Новости дня

22 января, понедельник





21 января, воскресенье

















20 января, суббота












19 января, пятница











Быков о смерти Мечислава Дмуховского: Таких ударов не было


Мечислав Дмуховский // Александр Шпаковский / «Собеседник»

Креативный редактор «Собеседника» — об одном из основателей Издательского дома Мечиславе Дмуховском, ушедшем 19 апреля.

«Собеседник» никогда еще не получал таких ударов. Я не знаю, что будет без Мечислава. Он прожил — именно прожил, а не просто проработал — в «Собеседнике» 25 лет из своих 55. У нас не совсем обычная газета, главным в ней всегда была атмосфера, чудом сохранившаяся с девяностых, потому что мы никогда не стремились меняться вместе с эпохой. Иногда в таких переменах нет ничего хорошего. Мы сохранили костяк и дух редакции, набирая новых людей, но не отказываясь от старых. И к нам часто возвращаются — именно потому, что «Собеседник» всегда был домом, а не местом работы; семьей, в которой можно расти. Дмуховский играл в этой семье исключительную роль: он был самым строгим, язвительным, упрямым и требовательным. Он был настоящий поляк и в некотором смысле шляхтич. Про некоторых людей он говорил: ничего, жизнь длинная, земля круглая... И не хотел бы я быть на месте этих людей.

Дмуховский был идеальным начальником в том смысле, что умел от каждого добиться максимума, пряником, а то и кнутом заставлял дорасти до собственного предела, а потом перерасти его. Он редко бывал доволен. Дмуховский во времена расслабленности и пошлости напоминал о гамбургском счете, об ответственности, проверке и перепроверке, последствиях каждого слова. Он заставлял переписывать тексты, пока начинающий автор не вставал на дыбы, не проклинал самого Мечислава, редакцию и профессию. Но в результате он добивался того, что человек прыгал выше головы. Может быть, бесконечно работая с чужими материалами, он не написал сотни собственных первоклассных интервью — в этом жанре у него, по-моему, конкурентов не было. Колонки его, служившие в последние годы украшением «Советской Белоруссии», тоже появлялись слишком редко. У него было жесткое, точное зрение, он подмечал за людьми множество отступлений и слабостей и умел убийственно точно напоминать о них. Он никогда не довольствовался половинчатыми высказываниями и проходными текстами — все должно быть первоклассным или по крайней мере тянуться к образцам. И в жизни он был трудным, иногда невыносимым, хотя всегда вежливым и сдержанным, — но никогда не унижал людей и не самоутверждался за их счет. У него была одна задача: чтобы все мы были равны себе. И даже те, кто мечтал завести в редакции огромную дмухобойку (о чем он знал и над чем от души смеялся), были ему благодарны.

Он перенес самую страшную болезнь и вернулся в редакцию, и это была большая, настоящая победа, пример железной воли. Дмуховский не переносил чужих унижений и не допускал собственных, болезнь казалась ему именно унижением, он не мог и подумать, что она его победит. И она не победила — он вышел на работу, отметая все разговоры о здоровье. Он вырвал себе полгода прежней, бескомпромиссной жизни. Никому не спуская, ничего не прощая, он и себя приучил к абсолютной выдержке. Не верю, что больше не увижу его. Если когда-нибудь увижу — во что как раз верю, — скажу: спасибо за урок.

 

Читайте также другие материалы памяти Мечислава Дмуховского на нашем сайте

 

поделиться:





Колумнисты


Читайте также

Оформите подписку на наши издания