Июль 1917-го: Конец двоевластия

Середина лета ознаменовалась бурными событиями, в результате которых большевики ушли в подполье, а Советы одобрили передачу всей полноты власти Керенскому. Рассказывает профессор Олег Волобуев.
Накануне взрыва

— «Июльские дни» (так историки называют массовые выступления 3-4 июля в Петрограде), по словам Льва Троцкого, наперед отбрасывали свою тень.

«Повсюду, во всех углах, — вспоминает очевидец тех событий Николай Суханов, — в Совете, в Мариинском дворце, в обывательских квартирах, на площадях и бульварах, в казармах и на заводах говорили о каких-то выступлениях, ожидаемых не нынче завтра... Никто не знал толком, кто именно, как и когда будет выступать. Но город чувствовал себя накануне какого-то взрыва».

Ситуация и впрямь была весьма накаленной: разоружения целых полков на фронте, закрытие заводов, разруха, голод (в Петрограде и в других крупных городах хлеба в июле оставалось на 10–15 дней), практически парализованные железные дороги... Не этого ждали люди от революции.

А тут еще 2 июля обозначился правительственный кризис: четыре министра-кадета вышли из правительства — в знак протеста против признания автономии Украины. Все это послужило толчком ко взрыву народного недовольства. Стало понятно: коалиционное правительство себя не оправдало, и народ вышел на площади с требованием к Советам взять власть.

Заводилами стали пулеметчики. Утром 3 июля на заседание Петроградской общегородской конференции прибыли представители 1-го Пулеметного полка и заявили: мы выступаем. Их отговорили. Но...

«Для нас было величайшей неожиданностью, — рассказывает Подвойский, один из руководителей Военной организации [большевиков], — когда в 7 часов вечера [3 июля] прискакал верховой известить, что... пулеметчики постановили выступить».

Вечером Невский проспект, по описанию Троцкого, представлял красочную картину: «Посредине проспекта проходит Пулеметный полк, позвоночный столб шествия. Во главе каждой роты — грузовые автомобили с "максимами". За Пулеметным полком рабочие; в арьергарде, прикрывая манифестацию части Московского полка. Над каждым отрядом знамя: "Вся власть советам"».
Пулеметчиков поддержали другие части гарнизона. К ним были готовы присоединиться и рабочие, которые начали вооружаться... Большевики пытались удержать людей от восстания (они считали, что время этому еще не пришло), но это было бесполезно. Тогда большевики решили, что раз так, надо не отмежевываться от людей, а постараться перевести ситуацию в мирную демонстрацию. Солидарны с этим были и межрайонцы, возглавляемые Троцким. Он так описывал события тех дней: «Большевики захватывались движением и втягивались в него, подыскивая оправдания своим действиям, шедшим вразрез с официальным решением партии. Но центральные комитеты, партийные и советские, предполагали, а массы располагали».

В итоге 4 июля на улицы Петрограда вышло по некоторым свидетельствам около полумиллиона человек. Прибыли вооруженные матросы из Кронштадта. Временное правительство не могло не воспринять эти события как начало восстания. Начались провокации — были случаи, когда в людей стреляли неизвестные из пулеметов с чердаков... Митингующие отвечали тем же. Однако вооруженные столкновения носили изолированный характер и не принимали массового характера.
Поздней ночью... к Таврическому дворцу подтянулся Путиловский завод, 30-тысячная масса, многие с женами и детьми. <...> Рабочая масса, голодная и смертельно усталая, расположилась на улице и в саду, большинство тут же растянулось с надеждой дождаться ответа. Путиловский завод, распростертый на земле в 3 часа ночи вокруг Таврического дворца, в котором демократические вожди дожидаются прибытия с фронта войск, — это одна из самых потрясающих картин революции, на остром перевале от Февраля к Октябрю»

«Главной причиной кровопролития являлись... правительственные отряды, бессильные, чтобы справиться с движением, но достаточные для провокации. Около 8 часов вечера, когда демонстрация была в полном разгаре, две казачьи сотни с легкими орудиями направились для охраны Таврического дворца. Упорно отказываясь по пути вступать в разговоры с демонстрантами, что само собою являлось дурным признаком, казаки перехватывали, где можно было, вооруженные автомобили и разоружали отдельные мелкие группы»

«Бурсин, рабочий завода Эриксон, выступившего вместе с пулеметчиками, рассказывает, как при встрече с ними "казаки сразу же открыли ружейный огонь. Многие рабочие остались лежать убитыми…" Но гораздо правдоподобнее многочисленные свидетельства о том, что первые выстрелы раздались не с улицы, а из засады. <...> В руках командного состава правдами и неправдами сосредоточивалось за время войны много всякого оружия. Искушение безнаказанно обсыпать сверху эту "сволочь" свинцовым дождем было слишком велико».

«Сражение на Литейном создало в развитии демонстрации резкий перелом. Никто уже не глядел на шествие из окон или с балконов. Более солидная публика, осаждая вокзалы, покидала город. Уличная борьба превращалась в разрозненные стычки без определенных целей. В ночные часы шли рукопашные схватки демонстрантов с патриотами, беспорядочные разоружения, переход винтовок из рук в руки. Группы солдат из расстроенных полков действовали вразброд... В поисках виновников стрельбы из домов группы матросов и солдат производили повальные обыски. Под предлогом обысков кое-где вспыхивали грабежи. С другой стороны, начались погромные действия»
Лев Троцкий, из книги «История русской революции»
В итоге около 20 убитых, 119 раненых — примерно поровну с обеих сторон. Хоронили по-разному. «Мятежников» — тайком, как некогда погибших в Кровавое воскресенье 1905-го. Казаков и юнкеров, разгонявших демонстрантов, — с почестями, в Александро-Невской лавре.

Власти назвали эти выступления вооруженным восстанием. Большевики заявляли, что до прибытия с фронта верных Временному правительству войск, восставшие без труда могли занять все учреждения, включая Таврический и Мариинский дворцы, однако не сделали этого.

Казачья часть, прибывшая с фронта в Петроград для восстановления порядка. Фото. Июль 1917.
«Милюков пишет, что к вечеру начали обнаруживаться "первые последствия правительственных обращений к войскам": так, на выручку Таврического дворца спешил будто бы 176-й полк. <...> К Таврическому дворцу действительно прибыл походным порядком полк... Но он совсем не собирался выручать правительство: связанный с межрайонцами, полк выступил под руководством двух солдат-большевиков, Левинсона и Медведева, чтобы добиваться власти советов»

«Руководителям Исполнительного комитета, сидевшим как на угольях, немедленно донесли, что перед окнами располагается на заслуженный отдых пришедший издалека в полном порядке, с офицерами, полк. Дан, носивший форму военного врача, обратился к командиру с просьбой дать караулы для охраны дворца. Караулы были вскоре действительно поставлены. <...> Получив предложение о караулах, командир полка обратился к дежурному помощнику коменданта, юному поручику Пригоровскому. На беду Пригоровский был большевиком… и получил, разумеется, совет немедленно расставить, где следует, караулы: гораздо выгоднее иметь у входов и выходов друзей, чем врагов. Таким образом 176-й полк, явившийся для демонстрации против власти, охранял эту власть от демонстрантов. Если бы дело действительно шло о восстании, поручик Пригоровский без труда арестовал бы весь Исполнительный комитет, имея четырех солдат за спиною. Но никто не думал об аресте, солдаты большевистского полка добросовестно несли караулы».
По словам Троцкого, парадокс ситуации заключался в том, что народ требовал передать власть Советам, а меньшевистско-эсеровские Советы не хотели ее брать. Восставшие между тем подчинялись всем решениям ЦИКа Петросовета, даже когда речь шла о разоружении и прекращении сопротивления, но именно он-то и признал их мятежниками.

Уже 5 июля Петросовет принял решение — вся полнота власти остается в руках правительства — и одобрил «решительные мероприятия». Впрочем, и правительство несколько перегруппировалось: 8 июля было создано так называемое «переходное правительство — вместо князя Львова его возглавил Керенский, а главой МВД стал меньшевик Церетели.

Руководимый политиками, которые всего боятся, Совет не смел брать власть. Представительница всех клик собственности, кадетская партия еще не могла взять власть. Оставалось искать великого примирителя, посредника, третейского судью Керенского».
Лев Троцкий, из книги «История русской революции»
Особняк М. Ф. Кшесинской в Санкт-Петербурге.
Особняк Кшесинской

«Гнездом большевизма» власти считали дом балерины Кшесинской: там работал Центральный и Петроградский комитеты РСДРП(б), Военная организация партии, находилась редакция «Солдатской правды»... В особняке всегда толклось много народу.

С балкона «ораторы, — пишет Троцкий, — проводили беспрерывно митинги, не только днем, но и ночью. Часто в глубокой темноте к зданию подходила какая-либо воинская часть или толпа рабочих с требованием оратора. Останавливались перед балконом и случайные обывательские группы, любопытство которых периодически возбуждалось газетной шумихой. В критические дни к зданию приближались ненадолго враждебные манифестации, требовавшие ареста Ленина и изгнания большевиков. Под людскими потоками, омывавшими дворец, чувствовались взбаламученные глубины революции. Апогея своего дом Кшесинской достиг в июльские дни».

Дом придворной балерины, «знаменитой, — как пишет Троцкий, — не столько своим искусством, сколько своими отношениями с мужскими представителями романовской династии <...> явился плодом этих отношений». До войны 1914-го о нем сплетничали как о притоне роскоши, во время войны чаще говорили: «Накрадено», солдаты выражались еще сочнее...

После февраля особняк занял запасной броневой дивизион: у балерины был хороший гараж. Большевики дружили с «броневиками», и дивизион охотно уступил им верхний этаж. Это «вселение» произошло за несколько недель до возвращения Ленина и осталось незамеченным прессой. Но сразу после приезда вождя большевиков газеты взорвались статьями о том, как Ленин поселился в будуаре балерины, а вся обстановка дома разграблена.
На самом деле Ленин жил у своей сестры, а мебель Кшесинской комендант здания убрал и запечатал (об этом, кстати, пишет и Суханов, который бывал в те дни в особняке, и которого трудно заподозрить в симпатиях большевикам).

«Главным штабом движения, — писал Милюков, — оказался не Таврический дворец, а цитадель Ленина, дом Кшесинской, с классическим балконом». Это подтверждает и Троцкий: «Духовно и физически движение вращалось вокруг этих антагонистических центров: к дому Кшесинской идут за указанием, за руководством, за вдохновляющей речью; к Таврическому дворцу — чтобы предъявить требование и даже пригрозить своей силой». А поскольку вся вина за восстание была изначально возложена на большевиков, ничего удивительного, что после июльских дней власти были полны решимости разгромить их «гнездо».

Операция была похожа на штурм укрепленной крепости. Как вспоминает Троцкий, «в 3 часа ночи к дому Кшесинской были двинуты: запасный батальон Петроградского полка, пулеметная команда, рота семеновцев, рота преображенцев, учебная команда Волынского полка, два орудия и броневой отряд из восьми машин»...

Но столкновения удалось избежать. К 7 часам утра, кроме служащих, в здании уже никого не было. А 120 кронштадцев, которые были готовы защищать особняк, перебрались в Петропавловскую крепость неподалеку: они не хотели сдавать оружие и быть арестованными. Но и у Петропавловки кровь не пролилась — матросы подчинились приказу Исполкома Советов сдать оружие.

«Прибывшие с фронта самокатчики заняли очищенные большевиками дом Кшесинской и Петропавловскую крепость, чтобы накануне октябрьского переворота перейти, в свою очередь, на сторону большевиков», — отмечает Троцкий еще один парадокс июля.
В «Крестах» и в шалаше

Ленина в начале июля в Петрограде не было — он жил на даче В. Д. Бонч-Бруевича за городом. Но 4 июля приехал. Выступая перед кронштадцами, сожалел, что не удалось удержать людей от выступления, и призывал всех к выдержке.

А уже 5 июля в прессе начата компания по обвинению большевиков в сотрудничестве с немцами — как некогда в шпионаже обвиняли императрицу, теперь со всей мощью обрушились на «смутьянов». Троцкий, отклоняя обвинения, пишет, что правительство неожиданно для себя таким образом нашло действенное оружие против них.
Обвинения, в свою очередь, подкреплялись «связью событий»: 6 июля немцы прорвали фронт, начатое в июне «наступление Керенского» окончательно задохнулось.

Главным обличителем, впрочем, выступил журналист-политик с довольно грязной биографией, которого задолго до Февральской революции парижская ассоциация выгнала «за клевету», а Петросовет — уже после февраля — по той же причине не пускал в свои ряды. Кстати, и Чхеидзе, и Церетели все время делали оговорки — они не верят в эти обвинения... А тузы царской контрразведки давали показания: «Таких данных не имеется»... Но на большевиков посыпались репрессии — их газеты были разгромлены и закрыты, воинские части, которые, по мнению властей, были «заражены бациллой большевизма», расформировывались (из Петрограда на фронт было отправлено таких 90 тысяч военных). Шли обыски, аресты...

7 июля
Временное правительство вынесло решение: за организацию восстания арестовать Ленина, Коллонтай, Луначарского, Каменева, Зиновьева, а также кронштадцев П. Е. Дыбенко, С. Г. Рошаля... В список не попал Лев Троцкий (видимо, потому, что он был лидером самостоятельной социал-демократической партийной организации — межрайонцев). Но он тут же опубликовал в «Новой жизни» отрытое письмо к правительству, где интересовался, почему его фамилии нет в списке тех, кого должны арестовать, поскольку он является таким же «непримиримым противником общей политики Временного правительства, как и названные товарищи».
Ленин поначалу хотел идти на допрос, чтобы опровергнуть обвинения в работу на немцев. Была даже достигнута договоренность с ЦИК, что допрос состоится на конспиративной квартире и Ленину будут предоставлены гарантии свободы. Целый день Ленин, Зиновьев и еще несколько большевиков ждали представителей следствия, но те так и не явились. Ленин и Зиновьев ушли в подполье — уехав из города, поселились в шалаше в Разливе.
Каменев 9 июля пошел к следователям и был арестован. Затем под арестом оказались Троцкий, Колонтай, Луначарский и другие... Всех отправили в «Кресты». Это случилось в 20-х числах июля.

А чуть позже, заседая всю ночь на 24 июля, исполкомы большинством голосов (147 против 46 при 42 воздержавшихся) одобрили передачу власти Керенскому без условий и ограничений. Так закончилось двоевластие и возникло второе коалиционное правительство. О роли Керенского в нем Милюков пишет: это «единственный человек, который был возможен», но, увы, «не тот, кто был нужен»...

Пост главнокомандующего вместо Брусилова занял генерал Лавр Корнилов. Троцкий тогда же отметил неизбежность столкновения амбиций Корнилова и Керенского. Он оказался прав. И страна увидит это уже в августе.

Из дневника Николая II:
3-го июля. Понедельник.
Душный тепличный день с облаками; но дождь прошёл только во время обеда. Утром гулял, а днём свалили крупную сосну там же около решетки. Все четыре дочери сбрили себе волосы, так как после кори они сильно лезли.
5-го июля. Среда.
Всё утро шёл дождь, а к 2 часам погода поправилась; к вечеру стало прохладнее. День провели как всегда. В Петрограде эти дни происходили беспорядки со стрельбою. Сообщают Из Кронштадта; вчера прибыло туда много солдат и матросов, чтобы идти против Временного Правительства! Неразбериха полная. А где те люди, которые могли бы взять это движение в руки и прекратить раздоры и кровопролитие? Семя всего зла в самом Петрограде, а не во всей России.
6-го июля. Четверг.
К счастью, подавляющее количество войск в Петрограде осталось верно своему долгу, и порядок снова восстановлен на улицах.

Погода была чудная. Сделал хорошую прогулку с Татьяной и Валей. Днём успешно поработали в лесу — срубили и распилили четыре ели. Вечером начал: «Tartarin de Tarascon».
7-го июля. Пятница.
Гулял утром с Марией, Валей и целым конвоем от караула 3-го стрелк. полка. Накрапывал дождь. К 2 час. погода поправилась, но было душно. Работали там же, только вдоль маленькой дорожки. Вечером клеил фотографии из жизни «под арестом» в свой альбом.
8-го июля. Суббота.
Хороший жаркий день. Обошёл парк с Татьяной и Марией. Днём работали в тех же местах. И вчера и сегодня караулы были исправны в несении службы и отсутствием шатания по саду во время нашей прогулки — от 4-го стр. и 1-го стр. полков.

В составе правит[ельст]ва совершились перемены; кн. Львов ушёл и председателем Совета Министров будет Керенский, оставаясь вместе с тем военным и морским министром и взяв в управление ещё министерство торговли и промышленности.

Этот человек положительно на своем месте в нынешнюю минуту; чем больше у него будет власти, тем будет лучше.

11-го июля. Вторник.
Утром погулял с Алексеем. По возвращении к себе узнал о приезде Керенского. В разговоре он упомянул о вероятном отъезде нашем на юг, ввиду близости Ц. Села к неспокойной столице.
13-го июля. Четверг.
За последние дни нехорошие сведения идут с юго-западного фронта. После нашего наступления у Галича, многие части, насквозь зараженные подлым пораженческим учением, не только отказались идти вперед, но в некоторых местах отошли в тыл даже не под давлением противника. Пользуясь этим благоприятным для себя обстоятельством, германцы и австрийцы даже небольшими силами произвели прорыв в южной Галиции, что может заставить весь юго-западный фронт отойти на восток.

Просто позор и отчаяние! Сегодня наконец объявление Временным Правительством, что на театре военных действий вводится смертная казнь против лиц, изобличенных в государственной измене. Лишь бы принятие этой меры не явилось запоздалым.

День простоял серый, тёплый. Работали там же по сторонам просеки. Срубили три и распилили два поваленных дерева. Потихоньку начинаю прибирать вещи и книги.

22-го июля. Суббота.
Потели жестоко. В 6 час. пошли к молебну и всенощной. Читал вслух по обыкновению. Вчера вечером Керенский внезапно приехал из города и остановился в лицее. Оказывается, всё правительство развалилось, он сам подал в отставку и ожидает решения, к которому должно прийти совещание разных партий, заседающее в Зимнем дворце.
25-го июля. Вторник.
Новое Временное Правительство образовано с Керенским во главе. Увидим, пойдет ли у него дело лучше? Первейшая задача заключается в укреплении дисциплины в армии и поднятии ее духа, а также в приведении внутреннего положения России в какой-нибудь порядок!
28-го июля. Пятница.
Чудесный день; погуляли с удовольствием. После завтрака узнали от гр. Бенкендорфа, что нас отправляют не в Крым, а в один из дальних губернских городов в трёх или четырёх днях пути на восток! Но куда именно, не говорят, даже комендант не знает. А мы-то все так рассчитывали на долгое пребывание в Ливадии! Срубили и свалили огромную ель на просеке у дорожки. Прошёл короткий тёплый дождь.

Вечером читаю вслух «A study in scarlet» Conan Doyle.

31-го июля. Понедельник.
Последний день нашего пребывания в Царском Селе. Погода стояла чудная. Днём работали на том же месте; срубили три дерева и распилили вчерашние. После обеда ждали назровождении Керенского и караульного начальника. Очень приятно было встретиться, но разговаривать при посторонних было неудобно. Когда он уехал, стрелки из состава караула начали таскать наш багаж в круглую залу. Там же сидели Бенкендорфы, фрейлины, девушки и люди. Мы ходили взад и вперед, ожидая подачи грузовиков. Секрет о нашем отъезде соблюдался до того, что и моторы и поезд были заказаны после назначенного часа отъезда. Извод получился колоссальный! Алексею хотелось спать; он то ложился, то вставал. Несколько раз происходила фальшивая тревога, надевали пальто, выходили на балкон и снова возвращались в залы. Совсем рассвело. Выпили чаю, и, наконец в 5 ч. появился Керенский и сказал, что можно ехать. Сели в наши два мотора и поехали к Александ[ровской станции. Вошли в поезд у переезда. Какая-то кавалерийская часть скакала за нами от самого парка. У подъезда встретили: И. Татищев и двое комиссаров от правительства для сопровождения нас до Тобольска. Красив был восход солнца, при котором мы тронулись в путь на Петроград и по соединительной ветке вышли на Северную ж.-д. линию. Покинули Царское Село в 6.10 утра.

Хроника июля 1917 года
1 (14) июля
1 (14) июля
В России вслед за странами Западной Европы впервые перешли на летнее время.
2 (15) июля
2 (15) июля
Отставка министров-кадетов Временного правительства, выступивших против признания автономии Украины
3–4
(16–17) июля
3–4
(16–17) июля
Вооруженная демонстрация солдат, матросов и рабочих против политики Временного правительства и Петросовета при участии большевиков. Расстрел демонстрации войсками, верными правительству.
5 (18) июля
5 (18) июля
Указ Синода о созыве Поместного собора.
6 (19) июля
6 (19) июля
Временное правительство совместно с ЦИК Петросовета создали комиссию для водворения порядка в Петрограде.
6–17
(19–30) июля
6–17
(19–30) июля
Отступление русских войск на Юго-западном фронте. Австро-германские войска занимают Тернополь.
7 (20) июля
7 (20) июля
Указ Временного правительства о назначении Керенского председателем правительства вместо князя Львова.
8 (21) июля
8 (21) июля
  • Приказ по армии Керенского о восстановлении в войсках дисциплины и наказании за разложение армии как за «государственную измену».
  • Постановление Временного правительства об аресте и предании суду большевиков — Ленина, Зиновьева, Каменева — как организаторов июльского восстания.

12 (25) июля
12 (25) июля
Постановление Временного правительства о восстановлении смертной казни на время войны для военнослужащих (провокаторов, дезертиров и тому подобных). Принято по требованию командующего Юго-западным фронтом Лавра Корнилова.
17 (30) — 26 июля
(8 августа)
17 (30) — 26 июля
(8 августа)
1-й Всероссийский мусульманский военный съезд в Казани. Образовал Всероссийский мусульманский Совет (Харби Шуро).
18 (31) июля
18 (31) июля
  • Временное правительство объявило о роспуске сейма Финляндии, провозгласившего независимость страны.
  • Назначение генерала Корнилова Верховным главнокомандующим русской армии вместо генерала Брусилова.
21 июля
(3 августа)
21 июля
(3 августа)
  • Постановление Временного правительства о лишении бывших жандармов и агентов охранки права занимать выборные должности в войсковых организациях.
  • Русские войска вновь заняли Черновцы.
23–28 июля
(5–10 августа)
23–28 июля
(5–10 августа)
IX съезд партии кадетов в Москве и Петрограде одобрил коалицию с социалистическими партиями при условии их отказа от социалистической программы.
24 июля
(6 августа)
24 июля
(6 августа)
Образование Второго коалиционного Временного правительства во главе с Керенским. Большинство постов заняли социалисты.
26 июля — 3 августа
(8–16 августа)
26 июля — 3 августа
(8–16 августа)
VI съезд РСДРП(б) прошел полулегально и утвердил курс на вооруженный захват власти. Избран ЦК во главе с Лениным. В партию принята Межрайонная социал-демократическая организация («межрайонцы») вместе с Троцким.
27 июля
(9 августа)
27 июля
(9 августа)
Постановление Временного правительства о свободе совести.
Февраль 1917-го: Шесть бурных дней
Март 1917-го: поступь революции
Апрель 1917-го: вожди съезжаются, пути расходятся
Май 1917-го: расстановка сил
Июнь 1917-го: «Расчленение России»
Июль 1917-го: Конец двоевластия
Август 1917-го: Керенский или Корнилов — кто кого?
Сентябрь 1917-го: Бурлящая Россия
Октябрь 1917-го: Большевики приходят к власти

Контактная информация
  • Учредитель — ООО «Собеседник-Медиа»
  • (105318, г. Москва, ул. Зверинецкая, д.13)
  • +7 (495) 685-56-65 (Общие вопросы, связь с журналистами) +7 (495) 685-46-28 (Сайт)
Связь с отделами
  • Новости, политика: versia@sobesednik.ru
  • Расследования: delo@sobesednik.ru
  • Культура: culsob@gmail.com
  • Общая почта сайта: sobesedka@gmail.com
  • 18+
  • свидетельство о регистрации СМИ: ЭЛ №ФС77-43277 от 24 декабря 2010г. выдано Роскомнадзором
  • © 1984 - 2017 ИД "Собеседник"
  • Шеф-редактор — Зарицкий А. В.
Made on
Tilda