Новости дня

23 сентября, воскресенье












22 сентября, суббота














21 сентября, пятница



















Расчленители и потрошители среди нас: как вычислить маньяка


Выясняется, что сумасшедшие спокойно разгуливают по российским улицам // Александр Лёгкий / Russian Look
Выясняется, что сумасшедшие спокойно разгуливают по российским улицам // Александр Лёгкий / Russian Look

После убийства шестерых детей в Нижнем врач объяснил, почему россияне сходят с ума и как распознать в соседе психопата.

Ранее Sobesednik.ru подробно освещал истории жестоких убийств, случившихся в Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде. 29 июля питерская полиция задержала пожилую женщину, которую заподозрили в убийстве и расчленении десяти человек. Бабушка трижды лежала в дурдоме, вела дневник своих преступлений на нескольких языках, увлекалась эзотерикой и, по некоторым данным, поедала внутренности своих жертв. А 5 августа правоохранители поймали жителя Нижнего с диагнозом «шизофрения», подозреваемого в убийстве и расчленении шестерых своих детей, жены и матери. Мужчина разводил пчёл, систематически избивал домочадцев и состоял в религиозной общине «Церковь адвентистов 7-го дня», из которой его выгнали за неадекватное поведение.

Эти шокирующие случаи продемонстрировали, что сумасшедшие спокойно разгуливают по российским улицам. Психопатом может оказаться любой пассажир общественного транспорта, ваш коллега или сосед по лестничной клетке. Никто не застрахован от того, что ему ни за что, ни про что всадят нож в спину, а затем разбросают его по частям в полиэтиленовых пакетах.

Почему в России растёт число душевнобольных? Как вычислить опасного сумасшедшего в метро и в собственном подъезде? Что нужно предпринять перед тем, как огреть психа табуреткой? Об этом Sobesednik.ru поговорил с врачом-психиатром Алексеем Звездиным.

— Бабушку-потрошительницу и отца шестерых детей можно назвать маньяками?

— Условно можно, потому что все маньяки страдают каким-то душевным отклонением. Маньяки — это люди, совершающие однотипные преступления в течение какого-то долгого времени. Маньяк определяется типом преступления.

— Чикатило, например.

— Да, Чикатило, Мосгаз. Или, скажем, серия сексуальных убийств. Как тот человек, который недавно в Битцевском парке молодых девушек убивал. Или как тот маньяк в Петропавловске-Камчатском, который с 2007 по 2014 годы совершал серийные убийства на остановках автобусов: он останавливал машину, убивал девочек, отвозил их куда-то. Я хорошо об этом знаю, потому что сам расследовал это дело. У него возникли сексуальные перверсии [отклонения от нормы в области половых отношений]: он жил со своей падчерицей. Мама от греха подальше отвезла девочку к бабушке. То есть его лишили конфетки, и после этого он начал убивать. Однотипность является признаком маниакальности.

— Получается, что наши убийцы всё-таки не совсем маньяки, потому что они совершали убийства как будто внезапно?

— Тут не серия убийств, а фактически одномоментно убивают сразу несколько человек. Это разные вещи. Этот мужик из Нижнего Новгорода был настолько сдвинут по фазе, извините за сленг, что даже адвентисты его выпихнули из своей среды. То ли под влиянием голосов, то ли под влиянием какого-то патологического аффекта он убивает свою семью. При этом жена обращалась за помощью. Это не серийный убийца, это убийство, продиктованное душевным заболеванием. Про мужика я могу сказать точно, про бабулю — нет.

— Когда нездоровый человек расчленяет труп, он делает это только для того, чтобы замести следы, или есть другие мотивы?

— Здоровый человек расчленяет или растворяет трупы с целью сокрытия следов, а люди с ненормальной психикой могут, например, страдать каннибализмом. Не совсем адекватно, но всё-таки пример: во многих племенах воин съедал сердце или печень врага, чтобы перенять у него силу.

— Только там это делали сознательно.

— Да, это принятый ритуал, а не патология. А здесь это делается по совершенно не понятным мотивам.

— А убийца может воспринимать труп как живого человека и на нём вымещать свою злобу?

— Это делается не так. Убийца может воспринимать тело как объект вымещения своей агрессии в зависимости оттого, что там в структуре бреда или в структуре галлюцинации у него звучит. Мы же не знаем содержание [его бреда]. Он может наносить множество ножевых ударов, может расчленять тело для того, чтобы — один из бредовых мотивов, который мне встречался — душа не могла вернуться в это тело. Там много вариантов.

Выясняется, что сумасшедшие спокойно разгуливают по российским улицам / Александр Лёгкий / Russian Look

— По каким признакам мы можем вычислить человека, способного на бессмысленное убийство?

— Нетренированным глазом очень тяжело. Вот я — психиатр с 40-летним опытом — однажды получил на эскалаторе в метро по морде от женщины, которая ехала впереди. Как потом выяснилось, ей показалось, что я гипнотизирую её своим взглядом. То есть никто из нас не застрахован. Как я мог из-за спины оценить её внешний облик или изменение во взгляде? А что если бы у неё в руке было оружие? Другой случай. Был у меня пациент, которого мы периодически выписывали из психиатрической больницы. Его периодически ловили, потому что он ходил с топором. Как выяснилось, он ходил с топором за мной, чтобы меня защищать.

Так что нетренированному человеку очень сложно по манере двигаться, по взгляду вычислить нездорового человека. Но обычно эти люди напряжены, взгляд бегающий, цвет кожных покровов бледный, часто покрыты испариной, потому что они какое-то время борются со своим состоянием. Если вы в метро берётесь за поручень близко от его руки, то он начинает руку отдёргивать. В этом случае просто отойдите от него. Выйдите из этого поля его психонапряжения, которое он создаёт. Это вас обезопасит.

Сейчас в метро говорят, что если вы попали на рельсы, бегите в сторону полосатой палки впереди и зовите на помощь сотрудников метрополитена, а сами выпрыгнуть не пытайтесь. Вот и вы, встретив такого человека, бегите в сторону полосатой палки. Нельзя вступать с ним в переговоры! Если незнакомый человек начинает вам что-то высказывать, то вежливо меняйте тему разговора, а потом говорите: «Извините, я сейчас выхожу», — разворачиваетесь и действительно выходите из вагона. Или уходите на другую сторону улицы. Можете поймать первый попавшийся вид транспорта, проследив, чтобы он за вами не проследовал, и уезжайте, не считаясь с направлением движения: двери автобуса, например, закрылись, вы на следующей остановке вышли.

— Это в общественном месте. А если я, например, живу с таким человеком на одной лестничной клетке?

— Они как правило начинают предпринимать какие-то действия: поджигают двери, обзываются, что-нибудь подкладывают, пишут на вас жалобы. Это так называемый бред малого размаха. Пишите заявление в психдиспансер по месту жительства. Психиатр должен выехать на место и на месте разобраться.

— Так их же быстро выпускают из клиники, и они продолжают ходить с топором по улице.

— Я всё понимаю. Но вы должны предпринимать какие-то меры, потому что если вам придётся оказывать сопротивление, такой факт должен быть зафиксирован. Если он под влиянием галлюцинаций на вас напал, а вы ударили его табуреткой, чтобы защититься... Чтобы вам не приписали превышение уровня обороны, вы должны сказать, что вот я писал в психдиспансер, я совершенно нормальный человек, но физически я с ним справиться не мог. Человек в аффективном состоянии значительно сильнее обычного человека, и без применения дополнительных средств справиться с ним крайне сложно. Это защитит вас в юридическом плане.

— Почему вообще происходят такие страшные убийства?

— Изменилась система госпитализации душевнобольных. Я даже галлюцинирующего больного не могу положить в клинику без его личного согласия. Это закон о психиатрической помощи, спасибо ему. Механизм госпитализации лиц с неправильным поведением — когда уже даже внешне видно, что он больной — крайне усложнился. Это затягивает время госпитализации, даёт болезни время развиться. Болезнь обостряется, а течёт она приступообразно-прогредиентно, то есть приступ нарастает, нарастает, нарастает, нарастает, нарастает, а времени у нас [психиатров в клинике] бывает несколько суток, за которые мы не успеваем что-то предпринять.

— Почему приняли этот закон о психиатрической помощи?

— Его приняли под давлением иностранных делегаций, которые обвиняли отечественную психиатрию в том, что она является одним из карательных механизмов. Вот и доигрались. Вся Европа… А вы думаете, почему в Америке чуть ли не под ручку с адвокатом ходят?

— И оттуда постоянно приходят новости о стрельбе.

— Да, зашёл в школу, перестрелял всех своих учителей и одноклассников, а потом выясняется, что он не состоял на учёте. А посмотрите, что у нас на дорогах творится. Раньше был очень жёсткий психиатрический контроль. Психопаты за руль не допускались. А сейчас что ни авария, то драка. Механизм социальной защиты участника аварии никак не предусмотрен. Но одна из сторон дорожного конфликта может оказаться психически неуравновешенной — и вперёд. В лучшем случае хватаются за биты, в худшем — за травматическое оружие.

— Думаете, таких случаев и на дороге, и вот с потрошителями будет всё больше и больше?

— Конечно, они же накапливаются, не госпитализируются. Всё большее количество выписывается и оказывается во внешней среде.

Другие материалы, связанные с расследование трагедии в городе на Волге, читайте на странице Резня в Нижнем.

поделиться:






Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания