Новости дня

23 октября, понедельник







































22 октября, воскресенье





Петросян на «ёлках» заработал на квартиру


Ветеран «Голубого огонька»

– Евгений Ваганович, ни один Новый год не обходится без вашего участия. Который уже, кстати, по счету?
– Я на телевидении с 1962 года, считайте. А новогодние «Огоньки» стал вести с 1964-го.

– Получается, у вас юбилей – 45 лет в новогоднем эфире.
– Да, получается.

– В советские времена праздничные программы шли в прямом эфире. Вам  сложнее работать  в режиме реального времени или как?
– Тогда что-то было проще, что-то сложнее. Прямой эфир являлся импровизацией, но готовили ее заранее. 31 декабря я приходил утром, актеров еще не было, и мы с редактором программы и режиссером размечали все до мелочей. Начиная с того, кто за каким столиком будет сидеть, от кого к кому я перехожу, о чем с ними разговариваю. Если нужно было исполнить какой-то номер мне самому, его тоже заранее обсуждали. В советские времена импровизация была условной. Надо было выбрать тот номер, который телевидению «подходил». Цензура. Ну а некоторые моменты ты при всем желании никак не мог прописать в сценарий. Например, один пролил кофе в кадре, другой опоздал, третий кашлянул, четвертый что-то уронил с грохотом. Все это были живые моменты. Настоящая тележизнь с ее прелестями и недостатками – прямой эфир, одним словом. Даже если десять раз всё отрепетировать, в момент трансляции что-то может не получиться. Преимущество записи в том, что неудачный момент можно довести до филигранного звучания.

– Хлопотное было дело?
– Судите сами. «Огонек» в прямом эфире начинался где-то в 21.00.  Вы, наверно, не помните, но раньше «Голубые огоньки» выходили не только на Новый год, 1 мая, 7 ноября и 8 марта, а еженедельно, по субботам! Это была цикловая регулярная передача. Только в конце семидесятых передача стала появляться в эфире лишь по праздникам.

– Теперь понятно, откуда у вас такой профессионализм: набили тогда руку по субботам.
– Да. «Голубой огонек», как сейчас бы сказали, был рейтинговой передачей. Любимые актеры хорошо собирали телезрителей. За это они выделили программу из общей массы, но по качеству  она не была какой-то супер-пупер. Просто хорошая, симпатичная программа – и не более. Позже «Огоньки» даже были чуть-чуть подпорчены…

– Чем же?
– Приглашались люди, которые не умели дарить зрителям радость. Они могли рассказать о трудовых успехах, о том, что произошло у них на производстве. За это «стахановцев» награждали в прямом эфире, говорили им комплименты, но согласитесь, это уже совсем другая передача. В «Голубом огоньке» должно ведь быть искусство. Между прочим, многие великие песни рождались именно на этой передаче. Премьера песни в прямом эфире была честью для композиторов и поэтов-песенников. Половина советских хитов, ручаюсь вам, была впервые исполнена на «Огоньках».

– Интересно, эти программы где-то сохранились?
– К сожалению, 90 процентов из того, что делал я на советском телевидении, да и не только я, в архивах не уцелело. Как-то я искал одну свою передачу, оказалось, что какой-то режиссер взял ее себе домой и она пропала с концами.


Рекорд под Новый год

– Встреча какого года вам запомнилась больше всего?
– Мы, артисты советской эстрады, в праздники всегда много работали, а в Новый год особенно. Был у меня такой «праздник», который я вряд ли забуду – новогодняя ночь с 1967 на 1968 год, которой предшествовал сумасшедший день. Когда он закончился, я подсчитал, что с 31 декабря на 1 января у меня состоялось рекордное количество концертов – 9!

– Зачем надо было так надрываться?
– Я планировал купить кооперативную квартиру. Сразу после Нового года надо было внести деньги, а их было недостаточно. И я принял решение отработать невероятное количество концертов. Днем – три ёлки. Потом запись на телевидении в передаче «Ладушки-ладушки, Новый год у бабушки», в которой я играл главную роль и, кстати, тоже в прямом эфире. Затем провел два вечера, в 19.00 и в 21.00, на разных концертных площадках Москвы. Потом ночные концерты. А наутро снова ёлки.

– Надеюсь, с жильем вы вопрос решили и желание колесить по Москве в новогоднюю ночь отпало само собой?
– Последние лет двадцать Новый год встречаю только в кругу семьи. Хватит с меня ёлок!


О том, чего не знаю, не сужу

– Часто вы сегодня телевизор смотрите?
– Мало. Предпочитаю читать, и в основном – старые книжки. Я вообще библиофил. У меня столько книг, страшно подумать! Когда-то я поставил себе задачу собраться с силами и прочитать все, что есть в моей библиотеке. В том числе и книги XVIII века.

– А современные авторы вам интересны?
– Не-не-не! Я, конечно, читаю, но не так, чтобы обсуждать современную литературу. Могу порассуждать, но лучше не буду. О том, чего не знаю – не го­ворю.

– В культуре все как-то нестабильно. Вот кинематографисты воду мутили, никак не могли разобраться со своим творческим союзом. Вы, кстати, на чьей стороне – Михалкова или Хуциева?
– К сожалению, я не в курсе деталей этого конфликта. Поэтому не могу ничего сказать предметно. Хотя у нас формула  «Я Пастернака не читал, но я его осуждаю»  очень глубоко сидит в людях. Советизм сплошной. Он вошел в менталитет, и ничем его не вытравить.

– Кстати, и в ваш огород камни летят регулярно.
– Да, так же происходит и с моим творчеством. Иногда мне кто-то что-то говорит про меня. А я в ответ спрашиваю: «А вы были у меня на спектакле?» – «Нет, не были». (Смеется.) – «Тогда о чем мы с вами будем разговаривать!»
Ну а что касается Михалкова, то у меня есть шутка Виктора Коклюшкина, в которой я рассказываю о своих снах. «Мне приснилось, что Михалков снял пятую серию «Утомленных солнцем», где сыграл – солнце!» Ну если талантливо сыграть, возможно, он нам и понравится.


Президент должен меньше говорить

– Каждый год «Собеседник» проводит опрос «Кого бы вы назвали «Человеком года»?»
– Знаю точно, что уже не назовут Гуса Хиддинка, да и его футболистов тоже не назовут. К сожалению. Ну а на ваш взгляд, кто мог бы стать «Человеком года»?

– Я бы назвала Джексона.
– Только потому, что он умер? А я готов назвать Медведева. Потому что у него очень большие нагрузки и многое из того, что он говорит, правильно. Для того чтобы мой выбор был объективным, а не казался подхалимажем, я бы хотел пожелать президенту, чтобы он от слов быстрее перешел к делу. Пока разрыв между сказанным и сделанным остается.

Еще я с удовольствием выделю Геннадия Онищенко. Потому что очень уж у него непростая и, извините меня, неблагодарная работа. Особенно с этой угрозой свиного гриппа… А ведь он должен быть с нами строгим во имя нашего же здоровья. И когда он проявляет эту строгость, принимая непопулярные решения, многие на него обижаются, что есть неправильно. Эти шаги он делает с риском и для себя самого. Когда задеваешь интересы коммерции, она показывает зубки. Понимаете? Я хочу пожелать ему удачи и здоровья!
Хотелось бы выделить кого-то из коллег, но, к сожалению, из новых коллег не появилось. Я порадовался тому, что делает Максим Галкин. За последнее время он сделал целый ряд высококлассных номеров.

– Спасибо вам за разговорчивость!
– Это оттого, что вы меня как-то обработали (смеется).

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания