Новости дня

15 декабря, пятница








































14 декабря, четверг





Колонка редактора. Невыученные уроки историка


Global Look Press

Шеф-редактор веб-портала Sobesednik.ru — о том, как известный американский историк рассуждал о борьбе с Трампом, а вышел рассказ о главной проблеме живущих в России.

На днях в популярном украинском журнале «Новое время» была опубликована колонка известного историка, профессора Йельского университета Тимоти Снайдера под названием «Когда все перевернулось». Sobesednik.ru уже знакомил своих читателей с высказываниями этого специалиста, автора книги «Кровавые земли», у которого теперь выходит в США новая книга — «О диктатуре: 20 уроков из ХХ века».

Собственно, словами об этой книге Снайдер и заканчивает свою колонку. Цитировать ее целиком не выйдет, так как редакция «Нового времени» это справедливо запрещает, а давать гиперссылку более-менее бесполезно: в черном списке запрещенных сайтов у этого портала числится ровно одна статья (по версии «Роскомсвободы»; в официальной версии списка нет и ее), тем не менее открывается сайт из России с большими перебоями, и то в основном если применять способы, с недавних пор в России тоже запрещенные. Так что будем обильно цитировать — и чуть позже объясним, почему читать этот текст интереснее задом наперед.

«"20 уроков XX столетия" — это не историческая книга. Я написал ее как гражданин своей страны, пытаясь ухватить то, что происходит, и предложить полезные способы мышления читателям».

«Проблема популизма зиждется на том, что политической сферы как таковой больше не существует. Нас интересуют личности, а не политики. А для существования общества и государства политическое является ключевым фактором».

«Для начала давайте поставим правильный диагноз современному обществу. Мы — общество одиноких индивидов. И главная форма общения одиноких людей — обсуждение тайн и секретов. Нас интересуют самые тайные секреты всех вокруг. Больше всего — конечно, знаменитостей и тех, кто пребывает у власти. И вот тут возникает проблема: мы нередко путаем признание или исповедь с коммуникацией.

Учитывая, что коммуникация заключается лишь в постоянном выражении личной жизни, трудно сделать что-то не так. Представьте, если я скажу вам: "У меня такая ужасная проблема", вам не останется ничего, кроме как ответить: "Да, это очень плохо. Сочувствую". Поэтому, когда президент США говорит: "Знаете, у меня такая проблема, я совсем не разбираюсь в политике, поэтому позволяю россиянам руководить своей кампанией", нам ничего не остается, кроме как посочувствовать. Поскольку это общение находится не в плоскости фактов, рациональности или здравого смысла, а в плоскости признания. Это другое понимание правды».

Эти три фрагмента следуют друг за другом в оригинальном тексте почти подряд, но интереснее расположить их наоборот. Атомизация, распад современного общества на несвязанных индивидов — процесс, на который давно обратили исследователи. И, кажется, Тимоти Снайдер достаточно верно формулирует связанные с этим проблемы для общества и государства: людей интересуют не политики — люди, способные управлять государством, проводить политику, — а личности, «свои парни», лица с обложки, хоть бы и ни черта в политике не смыслящие, но зато как скажут (а тем более — сделают) чего, так сразу клочки по закоулочкам.

Эту «новую правду», которую проповедуют «свои парни», невозможно в здравом уме назвать ни искренностью, ни подлинностью: как известно, один упомянутый американский мечтатель по имени Дональд Трамп сам признавался, что начал свой бизнес, взяв в долг у собственного отца скромную сумму в один миллион долларов. Что это, как не воплощение американской мечты о равенстве возможностей?.. Далее — везде.

Впрочем, «свои парни» отнюдь не дураки: Дональд Трамп не то что не говорит вслух того, что утверждает профессор Снайдер — Дональд Трамп готов обрушить на любого, кто обвиняет его в связи с русскими, всю мощь своих гневных твитов. Но эта милая передержка покажется ерундой, если вернуться к началу статьи Снайдера и взглянуть, какие выводы и рецепты он предлагает:

«Представители двух политических полюсов, не осознавая этого, пришли к соглашению, что роль государства неважна. В попытке обсуждать проблемы современности... обращаются к маленьким структурам и понятию индивидуального. И в результате обе стороны приходят к тому, что исчезновение больших структур — естественный процесс. Никто не отстаивает их, хотя именно они объединяют и помогают организовывать общество».

Что ж, действительно протесты против Трампа в основном связаны с недовольством того или иного меньшинства — национального, расового, религиозного, гендерного и так далее — его высказываниями или политикой, проводимой вроде как в интересах консервативного (читай: дремучего и косного) большинства, его избравшего, устав глядеть на парад толерантности и прочих чуждых простому человеку ценностей. Вернее, ну допустим, что и правда так.

Вот только, казалось бы, главный урок, который можно извлечь из ХХ века (особенно человеку, который в своей книге сравнил механизмы нацистского Холокоста и советской коллективизации, в том числе украинского Голодомора как ее части, как механизмы двух целенаправленных геноцидов) заключается как раз в том, что тем, кто хочет подавлять и уничтожать, особенно если сам чувствует себя порабощенным и униженным, абсолютно необходима для этого одна вещь: Государство.

Чтобы убить миллионы людей, и Гитлеру, и большевикам потребовалось сперва прийти к власти. Чтобы уничтожение врагов (классовых, идеологических, «расовых» и так далее) было максимально эффективным, им недостаточно было, например, такого опробованного еще в Средние века средства, как погром. Необходимо было стать диктатором, наложить руки на рычаги современной и отлаженной государственной машины и превратить ее в машину смерти.

Впрочем, если вы думаете, что это удивительная близорукость именно для исследователя диктатур ХХ века, то держитесь крепче — сразу следом Тимоти Снайдер сообщает:

«К такой мысли я пришел, изучая Холокост. Анализируя трагедию, понимаешь, что Холокост произошел не из-за всемогущества государства Гитлера, а потому, что это государство уничтожало другие. Ведь соблюдение прав и законов контролирует именно институт государства».

Текст этот опубликован, напомним, украинским СМИ, которые сейчас наперебой проводят параллели между призывом президента Чехии Милоша Земана к Украине смириться с захватом Крыма, чтобы не было большой европейской войны — и захватом Судет гитлеровской Германией, согласиться с которым по-хорошему как раз Чехословакию принудили в свое время участники Мюнхенского сговора. До мировой войны тогда оставалось одиннадцать месяцев. (Рубрика «Анекдот дня» на сайте «Нового времени» посвящена сегодня как раз этой теме.)

Но раз уж на то пошло (хотя история в сослагательном наклонении — та еще скользкая дорожка): если проблема только в захватничестве гитлеровской Германии, а не в характере самого режима и бесчеловечности его идеологии, то что же, выходит, никто бы и пальцем пальца не ударил, если бы нацисты «всего лишь» уничтожили всех подведомственных евреев (а также цыган, коммунистов, гомосексуалов и «Свидетелей Иеговы» [деятельность признана экстремистской, запрещена на территории РФ решением суда — прим. ред.]) на территории Веймарской республики в границах 1933 года?..

Впрочем, все эти, очень мягко выражаясь, странные мысли (и отнюдь не менее странные аргументы в их пользу) не делают текст Тимоти Снайдера менее интересным — и вот почему:

«Если вернуться к понятию свободы, то философы (в частности, Зигмунт Бауман) выделяют две разновидности — негативную (де-юре) и позитивную (де-факто). Если ты бедный и у тебя нет доступа к образованию и медицине, твоя де-юре свобода не имеет значения. Ты не можешь влиять на то, что тебя окружает. Ты не можешь стать кем-то, не повлияв на свое окружение. В этом и заключается позитивная свобода. И роль государства — создать условия для воплощения позитивной свободы. Оно обеспечивает возможность.

Баумана интересовали небольшие институции, предоставляющие людям доступ к позитивной свободе. Именно такие учреждения и сообщества, по его мнению, способны создавать идентичности. Ведь главной проблемой "текучей современности" (термин Баумана) он считал поиск человеком самого себя — своей личности и идентичности.

С одной стороны, хорошо, когда люди создают свои структуры. Но, как мне кажется, это все равно невозможно без привлечения государства. Например, кто-то решил основать школу, в которой ученики только и делают, что рисуют пальцами в течение 12 лет. В таком случае государству необходимо вмешаться и напомнить об определенных стандартах образования».

Здесь многое становится понятно. Россиянин, дочитав до этого места, может подумать, что текст Снайдера написан инопланетянином. Дело даже не в том, что такие школы немыслимы, по крайней мере в России — дело в том, что государство в России только и делает, что вмешивается туда, куда его лезть либо не просили, либо попросили как раз пресловутые «притесненные», «оскорбленные» и «униженные» меньшинства. Влезши туда, государство стремится привести другие меньшинства к единому знаменателю: «люби то-то, то-то, не делай того-то».

«Сопротивление должно быть политическим. И это видно на примере Америки: единственные попытки оппозиции что-либо предпринять — те, что настаивают на верховенстве права. А верховенство права — это государство», — пишет Снайдер.

Как сказать. Возможно, в США и так. А в России общество действительно распалось на отдельных индивидов с нулевым уровнем солидарности на уровне групп, скованных общей идентичностью. Журналисты не вступаются за журналистов. Преподаватели не защищают учителей, которых преследуют за инакомыслие: «А ты не высовывайся». Врачи не приходят на выручку коллегам, если тех увольняют за излишнюю общественно-политическую активность (то есть отстаивание своих законных прав). И поскольку этих групп не существует, нет и возможности, как справедливо отмечает Снайдер, на что-то влиять и менять положение вещей. Плетью обуха не перебить, и никто и не пытается: общество живет под слоганом «Тебе что, больше всех надо?»

Из этого правила о всеобщей разобщенности есть не так много исключений. Есть связанные, например, с национальным фактором; у представителей других национальностей такие проявления пещерной племенной сплоченности вызывают неприязнь, которая, правда, довольно плохо маскирует откровенную зависть.

Но если говорить о неврожденных признаках, которые объединяют людей, то — кто за «своих» стоит насмерть? Пожалуй, чиновники и силовики. Ах да — еще учителя, если речь о недовольстве общества подтасовками на выборах, где они сидят в избирательных комиссиях. Кажется, и врачи. (По крайней мере, если дело касается необходимости покрыть коллегу, написавшего в заключении, что маленький мальчик выпил бутылку водки и потому попал под колеса машины... хотя нет — наверное, здесь есть другое объяснение.) Но, словом, все, кто как раз осенен светом того самого Государства, в необходимости которого уверяет Тимоти Снайдер, готовы защищать друг друга — и Государство.

Наконец, в стране, где уже многие поколения не видели независимых профсоюзов; где самая распространенная формулировка жалобы на уровень бытового и уличного насилия — «убьют средь бела дня, и никто не вступится»; где люди до такой степени подозрительны друг к другу, что случаи самоорганизации на уровне подъезда — это случаи из ряда вон выходящие, — здесь же люди удивительно солидарны, когда дело касается одной, общей на всех ценности: чтоб была великая Россия во главе с единственным человеком, достойным защищать наши хлеба, руды, нефти и иконы от всесторонних посягательств извне. И там, где доверию к соседу, объединению с коллегой, солидарности с ближним мешают шкурные интересы и вечная боязнь остаться лохом в каждодневной «дилемме заключенного», — там же люди с готовностью подставляют уши пропагандистской лапше о Родине в кольце врагов и о «пятой колонне» — и, как сказал в свежем интервью Дмитрию Быкову Александр Невзоров, «чтобы ничего не менялось, большинство готово есть фекалии либо заквашивать сопли».

«Умеешь ты выразиться аппетитно», — упрекнул своего визави креативный редактор газеты «Собеседник». Что ж, Тимоти Снайдер формулирует изысканнее. Но временами небезошибочно.

Может быть, американское государство как институт способно сопротивляться волюнтаризму Дональда Трампа. Но российский читатель в тексте уважаемого историка и замечательного автора первым делом споткнется именно на фразе «Государство — это верховенство права».

Теги: Трамп, Выборы-2018

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания