14:30, 15 Сентября 2010 Версия для печати

Михаил Задорнов: Правда не всегда должна быть публичной

– Михаил Михайлович, слухи обещают вторую волну кризиса осенью. Начинать бояться?
– Кризис не развивается волнами. Но скажу, что 2010 год еще будет трудным.

– Нам объясняют, что кризис завезли из-за границы, как какую-то заразу. Так почему же мы страдаем от него больше других?
– Вся денежная политика и макроэкономическая устойчивость у нас привязана к одному гвоздю – цене на нефть. От этого зависят приток и отток капитала, состояние бюджета, то, как на Россию смотрят инвесторы и весь мир. Поэтому при падении цен на нефть у нас более серьезная экономическая ситуация, чем в других странах.

– Получается, если это и гвоздь, то скорее в крышку гроба нашей экономики. Как нам избавиться от «нефтяной зависимости»?
– Для отвязки экономики от нефти требуются достаточно серьезные инвестиции в инфраструктуру, другие отрасли – не только нефтегазовые. То есть нужны серьезные структурные изменения, усилия, которых долго не было: положение всех устраивало, доходы от нефти идут, все довольны.

– «Мало инвестиций» – в это трудно верится. Чуть ли не каждый день сообщается, сколько очередных миллиардов выделили на поддержку предприятий, отраслей, банков…
– Я не считаю, что нужно поддерживать конкретные предприятия, потому что некоторые из них поддерживаются по пятому разу за последние 15 лет и все без толку. Бюджет надо сокращать, как бы это ни было неприятно населению, потому что не может страна жить с одним и тем же бюджетом при цене нефти 150 и 50 долларов США за баррель.

– Опять народу затянуть потуже пояс?
– Главное – государство должно само демонстрировать, что оно поджимается – не делает очень крупных и бессмысленных проектов. Я, например, не понимаю, зачем нужно тратить 285 млрд рублей на проведение саммита АТЭС во Владивостоке. Сумма сопоставима с годовым бюджетом целой отрасли или нескольких достаточно крупных российских регионов.

Наверное, чтобы заинтересованные чиновники смогли больше «отмыть» и «освоить» из этих 285 миллиардов? Вы в политике долгожитель, много повидали – Верховный Совет, Госдума четырех созывов, Министерство финансов, теперь – крупный госбанк. Скажите честно, коррупции в государстве стало больше?
– Если сравнивать с 90-ми годами, объемы доходов в стране стали гораздо больше, соответственно выросла и коррупция. Ее росту поспособствовали и уменьшение политической конкуренции, и ужатие «поля свободы» в средствах массовой информации.



– Вот вы это понимаете. А есть возможности донести критику или хотя бы здравые замечания до действующей власти?
– Я не могу сказать, что ничего не меняется. Меняется. Например, правительство и президент за год прошли несколько стадий отношения к кризису. Первая – кризиса в России нет, вторая – кризис есть, но во всем виноваты американские империалисты, а у нас большой Резервный фонд. Третья – Резервный фонд не столь велик, всем помочь мы не сможем, бизнес и госпредприятия должны искать выход сами, а не ждать денег от государства.


Ва-банк

– Научите, как стать главой бюджетного комитета Госдумы в 30 лет? Вам же удалось.
– С одной стороны, безусловно, повезло. С другой – у меня к этому времени был уже некоторый опыт работы и в политике, и в экономике: я хорошо понимал, что такое бюджетный процесс, еще с Верховного Совета, Госплана СССР. Представлял это не только теоретически, но и на практике. Это был достаточно большой вызов, но я считаю, мы создали хороший бюджетный комитет в Госдуме, из него выросли многие министры, губернаторы.

– Это был 1993 год. Сегодня такой карьерный подвиг не повторить?
– Сейчас социальные лифты, конечно, поднимают на этажи пониже. В то же время недавно мы утвердили на члена правления ВТБ-24 как раз 30-летнего молодого человека. Но таких шансов ничтожно мало в политике – она как таковая сошла на нет. В бизнесе такие возможности еще существуют. Социальные лифты должны работать, чтобы поднимать наиболее талантливых людей.

– Во время дефолта вы были министром финансов. Вам этот день в кошмарах не снится?
– Не было одного дня, когда произошел дефолт. Реально 1998 год был подготовлен всей политикой и президентскими выборами 1996 года, когда были даны большие и не всегда реализуемые социальные обещания, а также накапливались бюджетные дефициты, а в 1997-м еще рухнули азиатские рынки. Потом была длительная борьба за макроэкономическую стабильность, но кризис усиливался. Решение о девальвации и отказе от части обязательств по госдолгам принималось накануне 17 августа, в выходные, когда рынки уже не работали. Мы спокойно обсудили ситуацию. Было понятно, что выхода нет. Был подготовлен план действий, который согласовали с МВФ. Затем пригласили в Белый дом представителей крупнейших банков, им объявили, как будет развиваться ситуация. А в понедельник план уже был обнародован.

– Вы до сих пор считаете, что тогда все было сделано правильно?
– Я считал и считаю, что летом 1998 года другого варианта не было. Что можно было сделать иначе?

– Например, подготовить людей к такому шоку.
– Как вы себе это представляете? Врач говорит смертельно больному, что он обязательно умрет? Или полководец отправляет полк на войну и говорит: молодые люди, каждый третий из вас не вернется, напишите письма семьям? Точно так же если президенты стран и министры начнут сейчас выступать и говорить: и то плохо, и это. Экономика – это психология. Невозможно создавать негативные ожидания. Правда не всегда должна быть публичной. Сразу после дефолта мы приняли самый жесткий бюджет в истории страны. Мы понимали, что идем на существенное снижение реальных доходов населения. Но именно эта жесткая политика позволила быстро реанимировать экономику.

– Многие ваши бывшие друзья и коллеги по Думе и правительству сегодня в оппозиции: Касьянов, Немцов, Хакамада. Вы уже не общаетесь?
– Отношения с людьми я поддерживаю не по их партийной принадлежности. Либерал может быть неприятным человеком, а коммунист, наоборот, очень приятным. У меня достаточно большой круг общения – и не всегда это люди той же профессии, взглядов или образа жизни. А из перечисленных вами, пожалуй, только изредка с Немцовым общаемся. Не общаюсь с теми, кто сам не ведет активной жизни.

– Например, с Явлинским, с которым вы были в одной партии «Яблоко», а сейчас даже не общаетесь?
– Почему разошлись, не хотел бы обсуждать. Но мне кажется, что потенциал Григория Алексеевича оказался нереализованным во многом по его собственной вине. И это обидно. Потому что потенциал большой.

– Депутат, министр, банкир – кем вы себя больше ощущаете? По какой работе больше скучаете?
– Мне повезло работать в разных сферах над разными большими проектами. И я рад, что в 2005 году мне предложили возглавить проект ВТБ-24 – с удовольствием им занимаюсь, считаю, он состоялся. Кем себя ощущаю? Я профессиональный финансист. А вообще любой руководитель крупной организации – у нас коллектив 17 тысяч человек – это всегда политик.


Зонтик для должника


 

– Больной вопрос. Как будете поступать с теми, кто из-за кризиса не может выплачивать кредиты?
– Усиливаем направление по работе с проблемными должниками. Уже набираем новых людей, покупаем новые технологии. У нас собственная служба по сбору долгов, но работаем и с коллекторами также.

– Вам должников не жалко?
– Я рассуждаю просто: человек сам подписал договор, дал слово – должен его сдержать. В мировой деловой практике часто никто даже печати и подписи не ставит, верят честному слову. «Я не понимал», «я не знал» – это все несерьезно.

– Мне еще нравится «я не прочитал договор»…
– Мы же самый читающий народ в мире – вот и читайте договоры. Кризис – это такой учитель, который заставляет более четко взвешивать свои действия. А кроме того, в России очень много людей, которые спекулируют на кризисе, списывают на него свои неумения и ошибки. Наша задача – вернуть долг. Это первое правило банка. Дальше бывают исключения. Если мы видим, что человек потерял работу, не просчитал свои валютные риски, я бы советовал ему прийти к нам и заявить о своих проблемах. Для этих случаев есть программа господдержки должников по ипотеке, наша собственная программа реструктуризации.

– Известная схема: сейчас, так и быть, мы тебя освобождаем от платежей, но потом не удивляйся, что с тебя потребуют проценты в два раза больше. Точно по Марку Твену: «банк дает зонтик в солнечную погоду и забирает его в дождь».
– Не совсем так. Еще в ноябре прошлого года мы своим клиентам рекомендовали поменять валютные кредиты на рублевые. Мы говорили: да, вы будете платить не 10 процентов, а 15; да, месячный платеж увеличится на треть, но вы себя защитите от девальвации. Наши сотрудники в большинстве своем так и сделали, а рыночные клиенты сначала очень слабо откликались, а когда пошла быстрая девальвация, начались массовые обращения с просьбой поменять валюту кредита по предыдущему курсу, чего мы сделать уже не можем, потому что тогда пострадают наши акционеры и вкладчики.


Банковские тайны

– В банке ВТБ работают родственники многих высших чиновников – жена министра финансов Алексея Кудрина, сын губернатора Валентины Матвиенко, представители других известных фамилий. К вам лично часто обращаются с подобными просьбами?
– Я могу отвечать только за ВТБ-24. Не скрою, бывают звонки и мне, и моим коллегам. Такая российская традиция. Я обычно говорю: мы готовы человека посмотреть, но он должен, во-первых, поработать на рядовых позициях, а во-вторых, если он не справится и мы его через 3–4 месяца уволим, то без обид.

– Можно вас считать хранителем главных банковских тайн страны? Ведь если наша элита хранит деньги в российских банках, наверняка это именно госбанк?
– Действительно, многие люди бизнеса, искусства, политики хранят деньги в ВТБ-24. Фамилий называть не буду – банковская тайна. Какие-то клиенты обращаются непосредственно ко мне, другим топ-менеджерам ВТБ-24. У нас есть два вип-офиса в Москве, один в Санкт-Петербурге, открываемся в Екатеринбурге и Краснодаре. Доступ в вип-офис начинается с полумиллиона долларов. У такого клиента преимущества в условиях, скорости, удобстве обслуживания, персональный менеджер, который приезжает по первому вызову, разные допуслуги: организация перелетов, бронирование гостиниц, необычные просьбы – и так далее.

– Среди таких випов есть первые лица страны? Путин, Медведев, к примеру?
– У них спросите. Могу только сказать, что из интересов госохраны именно эти люди редко ходят в магазин, пользуются банковскими карточками. Поэтому они не самые активные пользователи банковских продуктов.

– Для этого у них есть члены их семей.
– Члены их семей – возможно, но не сами первые лица.

– Вы попали в кадровый резерв президента – список «медведевской сотни», которую пообещали двигать на все посты. Интересно, как шел отбор?
– Что отметили – приятно. Этому ничего не предшествовало, кроме просьбы из администрации президента подтвердить согласие на публикацию моей фамилии в списке. Кого включать, решали эксперты. Посмотрим, что будет дальше. Я к этому достаточно спокойно отношусь.

– У нас еще на памяти шквальная реклама с призывом покупать акции ВТБ. Сейчас рынок рухнул, и люди остались с обесцененными бумагами на руках. Разрекламированное IPO провалилось?
– Те, кто считает, что вложение на фондовом рынке равнозначно вкладу в банке, конечно, разочарованы. Я их понимаю, я сам акционер ВТБ. С другой стороны, значительная часть людей, кто быстро купил акции, а через месяц-два продал свои пакеты, заработали деньги. Но и те, кто рассчитывал на длительный срок инвестиций, в конечном счете не прогадали, потому что сегодня доля ВТБ на банковском рынке растет и к моменту выхода из кризиса будет существенно больше, чем была в 2007 году. Надо подождать выхода из кризиса.


Кризис кризисом, а отпуск по расписанию


– Как отдыхают финансисты? Блоги в Интернете ведете, как это модно сейчас? Дмитрий Медведев ведет. Или, может, горные лыжи, как Владимир Путин?
– Когда я был в Госдуме, у меня была своя страничка в Интернете. Сейчас блог не веду. Горные лыжи – да, люблю. Но ими я увлекся давно. Тогда еще было модно играть в большой теннис, в который я, к сожалению, не играю. Просто я вырос на Камчатке, где очень хорошие места для лыжного спорта, там даже сборная в свое время тренировалась. Люблю и достаточно хорошо знаю театр. Посещаю те премьеры, о которых знаю, что не пожалею о потраченном времени.

– А в чем храните свои личные сбережения? Опять мы о деньгах.
– Вы знаете – банковские депозиты, как бы банально это ни звучало. Рублевые и валютные. А на фондовом рынке у меня сейчас ничего, кроме акций ВТБ, нет.

– Вовремя «слились»?
– Разумеется, вовремя.

– Сколько наличных у вас сейчас в кошельке?
– Тысяч 10–15. На всякий случай – мало ли на что можно потратиться.

– Например, на родных. Чем, кстати, занимаются члены вашей семьи?
– Жена – журналист, работала в ТАСС, журнале «Эхо планеты», сейчас – в редакции одного из научных журналов. Дочь закончила Высшую школу экономики, в известном смысле пошла по моим стопам – работает в одном из инвестбанков.

– Какие виды на отпуск?
– Нормальные, несмотря на кризис. У нас были тяжелые годы 2005–2006, когда шло становление банка и развитие филиальной сети. Тогда я народу отпусков не давал и сам не уезжал. Сейчас, конечно, жесткая ситуация, но для нас она не чрезвычайная.

– Слышала, вы любите ездить подальше и в экзотические места.
– Это на Новый год, а сейчас если улетим, то на 7–9 дней, на море. Скорее всего Средиземное.

Подписаться на новости

Введите Ваш email:
email рассылки



Новости Партнеров

Loading...

Новое на сайте

00:09, 10 Декабря 2016
Выпускающий редактор Sobesednik.ru Александр Минайчев — об итогах протестных событий пятилетней давности
»
00:01, 10 Декабря 2016
Обозреватель Sobesednik.ru Михаил Осокин – о проникновении «Закона Божьего» в школьное образование
»
22:04, 09 Декабря 2016
Ежегодно зимняя хроника ЧП пополняется историями о пострадавших от сосулек, напоминает Sobesednik.ru
»