23.09.2012

Елена Колядина: Лето хмельной любви

Река неба плавной лентой тянулась между вершинами деревьев, почти смыкавших кроны над тенистой грунтовой дорогой. Мария осторожно объехала склонившийся вяз

 

Река неба плавной лентой тянулась между вершинами деревьев, почти смыкавших кроны над тенистой грунтовой дорогой. Мария осторожно объехала склонившийся вяз. Музыка в автомагнитоле сменилась громкой рекламой, и она рассеянно нажала на кнопку выключения.

Через мгновение дорога вынырнула из лесополосы, и машина оказалась в пронизанном солнцем хмелевнике. Хмель стоял зеленой стеной, его высокие заросли тянулись, казалось, до горизонта. Мария остановила машину, открыла дверь и задохнулась от горячей волны жаркого воздуха, наполненного опьяняющим ароматом хмеля. Мария сорвала гроздь хмельных шишек, поднесла к лицу и вдохнула аромат, от которого хотелось застонать и – она сперва не могла вспомнить, почему – заплакать.

То лето у бабушки в большой станице на реке Кубань начиналось безмятежно – Мария чуть  ли не до полудня спала в прохладной спаленке с синими ставнями, а поднявшись, обнаруживала в летней кухне огромные вареники с вишней, жареные кабачки, «конфеты» из засахаренной тыквы или абрикосы в сиропе, такие сладкие, что к столу слетались осы. Купание в зеленоватой воде, ленивое лежание на горячем берегу, вечером  с подружкой Олесей в кино и до полуночи в постели – книжки, журналы, дневник с замочком с наивными девчоночьими тайнами.

– Спать пора! – сердилась бабушка. – Опять завтра до обеда будешь дрыхнуть?

– Но у меня каникулы!

– Каникулы! Кто рано встает, тому Бог подает. Ведь лень лениться уже! Вот гляди, зашью тебе, как, бывало, бабка моя делала, хмеля в наволочку, чтоб, как солнце сядет, морило ко сну! В те-то года с дитями нянчиться некогда было – чтоб крепче спали и хорошие сны видели, в подушку то богородицыну травку наложат, то душицу.

Но волшебную сон-траву, невесомые медовые шишечки, Мария вскоре принесла в дом сама – Олеся позвала поработать на уборке хмеля.

Зевая и ёжась, к семи утра Мария пришла к месту сбора и приступила к работе на делянке хмелевника. Но уже к обеду не могла унять биения крови в висках и хмельного головокружения от любви.

Выгоревшие волосы и бейсболка, шорты и шлепанцы на босые сбитые ноги, худые горячие коленки, руки в золотистом пушке и запах корзин с хмелем.

«Арсений» – вырисовывала Мария в своем застегивающемся на замочек дневнике и обводила каждую букву узорами из сердечек, ромашек и солнечных лучей, почему-то похожих на плети хмеля.

– Когда целуешься, нужно открывать рот, – сообщила «опытная» Олеся.

Но поцеловались они только один раз – в последний вечер перед отъездом Марии домой, в нижегородский городок Павлово-на-Оке.

Ей казалось – она не сможет прожить без Арсения и дня! Писала письма не только ему, но и Олесе, ища повод лишний раз произнести любимое имя. Они мечтали, как следующим летом встретятся снова, теперь уже навсегда! Но как раз в это время вдруг открылись все границы, и родители повезли Марию в Турцию, после – летняя языковая школа в Эдинбурге, а осенью семья переехала из скромного Павлово в шумный Нижний Новгород.

Учеба, стажировка, работа – вот только с личной жизнью не складывалось:  мимолетные романы, к которым больше подходило слово «секс», чем «любовь».

– Уж хоть бы так родила, помогли бы вырастить, – вздыхала мама, а отец отшучивался на вопрос: «Дедом-то еще не стал?»

Впрочем, почти все ее сокурсницы стремились сперва сделать карьеру, взять в ипотеку квартиру или в кредит – машину.

Бабушка умерла зимой. Мария «не смогла вырваться» ни на похороны, ни на сороковой день. И летом-то поехала в станицу по необходимости – бабушка именно ей завещала дом и сад, но с условием, что продавать внучка его не будет, а станет привозить на лето правнуков.

Положив шишечку хмеля в карман джинсов, Мария вновь села в машину и поехала, теперь уже медленно, оглядывая смутно знакомые места – ставок, центральная улица, а вот и бабушкин дом. Какой же он маленький… Или это могучий грецкий орех так вымахал?

Из соседнего дома с интересом выглянули две тетушки.

– Здравствуйте, – поздоровалась Мария и вошла во двор.

До вечера она проветривала комнаты, мыла полы, вытаскивала сушиться половики и коврики. Уже в сумерках решила сходить в магазин – захотелось кофе и легкого холодного вина. На небольшой площади с павильоном кафе возле нее вдруг затормозила машина, и мужской голос неуверенно произнес:

– Маруся, это ты?

Мария обернулась. Несколько секунд смотрела на выцветшие волосы и бейсболку и вдруг задохнулась от горячего ветра с запахом хмеля. Она села в машину и вдруг поняла, кого ждала долгие пятнадцать лет с того лета хмельной любви. Они обнялись и сидели, не шевелясь, приникнув друг к другу.

– Куда поедем? – наконец спросил Арсений.

– Ко мне, помнишь дом моей бабушки? Ты что, так и живешь здесь?

– Нет, – засмеялся Арсений. – Заехал на два дня к родителям – повидаться после Олимпиады, очень им хотелось моим серебром перед родней похвастаться. Вдруг увидел, что в вашем доме открыты ставни. Соседки сказали: наследница приехала, Мария. Вот и поехал тебя искать.

– Погоди, серебро, Олимпиада?! – Мария окинула взглядом летний костюм с надписью «Россия» на кармане. – Ты участвовал в Олимпийских играх? Так мы проездом из Лондона? Ого!

– Ну да, из Лондона. Я участник Паралимпийских игр. Легкая атлетика.

– Ты паралимпиец? – удивленно спросила Мария и окинула Арсения недоверчивым взглядом. – А что с тобой?

– Говорят, нет ног ниже колен. Но я не верю, – усмехнулся Арсений.

Мария замерла, а через мгновение тихо сказала:

– Я люблю тебя. Я очень тебя люблю!

Полезла в карман – кажется, там был бумажный носовой платок, но нашла лишь шишечку хмеля, солнечную, как то лето хмельной любви.

 

Рубрика: Общество

Поделиться статьей
Комментарии для сайта Cackle
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика