Новости дня

16 октября, вторник



15 октября, понедельник










































Радиоактивные поневоле

0

Приемная Путина – только бренд

 С муслюмовскими ходоками мы встретились на ступеньках челябинской общественной приемной Владимира Путина. Местные политики активно двигают ее в массы, регулярно отчитываются о проделанной работе – в результате какого-то конкурса ее даже признали лучшей на Урале. Муслюмовцы услышали и приехали. Их человек двадцать, несколько юных беременных девчонок, сопливые детишки на руках. Откуда-то из недр появился недовольный мужик, руководитель конторы Владимир Горнов:

– В чем дело?

– Мы это, Муслюмово, значит, – говорит с корявым акцентом женщина, это Венера Ахмадеева, неформальный лидер, – не хотят нас переселять…

Массовка галдит. Мужик вызывает молодого клерка.

– Поговори, – бурчит он и исчезает.

Пожилой Гелани – бог весть каким ветром занесенный в татарскую радиоактивную деревню чеченец – пытается очень вежливо и так же бестолково объяснить суть дела, раскладывая перед юношей грязные бумажки.

Все довольно просто. Муслюмово – это деревня рядом со знаменитым комбинатом «Маяк», главным в стране предприятием по переработке радиоактивных отходов. В середине прошлого века после аварии на комбинате, получившей название кыштымской трагедии, власти отселили восемьдесят населенных пунктов. А про Муслюмово почему-то забыли. В 2006-м правительство выделило 600 миллионов рублей на программу переселения деревни. Арифметика была несложной – посчитали количество домов в поселке, решили, что миллиона на семью хватит. Но когда дошло до дела, выяснилось, что у многих либо неправильно оформлены документы на дом, либо люди прописаны в другом месте, либо еще что-то. Таких семей оказалось больше двухсот. Что с ними делать, не знает никто. Сейчас в Муслюмово идут работы по дезактивации – верхний слой почвы снимают и закапывают в специальном могильнике на краю деревни. Мусор перестали вывозить, газ отключили, вот-вот отрубят свет – официально деревня уже нежилая.

Вот это все и попытался объяснить Гелани в приемной ВВП.

– Мы хотим через вас передать письмо Путину, – почти заискивает он перед клерком.

Неожиданно взгляд юноши проясняется:

– Письмо Владимиру Владимировичу – это не к нам. Езжайте в Москву и передавайте через его приемную…

– Как, а это что? – опешил Гелани, пытаясь совместить в мозгу буквы на вывеске при входе и слова молодого человека.

– Ну, это так, мы просто работаем под брендом Путина, – смачно выговаривает юноша в вытянутые лица муслюмовцев.

Бесправная мать девятерых детей

– Вот с нами все так, – грустно улыбается Венера Ахмадеева. – Люди уже не выдерживают. На прошлой неделе у нас бабушка руки на себя наложила. Народ поговаривает, надо выходить на рельсы, как думаешь?

Из приемной Путина мы ни с чем поехали в Муслюмово. Дом Фариды Сулеймановой – крайний в селе. Одним концом ее хозяйство упирается в строящийся могильник, другим – выходит на «горячую» речку Течу. Если допустимый уровень радиации составляет 11 микрорентген в час, то здесь Теча может выдать и все 2000.

– Проблема в том, что «Маяк» до последнего времени сбрасывал радиоактивную воду в речку и не обеспечивал своевременный вывоз мусора, – рассказывает сопровождавший меня московский эколог Максим Шингаркин. – В речке образовались радиоактивные плавуны, они все время перемещаются, то есть вычислить их невозможно. При этом вся деревня пользовалась водой из Течи.

Муж Фариды умер. Остановилось сердце прямо в кабине трактора. На руках женщины остались девять детей. В доме три комнаты, считая кухню. Сейчас здесь жив­ут одиннадцать человек. Я внимательно смотрю в лицо женщины, на мордашки ее детей, внука. Это абсолютно нормальные разумные дети. Ни Фарида, ни ее муж никогда не пили запоем водку, не курили. В наше время, когда Россия просто спивается и вымирает, эти дети – генофонд нации. Но у Фариды нет даже льготного статуса многодетной матери.

– Положено после шестого ребенка, но от меня отмахнулись, – говорит она и показывает переписку с чиновниками. Фариде по законам нашей страны много чего положено – отдельное жилье, льготы, дополнительные детские деньги. Но даже эту несчастную медальку многодетной матери – и ту зажали. В программу переселения Фарида тоже не попала: документы на дом, записанный на умершего мужа, пропали.

В довершение всех бед и несчастий у самой младшей дочки, пятилетней Снежанны, при рождении обнаружили лучевую болезнь.
Самое страшное в трагедиях вроде кыштымской то, что последствия проявляются через несколько поколений. Во время взрыва на «Маяке» не погибло ни одного человека. Но, например, в Муслюмово в 1980-х раком болели в шесть раз больше, чем в среднем по стране, болезнями сердца – в восемь раз. Нарушения в органах кровообращения встречаются почти в двадцать раз чаще. А что новорожденный ребенок получил лучевую болезнь – это, строго говоря, научная сенсация. Чудовищная, кошмарная, но сенсация. За пять лет счет таких сенсаций пошел на десятки: рак мозга, лейкемия, лучевая болезнь у новорожденных!

«Бесценный научный материал»

Уезжали мы в сумерках. Среди куч мусора и пустых дворов бродили худые коровы. От всего веяло полной безнадёгой.
– Самое страшное для нас – мы не знаем, что на этом комбинате происходит, – вздыхает Венера. – Живем, как крысы…
Это она говорит о последнем докладе Уральского центра радиационной медицины, который все эти годы изучал Муслюмово. В нем медики называют жителей «уникальной когортой», «бесценным научным материалом». Научный труд попал в деревню, и с тех пор муслюмовцы твердо уверены, что пятьдесят лет были подопытными кроликами.

– Они нас просто не хотят отпускать, видимо, подыхать будем здесь, – печально улыбается Венера. – Детей только жалко…
Правда, и она, и ее соседи, доведенные до ручки, готовы уже ложиться на рельсы. По словам Венеры, проблема тут только одна – до ближайшей железки не меньше пятидесяти километров по окрестным степям. Но, кажется, это людей не пугает, как не испугает и «антипикалевский» закон, который срочно верстает Госдума. После его принятия за такое можно получить до 8 лет тюрьмы.
– Нам уже все равно, – как заклинание твердят они мне вместо прощания, словно боятся, что я не довезу эти слова до М­осквы…

поделиться:






Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания

Внимание! Акция на подписку