Новости дня

15 декабря, пятница



















14 декабря, четверг


























Триумфатор "Большой книги" Гузель Яхина: Кризис настиг меня в 30 лет

«Собеседник» №12-2016

Гузель Яхина // Le Courierr de Russie

Sobesednik.ru обсудил с писательницей Гузель Яхиной Сталина, кризис среднего возраста и самые ожидаемые книжные новинки.

В первой части интервью писательница рассказала нам, кто помог опубликовать ее сенсационный роман «Зулейха открывает глаза» о раскулачивании в 1930-е годы и почему она пишет сценарии для телесериалов.

«Кризис настиг в 30 лет»

– Откуда сейчас, по-вашему, такой интерес к Сталину? Редкое ток-шоу обходится без обсуждения, без реабилитации советского периода. Вы своим романом попали в тренд.

– Мое отношение к Сталину видно в книге очень ярко. Я бы не хотела озвучивать его специально. Кто читал – тот поймет.

А насчет телевизора я не могу ответить. Не смотрю его... дайте посчитаю... ровно 10 лет.

– Как обходитесь?

– Отлично! Дома мы включаем телевизор раз в год.

– 31 декабря?

– Да, на бой курантов. Мне нравится, когда бьют куранты. Серьезно! Имею я право раз в год включить «ящик»? (Смеется.)

И дочь выросла без телевизора, а ей уже 11 лет. Я узнаю новости из интернета, по радио – мне этого достаточно. Держу себя на «информационной диете» – переела этого в «прошлой жизни», когда еще работала. Теперь телевизор стал не нужен, и жизнь без него прекрасна и удивительна.

– А что у вас было в «прошлой жизни», до того как вы стали писать?

– Изучала немецкий и английский языки. Очень скоро после окончания института решила переезжать в Москву. Надо было искать работу, жилье – заниматься делами насущными. Начинала я с комнаты на троих в общежитии... Наверное, надо остановиться, а то мой рассказ становится совсем похожим на фильм «Москва слезам не верит».

Я занималась маркетингом. Сделала карьеру, если это важно. В какой-то момент поняла, что устала, и захотелось вернуться к тому, о чем мечтала. Поступила в Московскую школу кино.

– Очертя голову?

– Совсем не очертя. Это было мучительное решение, которое принималось годами. О том, что надо пойти учиться. Надо попробовать что-то написать. Не было у меня уверенности в своих силах, наоборот, мне кажется, в среде творческих людей такая уверенность – большая редкость.

У меня это был, конечно, кризис среднего возраста. Он бывает у многих.

– Только, по-моему, позже – в районе 40 лет.

– Знаете, нет. Не помню, кто именно из психологов ввел эту периодизацию (кажется, Эрик Эриксон), но кризисов среднего возраста бывает несколько: если в 30 лет ты не прислушиваешься к себе и серьезно не меняешься, остаешься на прежнем пути, то в 40 лет шарахает второй кризис, уже более серьезный.

«Жду книг Водолазкина и Иванова»

– Как сейчас строится ваш день? Дочку в школу – сама за компьютер?

– Именно так. Каждое утро в 9 часов утра сажусь и пишу. Или думаю. Или ищу материал.

– Новая книга о чем?

– Пока не буду рассказывать. Она тоже про советское время.

– Почему вы на нем сконцентрировались?

– У нас был замечательный учитель истории. Мы попали к нему в 8-м классе. Это было самое начало 90-х. Он был новатор – на уроках все делал по-своему, не по методичкам, мы даже не знали, как выглядят учебники. Сейчас это не допускается, а тогда был разгул свободы. Он горел советской темой, приносил архивные выписки, газетные статьи – и дал нам настолько больше программы, что... земной поклон. Он заразил нас интересом к советскому периоду. Может, из-за этого. А может, потому, что большинство из нас все еще родом из СССР.

– Чем планируете заниматься дальше?

– Мне нужно написать еще две истории, а дальше посмотрим. Я благодарна судьбе, что мне довелось написать и издать первый свой роман, что его прочитали столько людей. Если удастся написать вторую историю (это повесть), буду вдвойне счастлива. А дальше загадывать не возьмусь.

– Какие книги вы ждете в этом году как читатель?

– «Авиатор» Водолазкина – это номер один. Вскоре выйдет роман «Калейдоскоп» Сергея Кузнецова. Тоже очень интересно. И третья книга – «Тобол» Алексея Иванова. Я много читала из него, больше всего понравились «Сердце Пармы» и «Золото бунта». Это мои любимые вещи у него – поэзия в прозе.

– Вы с ним очень похожи – скромные, размеренные люди.

– Спасибо, это очень приятно. Мне нравится, что Алексей рассказывает в своих интервью. В них есть мысли, которые мне близки. Меня согревает, что я в них не одна.

/Звонок эксперту

Михаил Швыдкой: В этой хрупкой женщине живет огромный дар

– Гузель Яхина написала книгу, которая, с моей точки зрения, останется в русской литературе надолго. От событий, описанных в романе, ее отделяет дистанция примерно такая же, как была между 1812 годом и Толстым. Я сознательно предлагаю столь высокую планку: по плотности текста, по метафоричности, по отношению к миру молодой писатель заставляет вспоминать именно о таких наивысших образцах.

Михаил Швыдкой / Анатолий Ломохов / Global Look Press

Гузель Яхина говорила, что этот роман определен биографией ее бабушки, но сколь бы ни были богаты семейные предания, тем не менее, чтобы написать такой текст, нужно обладать незаурядным философским подходом к действительности и невероятным литературным талантом. Сначала во времена оттепели, потом во второй половине 80-х годов к теме раскулачивания, лагерной жизни обращались очевидцы событий. И их произведения (за исключением, может быть, «Одного дня Ивана Денисовича») были, как правило, документально-беллетристическими. А Гузель Яхина с невероятной художественной мощью осмысливает эти события и переводит их в ранг высокой литературы. Это удивительно.

Понятно, что после такого успеха первого романа Гузель будет трудно написать вторую книгу. Но почему-то мне хочется верить: в этой хрупкой женщине живет огромный дар, который предопределит ее будущую писательскую судьбу.

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания