Новости дня

25 февраля, воскресенье

24 февраля, суббота














23 февраля, пятница















22 февраля, четверг















Без права на крышу: как власть плюет на обездоленные семьи

Собеседник №10 '14

Аварийный дом // ИТАР-ТАСС
Аварийный дом // ИТАР-ТАСС

В лучшем случае – малогабаритная квартира, в худшем – общага, барак или даже соседский гараж. В России около 70% граждан нуждаются в улучшении жилищных условий – похожую цифру как-то озвучил президент. Бездомные и обездоленные заявляют о себе крайними мерами, как это сделали голодающие в Волгограде многодетные матери.

Бабушку – в гараж

Их акция протеста длилась три недели. Местные чиновники и официальные СМИ первые 

10 дней замалчивали это событие, а когда о нем все же стало известно, сделали странные выводы. Голодающим начали приписывать политические амбиции – мол, мамаши хотят заявить о себе, чтобы потом вступать в партии.

– Я уже была в партии: после нашей первой голодовки в сентябре меня посадили волонтером в общественную приемную ЕР, – говорит лидер голодающих Елена Самошина. – Я принимала жалобы таких же многодетных и инвалидов. И пока там сидела, снова убедилась, что девиз партии «Обещая, обещать». Первую голодовку мы прекратили, поверив пустым словам.

С февраля повторную акцию начали около 30 человек, еще 300 голодают «веерно». Требования участников прежние: жилье. Как, например, у матери 5 детей, педагога Ольги Степановой, награжденной орденом «Родительская слава».

– Я 15 лет стою в очереди на жилье, – слабым голосом рассказывает она. – Обещания выслушиваю перед каждыми выборами, но ничего не меняется. В 2008–09-м у нас действовала жилищная программа, но там требовались личные накопления, а откуда они у меня? Меня не включили. Тогда я взяла деньги в долг и купила подселение в аварийном доме: вшестером мы живем в 44 м2, с текущей крышей.

Но среди протестующих не только многодетные. Своеобразная «мать полка» – 83-летняя Лидия Петрова: почти 60 лет она прожила в бараке, который в итоге расселили и сожгли, поэтому последние годы бабушка обреталась в гараже у своих бывших соседей. После первой голодовки ей пообещали дать квартиру в течение 2 месяцев. В ходе второй вручили официальную бумагу. Чиновники предлагали женщине вселиться в соцгостиницу для бомжей на полгода, а после обещали «оказать содействие» в оформлении... в дом престарелых. 

Аварийный дом / ИТАР-ТАСС

«Понарожали...»

Ситуации, подобные волгоградской, с разными вариациями происходят по всей стране. Просто их жертвы ведут себя тише: смиренно шлют жалобы по инстанциям, само собой, пишут Путину. И наша редакционная почта полна писем от обездоленных.

В ней есть, к примеру, история Ольги Кубышкиной из ЯНАО. Мать 7 детей в 2007-м оказалась на улице – муж чудесным образом продал их 2-комнатную квартиру некоему юристу.

– Несмотря на то, что наши дети имели там доли собственности, – уточняет Кубышкина. – Но после долгих разбирательств в 2010-м нас всех оттуда выписали. Опека в суде поддержала покупателя. Параллельно приходили ко мне и проверяли, не запила ли я и нельзя ли отобрать детей.

При этом сын Ольги – 14-летний Матвей – инвалид по слуху. Несмотря на болезнь, мальчик – талантливый танцор с кучей похвальных листов и грамот, занесен в Книгу рекордов России. Но наградить ребенка бумажкой дешевле, чем квадратными метрами.

– Два года назад я выплакала себе квартиру в аварийном фенольном доме, который с 1994-го признан непригодным для проживания и где мы числимся как самозаселившиеся, официально нам не дали на нее никаких прав. В очереди на жилье я стою с 2000 года, сейчас я 79-я.

А вот Лиану Лебедеву из Белгородской области в очередь даже не поставили. Она с четырьмя детьми так и живет в однушке.

– У меня были долги по «коммуналке», и мне в соцзащите сказали: мол, не можешь за эту квартиру платить, а что будешь делать, если мы тебе дадим большую? Говорили: понарожала, а какая польза от твоих нищих детей? Только и смогут, что еще столько же нарожать.

И правда, у старшей дочери Лебедевой уже сын. Он присоединился к жертвам «демографического взрыва», на словах столь поощряемого властями.

 

Строители / Russian Look

Спасателей – в бомжи

Среди десятков семей, написавших нам из Нового Уренгоя, «грех» многодетности далеко не на всех. Их объединяет другое – все они по 10–20 лет отслужили в МЧС, спасали людей, в том числе и чиновников, получали звания и медали. Только вот жилья так и не удостоились.

– Нас на время службы расселяли по ведомственным квартирам, всего на балансе управления было 4 дома, – рассказывает сотрудник МЧС Юрий Буларга. – Но несколько лет назад эти здания передали муниципалитету, и людей начали выселять. Некоторым по суду удалось добиться приватизации, а другим отказывали, поскольку это якобы общежитие. Разные судьи по абсолютно одинаковым искам выносили различные решения без всякой логики! В итоге в одном и том же доме часть жильцов владеют квартирами, а другие живут на птичьих правах в общаге.

Среди последних – майоры, полковники, ветераны службы, пенсионеры, родители, имеющие детей-инвалидов. В очередь на жилье почти никто не вставал.

– С людьми заключались договоры соцнайма, они были уверены, что смогут эти квартиры приватизировать, – уточняет Буларга.

Самого прапорщика МЧС выселили из частного дома, сейчас он фактически бомж.

– Мне по службе выделили частный дом, ордер на него у меня есть до сих пор, – рассказывает Буларга. – Но в 2004-м, во время моего 3-месячного отпуска «на земле», туда вселили постороннего человека, якобы нуждающегося. Хотя за мой ордер он мне предлагал 2000$, чтобы я по судам им не размахивал.

 

Коридор / Russian Look

Жилец оказался племянником бывшей местной судьи. Но, несмотря на кровные узы, он в доме тоже не задержался – жилье вскоре перешло в муниципальную собственность.

– Кто там сейчас, неизвестно, но этот частный коттедж находится на нашей местной «Рублевке», его всегда можно выгодно продать, – считает Буларга. – А я с тех пор живу где придется. Мне предлагают служебное общежитие – на правах временной аренды. Или говорят: возьми ипотеку, ты же работаешь.

Этой блестящей возможностью чиновники частенько отбиваются от неприкаянных граждан. Некоторые решаются, а в итоге с еще большими потерями возвращаются к исходной – вернее, безысходной точке. Как Елена Самошина из Волгограда.

– Я взяла дом в ипотеку в 2008-м, продала 1-комнатную квартиру, ухлопала маткапитал, а в итоге сейчас я должна банку почти 3 млн, – говорит она. – Мы не потянули и давно уже не можем вносить платежи – муж работает ночным сторожем, я – воспитателем в детсаду. Со дня на день нас могут оттуда выселить за долги.

/мнение

Аркадий Воронин, юрист:

– Нарушений в сфере жилищных прав – тысячи. Людей заселяют в заведомо аварийное жилье. Игнорируются права семей с детьми-инвалидами на внеочередное получение жилья. Имеют место коррупционные схемы, когда квартиры из муниципального жилфонда продаются сторонним лицам в обход очередников. Восстанавливать права граждан в суде удается, однако после на практике все снова упирается в нехватку жилого фонда. Потребность в социальном жилье, по экспертным оценкам, – 1,5–3 млрд м2. Недавно Минстрой объявил о планах строительства 25 млн м2 к 2017-му – ничтожная цифра. 

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания