Ведь когда у Навального находят магазин, торгующий фальшивой водкой, где у него 25% доли, – это ничего. Ко мне другой подход.

– Но вы хотя бы меньше будете ассоциироваться с торговлей КАМАЗами совместно с преступными группами.

– В 94-м я работал с людьми, которые через 8 лет сели. И что? Я с ними торговал, это не значит, что я должен отвечать за их дальнейшие проблемы.

– Но вы были в учредителях фирмы этой ОПГ.

– Фактически в 1994 году я имел фирму по торговле КАМАЗами - с людьми, которые мне их поставляли. Вам необходимо доказать, что я был в учредителях? Что эта фирма была еще и юридически? Я не понимаю, в чем здесь разница, но пожалуйста: я не был в учредителях этой фирмы, но если бы и был, то тоже не видел бы в этом никакой проблемы.

– Хорошо. Тогда еще одна аналогия с Прохоровым. Вы-то сможете ответить на неудобный вопрос, пойти против Путина?

– Я лично против Путина никогда не пойду. Если он будет совершать вещи неадекватные, с точки зрения участников моей партии, и они решат возразить – их право. Я тоже встану в позицию выбора и приму свое решение... То есть я точно не выйду на баррикады. Но оппонировать буду. Я уже ему оппонирую созданием своей партии. Потому что мне непонятны многие вещи. Почему, например, нельзя было сделать эту вторую партию? Вместо скоморошной «Справедливой России». Хотя об этом говорили и Сурков, и другие. Это же ошибка, которая непонятно к чему привела.

– Да, почему вашу вторую партию придумали только в мае?

– Это такая политическая культура, боязнь проиграть. Когда власть поймет, что ей можно и нужно проиграть, тогда мы окажемся в другой политической реальности. Мой проект имеет право на жизнь, потому что когда-нибудь власти придется проиграть. И этот проект – прекрасная альтернатива.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания