Новости дня

21 июня, четверг













































Непереносимый Петр

0

Памятнику Петру I работы Зураба Церетели не везло с самого начала. 13 лет назад общественность была против его установки, теперь он снова в опале:  после отставки Лужкова бронзового Петра предлагают перенести. Пока вокруг памятника кипят страсти, «Собеседник» встретился с человеком, знающим о нем практически все – его смотрителем Дмитрием Шредером, который считает идею переноса чушью.

В голове у императора тесно

Церетелиевский Петр I появился в Москве осенью 1997 года, когда столица отмечала 850-летний юбилей. Официально он называется памятником «В ознаменование 300-летия российского флота», в народе – просто Петр.

Дмитрий Шредер, промышленный альпинист, стал его смотрителем в начале 1998-го. Официально он числится электромонтером, но занимается буквально всем, поэтому знает Петра изнутри, каждый его сантиметр.

В основании памятника есть потайная дверь, за которой начинается металлическая лестница –  10 пролетов по 12 ступенек. По ним можно подняться в петровский корабль и выйти на палубу. С нее на Москву открывается потрясающий вид.

– У этого памятника гарантия  100 лет, – говорит Шредер. – Это значит, что за это время с ним ничего не случится. Но работа находится постоянно. Главные враги – осадки и птицы. Из-за дождя и снега некоторые внутренние металлические детали покрываются ржавчиной. Поэтому раз в несколько месяцев я устраиваю генеральный осмотр памятника, отслеживаю, что нуждается в реставрации.

Что касается птиц, то они, понятное дело, бесперебойно гадят Петру. Дмитрию приходится добираться к птичьим отхожим местам и чистить их щеткой вручную.

А вот сусальное золото, которым покрыт свиток в руке императора, и кресты на 15 Андреевских флагах можно не чистить – пока золото блестит и выглядит как новенькое. Зато сами флаги оставлять без внимания нельзя. Они выполняют роль флюгера и от ветра крутятся, поэтому подшипники нужно регулярно смазывать. Для этих целей у Шредера есть специальный 40‑сантиметровый шприц, в который закачано машинное масло.

– На одни флаги я спускаюсь по веревке сверху, – рассказывает Дмитрий. – К другим добираюсь ползком по бушпритам, к третьим – по трубе, как в цирке. Надо ведь не только масло внутрь залить, но и постоянно следить, чтобы поворачивающийся от ветра флаг не дал по голове.

В самого Петра можно забраться только через его голову – на макушке у императора есть люк. Операцию по «погружению» Шредер проводит вместе с напарником – тот страхует, когда Дмитрий спускается к голове по веревке с верхней мачты. Оказывается, в голове у Петра очень тесно.

Наверху пострашнее, чем на Эльбрусе

Раньше туристы, гуляя по набережной, могли свободно подходить к мостику, который перекинут от берега к монументу, и глазеть на церетелиевское творение снизу. На берегу стояло старое здание кондитерской фабрики «Красный октябрь», была лодочная станция и ДЮСШ. Первый пост охраны появился после того, как в ночь на 6 июля 1997 года возводящийся памятник хотели взорвать – был звонок в милицию, что Петр заминирован. Говорят, что во время обследования действительно была найдена взрывчатка. Теперь к Петру вообще близко не подойти. Нет ни станции, ни ДЮСШ, ни «кондитерки» – сейчас этот район в центре Москвы называется Золотым островом, где планировалось построить отели, яхт-клуб. Место крутое, поэтому здесь поставили еще два КПП, и чтобы пробраться к памятнику, нужно специальное разрешение.
Дмитрий Шредер как альпинист обошел весь горный Кавказ и забирался на Эльбрус, но признается, что на Петре ему бывает страшнее. Особенно на верхнем марсе – небольшой площадке, где на военных кораблях располагались посты управления артиллерийским огнем, находились стрелки. Последние 5 метров мачты – самые опасные. Скобы, по которым приходится взбираться, находятся по разные стороны мачты, поэтому надо перебросить страховку, чтобы до них добраться.

Лазить на самый верх приходится регулярно – там горят сигнальные фонари, чтобы мачту было видно и в темноте. Таких фонарей 8 – по 2 на каждую сторону света.

– Раньше приходилось подниматься раз в две недели, чтобы поменять лампочки и подрегулировать стабилизатор напряжения, – рассказывает Дмитрий. – Зимой, когда холод и ветер, в этом мало приятного. Хорошо, появились энергосберегающие лампочки. Вообще-то в этих фонарях должны быть 60-ваттные лампы. Но я, чтобы они горели дольше, придумал такую хитрость: вкручиваю 100-ваттные, но на них подаю напряжение не 220, а 180 вольт. Получается, они горят, как 60‑ваттные, но срок их службы увеличивается в разы.

Церетели не против, чтобы пушки стреляли

Все разговоры о том, что Петр – переделанный Колумб, Дмитрий отметает сразу.

– Я был в мастерской у Зураба Церетели, – говорит он. – Видел макеты обоих памятников. Они совершенно разные и по высоте, и по габаритам.

В 2008 году англоязычный сайт «Виртуальный турист» выбирал самые уродливые строения мира. Посетители сайта определили московский памятник Петру на 10-е место. Но смотритель не понимает всех этих разговоров об уродстве, потому что туристам нравится – они подходят поглазеть на Петра так близко, как только можно при усиленной охране. Шредер знает, как сделать его настоящим местом паломничества:

– Можно придумать, чтобы эти пушки «стреляли», например, в полдень. Еще в начале 2000-х я предлагал это, но мне сказали, что звуки палящих пушек будут мешать постояльцам «Президент-отеля». Но ведь можно обойтись и без пальбы, просто в определенное время пускать дым, имитировать залпы. Можно даже гимн России включать. Стоит это копейки – достаточно просверлить дырки возле пушек с обоих бортов, поставить баллон с газом и колонки с усилителем. Туристы бы валом повалили. Даже Церетели был согласен с этой идеей, но она потерялась где-то в чиновничьих кабинетах.

Установка памятника в 1997 году вызвала массу споров:  многие были против, говорили, что он выглядит странно и несуразно, что будет портить лицо Москвы. Осенью 2010 года Петр I попал в новую передрягу: и.о. московского мэра Ресин заявил, что его надо куда-то перенести, например в другой город. За памятником тут же выстроилась очередь. Но Дмитрий Шредер считает, что говорить о переносе бессмысленно, потому что это невозможно:

– Недавно слышал, как один эксперт заявил: мол, что его разбирать – болты раскрутить, и все. Это чушь! Монумент привозили по частям и уже на месте сваривали. Теперь придется снаружи ставить краны и просто распиливать его болгаркой. Разобрать его невозможно – можно только сломать.




поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания