Новости дня

20 сентября, пятница







































19 сентября, четверг






Режиссер Борис Гуц: Мне сказали, что через пять лет я умру

19:09, 28 августа 2019
«Собеседник» №32-2019

Борис Гуц // фото: Alexey Yushenkov; в статье: кадры из фильма «Смерть нам к лицу»
Борис Гуц // фото: Alexey Yushenkov; в статье: кадры из фильма «Смерть нам к лицу»

На прошедшем в августе выборгском кинофестивале «Окно в Европу» фильм режиссера Бориса Гуца «Смерть нам к лицу» получил главный приз. Примечательно, что вся картина снята на смартфон. Гуц – первый российский режиссер, который решился на такой эксперимент. 

В основе сюжета – история девушки Маши (Александра Быстржицкая), которая узнает, что у нее онкология. Смирившись с судьбой, она начинает подготовку к смерти: выбирает гроб, покупает платье, заказывает место на кладбище и прощается с близкими людьми. А в это время ее муж Петя (Даниил Пугаёв) втайне от Маши ищет деньги на лечение за границей. 

Когда ты смеешься, ты не боишься

Борис, прочитал, что сценарии для своих фильмов вы пишете, основываясь на наблюдениях из своей жизни. В этой истории что ваше личное?

– У меня есть убеждение, что я могу снимать кино только про то, что знаю сам. Мне важно не врать, за каждое слово, за каждый драматургический поворот я должен ответить. В этом случае… Четыре с половиной года назад я оказался в реанимации. Как заявили врачи: с таким диагнозом в нашей стране очень высокая смертность. Должен был умереть, но меня спасли. Однако сказали, что через год будет еще хуже, а через пять лет вообще умру. Эти годы научили меня относиться к смерти без страха, без уныния, без животного трепета. Думаю, такое отношение меня и спасло, потому что сейчас никаких болезней нет, все отступило. Видимо, помогли позитив, оптимизм и юмор. Соответственно в основе фильма есть мои чувства, которые мне понятны. В истории героини Маши есть много похожего из истории моей знакомой: диагноз  меланома, стоимость лекарства четыре с половиной миллиона рублей.

Вы, как и героиня, представили свои похороны? 

– Конечно. Например, своей любимой девушке говорил, что должно быть написано на моем могильном камне, какая музыка должна звучать. Чтобы не было никаких черных одежд, а на поминках, как полагается в сибирских деревнях, не ели с помощью ножа и вилки, только ложками. Ну и по традиции зеркала должны быть завешаны. Нет, я не планировал умирать, но мысли такие смешные возникали. Смех – это же защитная реакция. Когда ты смеешься, ты не боишься. Вот и веселил других, чтобы вокруг меня не было грустных людей. Но смерть я пережил.

Во время церемонии вручения приза на кинофестивале вы сказали, что не рассчитывали победить. Такое своеобразное кокетство...

– Вовсе нет, я на самом деле не ожидал, что получу главный приз. За десять лет активного кинотворчества (а еще раньше я занимался анимационными и другими арт-проектами) и участия  более чем в 20 различных фестивалях привык к тому, что главный приз не получаю. Да и призы никогда не были для меня чем-то важным, ради чего стоит снимать кино. Это просто приятный бонус к тому, что ты сделал. В этот раз я думал, что просто будет какое-нибудь упоминание. Мы все, кто делал кино, остались довольны результатом. К тому же видели, как реагировали зрители: смеялись, плакали, аплодировали. Помимо Гран-при, мы еще получили приз от Гильдии продюсеров. Думаю, самый логичный приз, потому что делать качественное кино практически без бюджета – это сложно. 

Бюджет вашего предыдущего фильма «Фагот», который тоже снят на мобильный телефон, был всего 600 тысяч рублей. А сколько вложили в эту картину?

– Побольше, но пусть это останется коммерческой тайной. Лишний раз не хочу акцентировать внимание на деньгах. Дело не в том, за сколько, а как снято. Такая позиция меня больше устраивает. Я могу сделать фильм, несмотря на бюджет, исхожу из того, что есть. Дайте мне камеру и отправьте в пустыню, я и там смогу снять кино.

Когда зрители увидят «Смерть нам к лицу» в прокате?

– Сейчас с дистрибьюторами обсуждаем и дату выхода, и как лучше это кино подать. Фильм не тривиальный, не чисто коммерческий. Ведь к российскому кино наш зритель пока еще относится скептически, поэтому многие стараются пустить пыль в глаза, вкладывая большие деньги в рекламу. Мне бы так не хотелось.

Ситуация с раками

Когда вы пишете сценарий, то сразу понимаете, что снимать будете не большой кинокамерой, а на телефон? Разница есть?

– Конечно, есть. У меня есть правило: если сценарий можно снять на большие камеры, снимайте на большие камеры. В случае съемок на мобильный телефон нужно помнить, что тут нельзя спрятаться за красивую картинку, нельзя создать визуальный экстаз, особую атмосферу. Главное – живая история, почти документальная. Телефон фиксирует нашу жизнь сегодня, сейчас. Минусы при съемках мобильным – естественное изображение, естественный свет, их нужно превращать в плюсы. Вообще, как говорил Хичкок, в кино главное – сценарий, сценарий и сценарий. А в мобильном кино я бы еще добавил: и актеры. Потому что тут не спрячешься за каким-то освещением или гримом, всё, как в жизни.

Это правда, что у вас на съемках актеры сами и снимали друг друга?

– Да, бывало, что в некоторых сценах они брали наш съемочный телефон и снимали. Мы вообще стараемся, чтобы актерам было максимально удобно, даже свет выставляем так, чтобы они ходили, как хотят, то есть всю технику подстраиваем под них. 

Насколько в вашем фильме отражены проблемы, с которыми сталкиваются онкологические больные?

– Фильм не о том, что у нас те, кто должен справляться с этой ситуацией, не справляются. А о том, что приходится справляться самим. У нас есть несколько сцен, за которые некоторые журналисты немного покритиковали картину. Например, когда герои пьют чай на кухне и слушают прямую линию с Путиным. И там звучит речь министра здравоохранения Скворцовой, которая, запинаясь, криво и косноязычно говорит, что у нас всё улучшилось в ситуации с раками. «Какие еще раки?» – восклицает наша героиня. В другой сцене антагонистом изображен депутат «Единой России». Но все-таки мы не хотели, чтобы в фильме социально-политическая критика выходила на первый план.

Борис, на ваш взгляд, почему сегодня мало снимают фильмов на подобные темы?

– К сожалению, современная кинодраматургия на 90 процентов абсолютно оторвана от реальных тем. Искусство – это отражение реальности при помощи художественных методов. Наши молодые кинематографисты научились снимать красиво, но с отражением реальности пока проблема. 

Есть еще такой фактор: желание сделать что-то такое надежное, и пусть это будет дичайшая вторичность, зато простое и опробованное. Самое печальное, что многие хотят снять «светлое, доброе кино», при этом в итоге абсолютно пустое. Жизнь и так плохая, зачем я буду об этом еще кино делать?! Чаще всего люди, которые так говорят, на самом деле всего этого не знают. Те, кто знает наши беды и несчастья, к таким фильмам относятся спокойно. 

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №32-2019 под заголовком «Режиссер Борис Гуц: Мне сказали, что через пять лет я умру».

Поделитесь статьей:


Колумнисты






^