Новости дня

14 декабря, четверг













































Андрей Колесников: Не исключаю, что и Медведев, и Путин будут баллотироваться в президенты

0

– Sprechen Sie deutsch?

– Э-э-э, kaum. So so lala.

– Aber Sie haben deutsch in der Schule und in der Uni studiert, nicht war? Haben Sie alles vergessen?*

– Я не всё забыл. Но лучше по-русски.

* – Вы говорите по-немецки?
– Э-э-э, едва. Так себе.
– Но вы ведь учили немецкий в школе и университете, не так ли? Всё забыли?

Никогда не хотел  быть разведчиком

– Просто я стараюсь понять истоки вашей любви к герою вашего романа. Как-то пришло в голову, что люди, которые учили немецкий язык еще в школе и мечтали стать разведчиками, они же полюбили Владимира Владимировича задолго до того, как мы узнали «ху из мистер Путин».

– Ну, здесь сразу всё не так. Потому что я никогда не хотел быть разведчиком. А во-вторых, вряд ли, когда один человек становится ньюсмейкером, а другой – журналист, можно говорить о любви. Хотя бы с одной стороны. Я и говорил, и настаиваю (потому что это правда): отношения – рабочие. На журфаке, если помните, преподавалось много разнообразных предметов. В том числе и социология. В течение полугода великий социолог господин Грушин читал нам курс лекций, который мне запомнился едва ли не больше всех других. Кроме прочего, он нам рассказывал, что самые продуктивные отношения между людьми – деловые. Чисто деловые.

– Да, но смотрите, как по-разному сложились судьбы трех человек, которые в 2000 году писали книгу про Путина «От первого лица». Наталья Тимакова не работает в газете. Наталья Геворкян и вы продолжаете писать заметки, но интонации!.. Можно сказать, что с одной стороны ненависть, с другой...

–  Ненависть – это ваша оценка. Мне кажется, что это довольно сильное слово – ненависть. Как и любовь.

– Смягчим: неприязнь и симпатия. Тем не менее. Вот Буш, если не ошибаюсь, сказал, что заглянул в глаза Путину и увидел там душу. Что такого страшного во время тех откровенных бесед, когда вы работали над книгой, увидела в этих глазах Геворкян, что перевернуло ее жизнь?

– На этот вопрос может ответить только она сама. Она никогда ничего подобного не рассказывала… Факт в том, что действительно все как-то разошлись. Но я бы сказал, что это скорее набор неких случайностей. Просто так сложилась жизнь. Я, например, совершенно не собирался работать в кремлевском пуле. Не уверен, что Наташа Геворкян в то время знала, что она будет жить в Париже так долго. Хотя, может, у нее и были такие идеи. Вряд ли Наташа Тимакова подозревала, что через какое-то время станет пресс-секретарем президента России. Но я бы не драматизировал ситуацию – разошлись, как обычно расходятся соавторы после того, как сделали на самом деле, считаю, большое и важное дело. Потому что к этой книжке люди до сих пор возвращаются, даже я сам возвращаюсь – в ней логика поведения Владимира Путина прослеживается до сих пор. Он, можно сказать, живет по этой книжке. Или скорее, когда она писалась, когда он разговаривал с нами, он уже знал логику своего поведения на много лет вперед.

– Чуть-чуть вернемся. Глаза у Владимира Владимировича – они  живые?

–  Вы сами как считаете?

– Я его вижу только в телевизоре.

– В телевизоре тоже можно много увидеть. Конечно, живые. С какими живыми глазами он говорил про обрезание, например!

Грубые, пошлые слухи

– Андрей, вы устали от вопросов о Владимире Путине? Думаю, нет ни одной встречи, публичной или непубличной, в закрытом клубе, где собирается лишь элита бизнеса, или на журфаке МГУ на лекции, где бы вас не спрашивали про этого человека.

– Да, это мой крест. Я уже спокойно к этому отношусь. Но честно могу сказать, что по-настоящему интересных вопросов, над которыми хотелось бы подумать, ответить что-то нетрадиционное, их маловато. В основном это: как вас до сих пор терпят?

– А передать привет не просят? В любом случае приходилось слышать от коллег, у которых нет доступа к телу (а у вас есть): почему же Колесников об этом не спросил? И об этом. И о том. Коллеги вас числили как бы своим представителем при Путине. Особенно когда у него не было такого замечательного пресс-секретаря, как Дмитрий Песков. Один из таких вопросов, все хотели бы задать его через вас, – о личной жизни премьера. Был один период, когда это будоражило всё общество, а не только политологов.

– Я, конечно, не считаю, что надо вмешиваться в личную жизнь политика, как и любого другого человека... Только если эта личная жизнь не становится сама фактором политики, как сейчас у Доминика Стросс-Кана. Вот в такой ситуации журналисты, конечно, обязаны спрашивать, обязаны говорить и писать. Что касается Владимира Путина, то его личная жизнь принадлежит ему. Вторжение в нее – оно ужасно бесит. Я на себе несколько раз почувствовал это. Сам в определенном смысле становился жертвой такого абсолютно нездорового внимания. Например, когда вышла одна такая популярная телепрограмма, в которой сообщалось, что Тина Канделаки разводится. И это была, как потом выяснилось, правда. Но не просто разводится, а живет теперь вместе со мной. Я же вообще дома не живу. А вот это уже абсолютно полный бред. Журналисты при этом были маниакально настойчивы, им даже удалось через домофон поговорить с моей женой, которая, в общем, по своей доверчивости ответила на несколько их вопросов. Типа: «А сейчас ваш муж дома?» Почему я «сейчас» должен быть дома?! Я «сейчас» в командировке, например… Это отвратительно, когда вторгаются в твою личную жизнь, потому что буквально на следующий день детям моим в школе стали рассказывать про меня, про Канделаки. Правда, они сейчас странно устроены, они рассказывали об этом с завистью (потому что Канделаки их кумир), типа: ну, у тебя отец дает! Вот это да! Очень круто это всё! Но мои дети, естественно, относились к этому болезненно очень. И тем более я! Наверное, в тот момент я окончательно понял, что есть граница, которую ты просто абсолютно не имеешь права переступать, потому что человеку может быть больно.

– Как вы думаете, он взорвался бы, если бы кто-то напрямую попросил прокомментировать слухи о Кабаевой?

– Это же слухи, во-первых. Во-вторых, грубо и пошло. Поэтому, думаю, что он конечно же взорвался бы. С другой стороны… Спрашивала же Наташа Мелихова, разводится ли он с женой. Правда ли, что одна из его дочерей уже вышла замуж. Он ответил, не взрываясь. Да и я его как-то даже про секс спрашивал. Когда после прямой интернет-линии он сказал: ну что, кажется, всё – уже нет вопросов, которые вы не задали мне, только лишь не спросили меня, когда я последний раз занимался сексом. И конечно, я уже не мог удержаться и спросил, когда он последний раз занимался сексом. По сути, с его стороны это была такая просьба задать такой вопрос.

– Но это не ваша тема, как я понимаю.

– Не моя.

Они могли бы пойти на выборы вместе

– Как-то вы сказали, что могли бы – с вашим-то опытом – стать хорошим политологом. Алексей Венедиктов в «Собеседнике» же похвастался, что первым назвал Медведева будущим президентом. Не хотите примерить свитер Венедиктова? Предсказать, кто станет у нас президентом в 2012-м?

– Мне кажется, этого не знает не только никто, кроме них, но и они сами тоже. Это вопрос нерешенный, в том числе и для них самих. Поэтому мы, конечно, при любом удобном случае задаем его Путину, Медведеву... Как бы им это  не нравилось! Потому что от этого очень много зависит. Настроение бизнеса, настроение в обществе. В среде чиновников очень сильное сейчас нервное ожидание. Владимиру Путину кажется, наоборот, чтобы сохранять рабочую обстановку, надо…

– …тянуть как можно дольше.

– Да. А мне кажется, чем быстрее сказать, тем быстрее наступит разрядка.

– Но почему при этом ни у кого не возникает вопроса, что не они, собственно, выбирают, а народ?

– Нет, речь идет лишь о праве выдвижения одного из них или обоих.

– И вы серьезно так думаете?

– Я, например, не исключаю, что они могут баллотироваться на пост президента вместе. Мне, как журналисту, такая история понравилась бы, это реальная политическая конкуренция...

– Хоть были бы выборы...

– Реальные выборы! Это то, что вообще нужно стране. То, о чем все так давно говорят. Вот тогда следующий год был бы для политической журналистики очень увлекательным. Повторяю, я не исключаю этого, но у меня нет абсолютно никакой информации о том, что вот так будет. Все зависит по-прежнему от разговора между ними.

 – У вас вот здесь, над бровью – это шрам? От удара грузинским прикладом во время грузино-абхазской войны?

– Это я встретился в городе Протвино на узкой дорожке с несколькими молодыми людьми, один из которых, просто проходя мимо, попытался проломить мне голову каким-то кастетом; но я успел увернуться, и остался только шрам на лбу, а они спокойно пошли себе дальше. А я спокойно остался валяться на этой дорожке. Никакой загадки.

…Происходит много всяких историй. Вчера позвонили одному из наших журналистов и сказали, чтобы забирали своего Колесникова из одного из московских моргов. Даже отчество соответствовало. Это происходит уже второй раз за довольно короткое время, но на просьбу перезвонить через несколько минут люди не реагируют. Зачем и кому это нужно, я не очень понимаю. Легкомысленно списываю это на такое новое для себя занятие, как телевизионная журналистика. Это еще хорошо, что звонят опять же не моей жене, а в редакцию. Или присылают конверты с белым порошком. Понимаете? Ты открыл конверт и думаешь: а не поздно ли вообще его закрывать? Ты же вдохнул уже, и, может, в тебе уже живут и развиваются споры сибирской язвы. Экспертиза, правда, показала, что там была какая-то ерунда типа муки. Но это тоже средство какого-то сумасшедшего повлиять на твое эмоциональное состояние. Оно и влияет – я еще немного больше заведен, чем раньше. Журналистика моя от этого только жестче становится.

С тарзанки не прыгал. Хуже!

– Андрей, вы, наверное, в холодную воду не входите потихоньку, а прыгаете?

 – Если так ставить вопрос, то да. Это вы правы.

 – А с тарзанки прыгали?

 – С тарзанки нет, но я прыгал гораздо хуже. У нас есть речка в Семибратово, обрывы там довольно высокие. И от обрыва до самой воды довольно далеко; ну вот мы с самыми отчаянными разбегались и…  Главное было долететь до воды. Я, например, один раз не долетел. И у меня с тех пор сломан копчик, по-моему, он так и не зажил правильно.

– Наверное, только когда у вас свои дети появились, вы поняли, какие доставляли тревоги, даже муки родителям. Вы бедовый были...

– Да, потому что не только с берега прыгал.

– А учитывая историю с семилетним братом, который погиб за год до вашего рождения, они, наверное, вас особенно берегли.

– Страшным образом. Отец выходил меня искать, еще когда не темнело. Этим доставлял, конечно, страдания и себе, и мне, потому что мне было неудобно перед друзьями. Такая типичная ситуация. Но все отступало на задний план перед тем, о чем вы сказали.

– Фарт тоже есть в вашей жизни?

– Без этого мало что может получиться. Все равно нужна удача для того, чтобы хоть в чем-то, хоть как-то состояться. Я не могу, правда, сказать, что вы видите перед собой состоявшегося человека – просто, конечно, я вам не всё из своей жизни рассказываю. Жизнь эта гораздо более драматична и не так успешна, как кажется. В ней есть очень серьезные проблемы, но это как раз то, о чем мы уже говорили. Какую-то часть личной жизни человек должен оставлять себе. Было бы странно, если бы я взял сейчас и все выложил. Нереально. Наоборот. Да никто и не любит неуспешных.

– Неуспешных никто не любит? Мне кажется, на этом Россия держится. На всеобщей любви к неуспешным. Успешным завидуют, а этих любят. Потому что на их фоне сами могут казаться о-го-го.

– Не-не-не. Им в лучшем случае какие-то великодушные люди сочувствуют. А вообще, да, все всем завидуют. Я просто обожаю фразу, произнесенную как-то нападающим московского «Динамо» Булыкиным, про которого я думал, что он головой только в ворота голы забивает, но он один раз в интервью «Спорт-Экспрессу» забил головой, считаю, свой главный гол. Его спросили, что такое счастье, он сказал: «Счастье – это когда тебе завидуют, а сделать ничего не могут». Это и есть психология большей части нашего великого и непобедимого народа. Да спросите любого человека, который что-то делает вообще! Несчастье – это когда тебе завидуют и могут с этим моментом что-то сделать. Муку прислать в конверте. Хотя это скорее из разряда «не могут ничего сделать»… Но тут уже идут такие суеверные дела, что лучше – тьфу-тьфу-тьфу! – остановиться.

– Я чуть-чуть о другом. Потому что успех и фарт – разные вещи. Были случаи, которые убеждали вас, что есть ангел какой-то за плечами?

– У меня есть друг, который считает, что у меня их парочка за плечами. Я ему не верю, но по крайней мере понимаю, что он говорит это не от зависти. Потому что в жизни иногда происходили очень странные вещи, которых в принципе не должно было случиться. Скорее всего это и был фарт. Не знаю, кем обеспеченный. Но были случаи с таким же жирным знаком минус. Так что все более-менее уравновешено в жизни.

Журналисту нужен элемент удачи

– Андрей, вы с детьми вашими Машей и Ваней на родину в Семибратово не ездили еще?

– Я в Семибратово езжу без них. Ну и вообще, я, когда езжу туда, предпочитаю даже ни с кем особенно не встречаться. Езжу на могилу к родителям. И по каким-то причинам для себя все откладываю и откладываю эту совместную с детьми поездку, мне кажется, что они пока не готовы…

– Интерес должен проснуться?

– Думаю, что да. Знаете, мы с ними несколько лет тому назад пошли на военный парад на Красной площади. Через 10 минут после начала оба уже просились домой. Вот если мы сейчас пойдем на парад, то впечатления будут совершенно другие. Так и здесь. Жду, когда дети еще немножко подрастут, чтобы эта встреча дала им больше, чем дала бы сейчас или раньше. Но у меня такое ощущение, что ждать осталось недолго. Хочу, чтобы они сами попросились. Это очень важно, чтобы они меня буквально мучили вопросами: когда же?.. И чтобы я сказал: всё, поехали!

– Андрей, понятно, почему мы сегодня очень много говорили о Путине, о журналистах. Не очень понятно, отчего вы ни разу не назвали их коллегами.

– Разве?

– Исключительно «журналисты».

– Надо подумать.


цитата

«Но если вы мусульманин, то и это вас не спасет. Приезжайте к нам, у нас многоконфессиональная страна, хорошие врачи сделают вам обрезание... И я порекомендую сделать эту операцию таким образом, чтобы у вас больше ничего не выросло!»

(Брюссель, ноябрь 2002 г., В. В. Путин – в ответ на вопрос на пресс-конференции; цитируется по репортажу А. Колесникова)

цитата

«…Я вдруг вспомнил историю, связанную с моим дядей. Мы с ним поехали за грибами, накануне прошел дождь, тропинка была размыта грязью. Но я так наслаждался жизнью, что мчался как умел и как не умел тоже. А он, стиснув зубы, мчался следом. Он не мог позволить себе отстать.
И вдруг мы с ним выскочили на небольшой бревенчатый мост, который после дождя разрушился и на нем оставалось только одно зализанное со всех сторон бревно. Тормозить было поздно, дядя смял бы меня всей своей мощью, и я снова принял единственно верное решение: вкатился на это бревно и махнул по нему, понимая, что шанс проскочить у меня один из тысячи.
Не знаю, как я проехал по нему. До сих пор не понимаю. Какая-то адская кривая вывезла».
Андрей Колесников. «О Маше и Ване», журнал Weekend, 2011 г.

 

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания