Новости дня

06 декабря, пятница












































Жертвы "Норд-Оста": Власть врет нам все 17 лет

01:04, 23 октября 2019
«Собеседник» №40-2019

Фото в статье: Global Look Press, Андрей Струнин
Фото в статье: Global Look Press, Андрей Струнин

23 октября 2002 года произошел захват заложников в зале на Дубровке.

Каждый год 26 октября потерпевшие от теракта при захвате заложников на Дубровке собираются на площади перед ДК «Московский подшипник», в котором в 2002 году оборвались жизни их близких.

В теленовостях напоминание о трагедии «Норд-Оста» занимает не больше 30 секунд. О гибели 130 человек стараются забыть. Почти забыли. А уж обстоятельства их смерти – вообще табуированная тема.

Правда и ложь

Все эти 17 лет родственники погибших пытаются установить реальные причины смерти своих близких. Пять человек застрелили террористы, требовавшие вывести войска из Чечни. В надежде выяснить, почему умерли остальные 125 заложников, их родные обошли все российские суды и так и не добились расследования по факту гибели граждан.

Но собственное расследование, которое провели люди, показания свидетелей, 130 томов уголовного дела по факту захвата заложников, изученные пострадавшими вдоль и поперек, дают повод усомниться в том, что спасательная операция и впрямь была проведена блестяще. Не добившись правосудия дома, «нордостовцы» дошли до Европейского суда по правам человека, и тот постановил: Российская Федерация нарушила право на жизнь. Предписал провести надлежащее расследование, установить виновных в гибели людей... Думаете, кто-то тут пошевелился? Не-а.

Боевую часть операции спецназ провел блестяще

Что скрывает власть и надолго ли еще хватит борцов за справедливость?

Об этом «Собеседник», отталкиваясь от предвыборного фильма Владимира Путина «Путин»
(2018 год, автор – Андрей Кондрашов),

в котором президент и Николай Патрушев (в 2002-м – глава ФСБ) подробно изложили свое видение случившегося,

поговорил с Сергеем Карповым (потерял сына Александра, 31 год),

Дмитрием Миловидовым (потерял дочь Нину, 14 лет)

и бывшей заложницей Светланой Губаревой (потеряла жениха и 13-летнюю дочь Александру).

Дискуссия власти и пострадавших все эти 17 лет так и ведется – заочно. Жертвы «Норд-Оста» были бы рады видеть Путина и Патрушева в суде, но российская Фемида сразу отметает соответствующие ходатайства.

Сергей Карпов, Дмитрий Миловидов, Светлана Губарева

Еще одно скажу: время не лечит. Голоса мужчин дрожали, когда они рассказывали о гибели детей, женщина плакала, вспоминая дочку. Но это сильные люди. Пережив теракт, потеряв близких, они уже 17 лет ведут борьбу за право знать правду. Государство не защитило их ни тогда, ни потом. Может быть, сейчас это удастся обществу? Они на это очень надеются.

Наркоз или газ-убийца?

«Искали способ, как это сделать (провести штурм. – Авт.), чтобы никто не пострадал. Работали с учеными, смотрели, какие у них есть эксперименты с газом... Некоторые люди без антидота пришли в себя, и это подтверждает, что вещество совершенно нормальное. Мы не афишировали, но впоследствии оно применялось, и никаких жертв не было».

Николай Патрушев

Сергей Карпов: В материалах суда, состоявшегося в Страсбурге, черным по белому написано: основным фактором гибели людей является применение газа. Мы считаем, что государство нам устроило душегубку.

Власти признали, что основной составляющей газа был фентанил – вещество, применяемое при медоперациях для введения наркоза. Из показаний врачей следует, что они не знали о составе газа и не понимали, как оказывать помощь пострадавшим. Опираясь на симптоматику, они заметили признаки отравления опиатами и догадались, что надо колоть налоксон – препарат, который вводится при передозировке наркотиков. В эпикризах многих людей, которые восстановились, звучит: токсический гепатит, токсический пиелонефрит, токсический энцефалит. Откуда вдруг взялась токсикология, если газ безвредный?

Еще нам все время говорят, что заложники захлебнулись рвотными массами. Но люди трое суток ничего не ели и почти ничего не пили. Откуда рвота? Значит, помимо фентанила, там были и отравляющие составляющие. Если сложить все эти факты, получается, что «безвредный газ» на самом деле был отравляющим веществом, отключающим дыхательные центры. Но наши правители никогда не признаются в применении отравляющего вещества, потому что это означает, что впереди Гаага и международное признание вины.

Дмитрий Миловидов: Власть врет нам все 17 лет. Первые годы после теракта Владимир Путин утверждал, что заложники погибли из-за массового обострения хронических заболеваний. Нас фактически оболгали! Получалось, будто мы отправили на мюзикл астматиков и инвалидов, которые все вместе в одну секунду забыли, как дышать.

Мы требуем завершить операцию по спасению заложников и принять закон о статусе жертвы террористического акта, соответствующей социальной поддержке. Без должной реабилитации здоровья никакая спасательная операция не может считаться законченной. Сейчас люди, пострадавшие при «Норд-Осте», брошены. А последствия проведенной тогда газовой атаки очень значительны. 12 случаев потери слуха, массовые поражения эндокринной системы, токсический гепатит. Через 3 месяца после трагических событий одна из бывших заложниц родила дочь с диагнозом ДЦП. Мы отвели маму и девочку к Леониду Рошалю (у него тогда был момент правды), и она его очень обеспокоила. По словам Рошаля, это не единичный случай. Он позвал своего педиатра, та отмахнулась: мол, да дауненок это. К чести Леонида Михайловича, он не остановился на одном диагнозе, отправил нас в НИИ «Детство», и там врач сказал: «Нет, это не ДЦП, а токсическая энцефалопатия». «Но если я поменяю диагноз, – предупредил он мать, – вы потеряете пенсию». А от этой женщины после рождения особенного ребенка ушел муж, на руках было двое родителей-чернобыльцев, со службы ее уволили. Нужна ей была такая правда? Она сказала: «Нет».

Журналистку из Калининграда, муж которой погиб в ДК, в срочном порядке вернули домой без должного лечения. Она долго страдала потерей памяти. Чтобы восстановить память, просила своих знакомых отвести ее в общественную уборную. Надеялась, что, может быть, запах аммиака, который был в зале, вернет ей память. Она одна из немногих, кто нашел в себе силы и вернулся в тот зал... Сейчас она сумела восстановиться, работает. Надо было одной поднимать двоих детей, другого варианта у нее не было.

Светлана Губарева: Я очнулась в реанимации, рядом лежала тоже бывшая заложница. Нас рвало чем-то коричневым. Лотки были переполнены, и, когда их не успели поменять, мы испачкали постельное белье и поняли: нас рвет кровью. Слышали, как медсестры гадали за дверью, что у нас – ожог пищевода или желудка. После «выздоровления» меня мучило плохое самочувствие, сделала томограмму. Оказалось, что у меня был инсульт. Этот газ воздействует на определенные участки головного мозга, и у меня это вызвало инсульт.

Еще одна болячка – проблемы с костями, суставами. Такое ощущение, что организм разваливается, а что происходит, я не понимаю. Прошла обследование, ответ врача потряс меня до глубины души: «А я считаю, что у вас тут болеть не должно...» Потом попала к остеопату, бывшему военврачу. И он сказал: «Не могу понять, почему у тебя, гражданского человека, изменения в мышцах и суставах, как у человека, который попал под химическую атаку».

Компетентно

Каринна Москаленко: Это дело на особом контроле

Почему Россия не исполняет решение ЕСПЧ о проведении расследования гибели заложников и есть ли тут перспектива, мы спросили адвоката Каринну Москаленко.

– Мы направили несколько меморандумов в Комитет министров Совета Европы (он следит за исполнением решений ЕСПЧ. – Ред.) на предмет неисполнения российскими властями решения ЕСПЧ. Получили поддержку в департаменте исполнения решений. Дело было переведено в категорию усиленного контроля за исполнением. Это такой статус, который позволяет выносить дело на обсуждение Комитета министров СЕ.

Сейчас на такой процедуре контроля находится несколько российских дел. Власти РФ регулярно отчитываются по этим делам, и среди них – «Норд-Ост», его вопрос обсуждался дважды. Периодически пишем, подталкиваем этот процесс...

Потерпевшие устали, добровольная команда адвокатов тоже морально утомлена. Все наши ходатайства, направленные на установление ключевых вопросов по делу, оставлены Московским гарнизонным военным судом без удовлетворения! По этому поводу поданы новые жалобы...

Обязанность российских властей – расследовать гибель заложников всесторонне и в полном объеме, но они больше имитируют исполнение, нежели исполняют эту свою обязанность.

«Террористы не собирались нас расстреливать»

«В планах террористов было взять автобус с заложниками, вывезти на Красную площадь и расстреливать, выбрасывая тела на улицу. С целью оказать давление на руководство, на спецслужбы. Конечно, мы этого не могли допустить».

Владимир Путин

Д.М.: Такого бреда тогда вообще не звучало! Заложники прекрасно слышали переговоры зверей, которые велись на русском языке. Перехваты телефонных переговоров есть и в материалах дела. Они подтверждают: террористы планировали отпустить заложников и устроить показательный бой в центре Москвы. Им нужен был большой шум. Но эта история никак не устраивает наши власти, поэтому они придумали новую версию в расчете, что юное поколение, которое ничего не знает о той трагедии, поверит в подобное оправдание штурма. У нас на глазах происходит попытка исказить историю.

С.Г.: Они не были намерены взрывать. Я спала в момент пуска газа и очнулась только в реанимации, а другая заложница – Виктория Кругликова – рассказала, что Бараев, заметив газ, вместо того, чтобы дать команду взрывать, что было бы логично, если бы у них были такие намерения, стал искать электрика, чтобы отключить вентиляцию. А поняв, что это сделать не удастся, приказал отстреливаться. У них было достаточно времени, около 20 минут, чтобы взорвать. Но они даже не вставили батарейки в пульты – те остались лежать в карманах.

«Мою дочь не спасали, а убивали»

«У нас, к сожалению, погибло там немало людей. Погибло не из-за перестрелок. И даже не из-за этого газа. А из-за неумения действовать в той обстановке. Было достаточно доз антидота. Нужно было просто делать уколы – и все. Кому-то сделали 2–3 раза, кому-то ни одного...»

Владимир Путин

С.К.: Боевая часть была подготовлена великолепно, ребята из «Альфы» и «Вымпела» провели штурм на 5 с плюсом. А вот то, что было потом – бардак. Я изучил все 130 комиссионных медэкспертиз, в 80% было написано: «Следов оказания медпомощи не обнаружено». В автобусы бросали всех подряд – и живых, и мертвых. У моего сына, которого осматривали в Боткинской больнице около 12 часов дня, температура была еще 35,6 – когда его привезли, он даже не успел остыть!

С.Г.: О том, как убивали мою дочь – не спасали, а убивали, – я узнала из материалов дела. В Первую Градскую больницу приехал «пазик», рассчитанный на 12 мест, который был набит заложниками. В нем было запрессовано 32 человека, и на дне этой кучи лежала моя дочь. Когда она оказалась в реанимации, врачи пытались помочь. Но не смогли. Я никогда не узнаю имена людей, которые закидали моего ребенка, еще живого, телами. Но я их ненавижу.

Кто виноват, что не было скорых и мертвых кидали в автобусы прямо на живых, неизвестно до сих пор

«130 трупов есть, а виновных нет»

«Мы провели очень тщательное расследование, но в этих условиях трудно кого-то наказывать. Люди сами шли на смерть».

Владимир Путин

 

Д.М.: Опять видна попытка прикрыться бойцами. Нет, Владимир Владимирович, мы обвиняем лично вас, а не парней, которые действительно отлично провели боевую часть операции.

Мы не можем заставить российскую судебную машину работать должным образом. Но как Граждане делать это обязаны. Мы должны это пройти, чтобы другим, идущим после нас (а пострадавшие от теракта в Беслане и от других терактов идут по нашим следам, мы объединились в одну Общественную организацию содействия защите пострадавших от террористических актов «Норд-Ост»), было бы хоть немного легче.

С.К.: 130 трупов есть, а виновных в их смерти, оказывается, нет. Это как называется? Нет, мы будем бороться, чтобы виновные были наказаны. Мы судимся не с государством, а с теми правителями, которые отдали приказ на уничтожение своих же людей. Мирных людей. Мы против того, чтобы нарушалось наше главное право, прописанное в Конституции, – право на жизнь. Мы за то, чтобы в России можно было спокойно жить. А если теракт произошел, государство оказывало бы людям достойную помощь.

С.Г.: Я так понимаю, что Россия не желает делать выводы, которые могут помочь в будущем не повторять ошибок. После «Норд-Оста» случился Беслан, и там власть действовала теми же методами. По-другому не умеет. И если кто-то думает, что с ним в критической ситуации поступят по-другому, он заблуждается. Будут мочить точно так же. Власть обращается с обществом так, как оно позволяет с собой обращаться.

Факт

Отдав приказ о штурме, Путин встал на колени

Журналист ВГТРК Андрей Кондрашов, руководивший пресс-службой предвыборного штаба Владимира Путина, рассказывал, что ВВП признался ему: отдав команду о штурме ДК, он пошел в часовню в 1-м корпусе Кремля и, оставшись один, встал перед иконами на колени. Впервые в жизни.

На месте гибели людей танцуют фонтаны

В здании, внутри которого случилась трагедия, сегодня вовсю идет веселье: там работает Цирк танцующих фонтанов.

Снаружи здание выглядит серо и уныло. На нем ни вывесок, ни растяжек (рекламных), но народ идет и идет. Цены доступные – от 400 рублей за место.

Вы знаете, что 17 лет назад здесь случился страшный теракт? – порчу вопросом праздник молодой маме с ребенком, направляющимся на представление.

– Мы из Самары приехали, – округляет глаза она, – не слышали ни о чем таком. У нас билеты по купону, два дня в Москве.

Другие посетители цирка оказались более просвещенными.

– Ну что ж теперь, и в метро не ездить, и в «Макдоналдс» не ходить, раз их взрывали? – рассуждает глава многодетного семейства. – И потом, террористам только того и надо: посеять страх, чтобы мы боялись на улицу выйти. Нет, жизнь продолжается. Надеемся, такое не повторится.

Вопрос об аморальности веселья в зале, где погибли люди, задать некому. Цирк лишь арендует помещение, а конечный бенефициар – ЗАО «Дворец культуры» на Мельникова, 7 – скрывается за компанией «Бастэн лимитед», зарегистрированной в Гибралтаре. Учитывая тяжелую историю ДК, хорошо было бы знать, кто стоит за ней. Не из любопытства, чисто в целях безопасности.

И кстати, если с доводами жаждущих зрелищ зрителей еще можно как-то согласиться, то тот факт, что даже 26 октября, в день траурных мероприятий, цирк продолжит выпускать на арену клоунов и даст аж три представления подряд, не просто циничен, а дик и бесчеловечен. Снаружи будут плакать и вспоминать погибших, а внутри – смеяться и подсчитывать прибыль.

Чтобы помнили

Возле ДК на Дубровке установлена памятная доска с именами погибших – она висит сбоку, будто специально припрятана, чтобы не пугать прохожих. Построена церковь, которой, по словам пострадавших, им еще пришлось добиваться. И стоит стела. Наверху почему-то летят журавли.

– Никто из нас не знал об открытии стелы, – говорит Дмитрий Миловидов. – Нагнали какую-то массовку, телекамеры, под покровом ночи на место преступления пришло первое лицо государства. Положило цветы и ушло. Списочек (я намеренно употребляю пренебрежительный суффикс) с именами погибших провисел только один одень. Он был написан фломастером на бумаге и с ошибками. Я связывался с автором памятника – архитектором Ильей Былинкиным, и он сказал, что технически там заложена возможность установки мемориальной доски. Но наш хозяйственный мэр (Лужков) распорядился заранее сделать памятник всем жертвам терактов – таким образом он оказался посвящен погибшим и на «Крыльях» (2003-й), и на «Рижской» (2004-й), и в Беслане (2004-й)... Чтобы много раз не переделывать, оставили, как есть. Памятник остался безликим. И ждет, как алтарь, новых жертв.

Мемориальная доска с именами погибших словно спрятана за углом

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №40-2019 под заголовком «Жертвы "Норд-Оста": Власть врет нам все 17 лет».

Поделитесь статьей:

Колумнисты





^