Новости дня

15 декабря, пятница








14 декабря, четверг





































Дмитрий Быков: Памяти Вячеслава Иванова

«Собеседник» №39-2017

Вячеслав Иванов // Стоп-кадр YouTube

Креативный редактор «Собеседника» Дмитрий Быков – об ушедшем из жизни Вячеславе Всеволодовиче Иванове. 

7 октября от нас ушел совершенно необыкновенный человек – академик Вячеслав Иванов.

Самая распространенная русская фамилия, вопреки штампованному утверждению, не Иванов, а Смирнов, и это многое объясняет. Вячеслав Всеволодович Иванов воплощал собой как раз другую, не смирную Россию. У нас обычно чем титулованней и увенчанней, тем лояльней. Иванов был, безусловно, самым известным российским гуманитарием в мире, и он эту традицию ломал, потому что «при государстве» не был, в советы по культуре не входил, на фоне президента не позировал и говорил о власти такие отчаянные резкости, какие не всякий оппозиционер себе позволял. «Я в его лице читаю смесь трусости, небольшого ума, бездарности и каких-то подавленных комплексов, которые делают его очень опасной личностью. Боюсь, что он вообразил себя воплощением национального духа или что-то в этом роде есть у него» – ничего, правда? При этом Иванов до последних месяцев преподавал, печатался, давал интервью, воспитывал учеников, вызывал полемику, не бронзовел и не засахаривался, и вообще меньше всего был похож на патриарха. Потому что от патриарха требуется главное – не меняться.

Случилось так, что о смерти Иванова я узнал в гостях у Евгения Ройзмана, и Ройзман – сам профессиональный историк – сказал: «В отличие от N, Иванов никогда не был символом. Потому что в России, как только ты становишься символом и отходишь от профессиональных занятий, немедленно начинаешь символизировать что-то другое». Это довольно жестокие, но верные слова, и сколько у нас в официальной культуре таких символов, давно утративших собственное означаемое, если уж прибегать к привычной Иванову семиотической терминологии! Семиотика в советскую эпоху полулегально существовала именно потому, что слишком многие знаковые системы оказывались на поверку пустыми оболочками, а языки советской идеологии демонстрировали удручающую пустотность. 

Он занимался самым интересным и сложным на свете – антропологией, все прочие его интересы – языкознание, история, литературоведение – вытекали из этого: какова структура человеческой личности, как эта личность выражает себя и каковы ее главные цели. Все, о чем он говорил, было прежде всего интересно, поскольку касалось главного. Именно человеческого было в нем очень много: тут и пристрастность, и тщеславие, несколько даже педалируемое, – но ведь только человеческое и хорошо, потому что все остальное ужасно скучно. В наше время слова «Иванов из Москвы» стали обозначать совершенно конкретного человека, действительно известного всем русским. И это был едва ли не самый необычный человек в нынешней России.

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №39-2017 под заголовком «Иванов из Москвы».

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания