00:00, 02 Декабря 2008 Версия для печати

Михаил Гусман: Безликость власти нам не грозит

– Но испанского короля вы как-то уломали.
– Не я, помог случай. Послом в Испанию отправился мой давний товарищ Михаил Камынин. На про€водах я в порядке чистой авантюры – благо все были слегка подогреты – сказал: после вручения верительных грамот тебе положена десятиминутная аудиенция. Вверни фразу о том, что есть команда нормальных русских журналистов, желающих снять фильм о короле. Через две недели Камынин отзвонил и, посмеиваясь, сообщил, что Хуан Карлос заинтересовался. А воля короля в Испании священна.

– Я никак не пойму: у этих людей, теоретически – хозяйничающих в мире, действительно есть влияние?
– Есть страны, где первое лицо обладает всей полнотой власти. Предупреждая ваш вопрос, подчеркиваю: да, Россия из их числа. Есть другие, где от первого лица требуется олицетворять нацию, блюсти ритуал – так обстоит дело в Норвегии, Испании, Великобритании. Король Саудовской Аравии – совсем иное дело: это наместник верховного божества, отвечающий вдобавок за две главные религиозные святыни – Мекку и Медину. Должен сказать, что за годы общения с высшей аристократией у меня сформировался предрассудок, может быть… Голубая кровь существует. Это чувствуется во взгляде, в посадке головы – есть вещи, каких не купишь за деньги.

– Кто из героев произвел на вас впечатление подлинного величия?
– Вопрос не оригинальный. Пусть будет хоть оригинальный ответ: Джордж Буш-младший.

– В него не плюнул только ленивый.
– А я примыкаю к тем 27 процентам американского населения, которые доверяют ему до сих пор. Утешает меня в этом меньшинстве только то, что к нему же принадлежит Владимир Путин.

– Он критиковал Буша жестче многих…
– Не Буша, а ряд аспектов его политики. Самому Бушу он неизменно симпатизировал. Что до оценки его действий – хочу напомнить ответ Чжоу Эньлая на вопрос о его отношении к французской революции: «Прошло всего двести лет». На протяжении моей жизни отношение к отдельным людям и событиям менялось полярно. Думаю, что у нас еще будет возможность вспомнить добрым словом Буша-младшего.
Что касается остальных персонажей, впечатливших меня… Гейдар Алиев – мы успели его отснять. Ариэль Шарон, напомнивший мне грандиозных бабелевских героев – огромных, размахивающих руками, страстно торгующихся, при этом библейски мудрых… Кстати, и его, и моя родня происходила из местечка Чаусы. Затем – конечно, король Саудовской Аравии, которому было уже 84 года, но в нем не просматривалось ровно ничего старческого, старикашеского: идеально ухоженная кожа, блестящие глаза, лично для него разработанный парфюм…

– Кажется, вы слегка завидуете этой роскоши…
– Завидовать следует не роскоши, а умению легко к ней относиться.



Кризис трахнет всех

– Есть у вас заветная мечта – идеальный герой для «Формулы власти»?
– Помимо английской королевы… Обама, наверное.

– Вам не кажется, что он станет американским Горбачевым?
– Никаких прямых аналогий я не вижу. Хотя Обама интересен нестандартной, временами революционной риторикой. Но важен не первый темнокожий президент, а то, что за ним стоит. Это еще один парадокс власти – на меня сильнейшее впечатление произвел, скажем, Цзян Цзэминь. Он учился в Москве. У него свободный русский, он знает десятки наших песен, приветствует русских гостей словами «Дела идут, контора пишет!» – короче, в разговоре есть огромный соблазн счесть его простым и свойским. Но за ним стоит полтора миллиарда китайцев, и он-то как раз не символический лидер, а вполне реально распоряжается ими. И тут простой и милый Цзэминь вырастает в фигуру почти мистическую – что и сам прекрасно чувствует.

– А у нашего Медведева есть харизма?
– Он в процессе ее формирования.

– То есть это не врожденное?
– Ни в коем случае. У Путина первоначально никакой харизмы не было, а выросла быстро и оказалась очень свое­образной.

– По-моему, у Медведева несколько иной масштаб личности…
– Невыдающихся людей во власти не бывает. Если бы у Медведева не было инстинкта власти, у нашего президента была бы другая фамилия. На трон можно посадить кого угодно – величие нарастет за счет огромности Родины.

– Бывают случаи, когда никакой трон не украсит…
– Не в России. Безликость власти нам не грозит.

– Ждете каких-то изменений в стране вследствие кризиса?
– Я не люблю гаданий, а в российской политике все делятся на тех, кто говорит, и тех, кто знает. Я – говорю. Те, кто знает – не скажут. Пока могу уверенно сказать, что ждать диктатуры не стоит, ждать либерализации тоже не советую, поскольку кризисы к ней не ведут. Вообще, полезно помнить старые анекдоты. К раввину приходит зрелая дама и спрашивает: «Ребе, будет денежная реформа, снимать деньги с книжки или нет?» Одновременно приходит Циля: «Ребе, у меня сегодня свадьба, мне ложиться с мужем в рубашке или без?» Раввин отвечает: «Циленька, в рубашке или без рубашки – вас трахнут. Кстати, дама, это и к вам относится».
Так что кризис, коль скоро он реален, приведет к тому, что все так или иначе трахнутся о реальность. И это будет главным его последствием.


Саакашвили переоценил свою трапезу с президентом

– Вы были, кажется, последним российским журналистом – и притом функционером, – с которым разговаривал Саака­швили. Зачем ему была нужна эта встреча?
– Она произошла, когда я летал на празднование 115-летия моего любимого Маяковского. Тогда, если помните, был поэтический праздник в Кутаиси и на родине поэта в селе Багдади. Мне сообщили, что президент Грузии хочет меня видеть, и я отправился в Батуми, где он находился. У нас был двухчасовой разговор, во время которого я увидел перед собой растерянного и, рискну сказать, плохо владеющего собой человека. Поскольку тот разговор был не для печати, вряд ли стоит пересказывать в газете его содержание. Одно  лишь могу сказать: напряжение, какая-то повышенная нервозность, ощущение, что что-то готовится, было  буквально разлито в воздухе. Причем исходило не только от Саакашвили, но и от многих членов его команды. Они не говорили мне в открытую о своих планах на войну, но агрессивность, бескомпромиссность, даже некая одержимость сквозили буквально в каждой фразе. Это полное непонимание реалий типично для Кавказа, к сожалению. Быть может, Саакашвили решил, что, если они с Медведевым незадолго до этого встретились в Питере, разделили трапезу, это означает, что Россия будет готова «проглотить» его атаку на Цхинвал.

– Есть ли шанс, что его сместят?
– Не знаю. Не исключено, что он доработает свой нынешний президентский срок, и даже если произойдут досрочные выборы, сможет победить. Все-таки нация сильно консолидирована августом. Да и с упомянутой интуицией власти у Саакашвили все в порядке. Я помню, как сразу после «революции роз» он, ворвавшись в парламент, взошел на трибуну и выпил чай, который поставили для Шеварднадзе, только что уехавшего в свою загородную резиденцию. Выпил не потому, что ему хотелось пить, а потому, что его мучила более страшная жажда – жажда выпить чай Шеварднадзе.
А нормальные отношения с Грузией восстановятся, думаю, только после ухода Саакашвили. Говорю об этом с горечью, потому что вековая и мощная история отношений русских и грузин – не пустой звук, это общее достояние наших наций. И потому еще, что для меня распад Советского Союза был и остается личной драмой. И я больше чем уверен, что его можно было предотвратить.

Подписаться на новости

Введите Ваш email:
email рассылки



Новости Партнеров

Loading...

Новое на сайте

00:02, 05 Декабря 2016
Колумнист Sobesednik.ru Леонид Радзиховский – о реорганизации президентской администрации
»
20:03, 04 Декабря 2016
Кто за чей счет пиарится и что говорят сами рэп-исполнители о пропаганде наркотиков, разбирался Sobesednik.ru
»
17:08, 04 Декабря 2016
Sobesednik.ru попытался разобраться, что заставляет мужей отправлять своих возлюбленных за приключениями на сторону
»