00:00, 09 Апреля 2007 Версия для печати

Украсть сына из армии

Андрей Комаров в армию шел с охотой. Знал, что будет трудно, но что опасно – понял позднее. Спустя два месяца после призыва отец практически выкупил парня, больного и беспомощного, за тысячу рублей и собственный паспорт.

Хотел вернуться на машине

Андрей – парень плечистый, ростом под два метра. Но сейчас, после больницы, кажется подростком, растерянным и испуганным. На все вопросы о службе реагирует так, будто они доставляют ему физическую боль. Призвали Комарова в декабре прошлого года: служить выпало в мотострелковых войсках, в воинской части 20004 города Камышина.
– Мы были у Андрея на присяге 21 января, – рассказывает его бабушка Людмила Комарова. – Внук был довольный: «Бабушка, я подпишу контракт. У меня права есть, на машине вернусь». А я тогда про себя подумала: «Хоть бы своими ногами пришел».
Андрей часто звонил домой: рассказывал о службе, товарищах, о мелких стычках с «дедами» и о грядущих учениях на полигоне Прудбой. Служба как служба.
Именно после того, как Андрей попал на полигон, родители поняли: что-то не так. Сын стал немногословным, кашлял, а однажды признался бабушке по телефону, что не чувствует ног.
Родители заволновались. Мама Андрея, медик по образованию, собрала кое-какие лекарства. Отец вместе с сестрой выгнал из гаража старенькую «шестерку». Ехали Комаровы, чтобы поддержать парня и подлечить от простуды. На деле все оказалось гораздо страшнее.

Забрать любой ценой
На полигон возле деревеньки Прудбой приехали ночью: 8 градусов мороза, влажность, ветер. На территорию попали без проблем, нашли палатку Андрея… Тот лежал внутри под бушлатом: ноги отекшие, по всему телу язвы и нарывы.
– Сын позвонил мне в третьем часу ночи, – вспоминает Людмила Комарова. – Плачет в трубку: «Мама, если я не заберу его, он умрет».
Сам Андрей этот разговор поддерживает неохотно. Нервно теребит угол куртки и выдавливает из себя слова:
– У нашего санинструктора были только зеленка и вата. А командиров мои проблемы не интересовали.
– А сослуживцы?
– Там каждый сам за себя.
Александр Анатольевич поступил так, как подсказывало ему сердце.
– Я нашел палатку командира. Небо и земля по сравнению с той, где жил Андрей – тепло, чисто. Тот разрешил: «Возьмите ненадолго, но он должен присутствовать на утренней поверке». Натянуть кирзовые сапоги на опухшие ноги Андрей не смог. Я оты­скал в машине свои тапочки, он в них едва влез.
Взрослого сына Александр нес к машине на руках. И в тот момент понял, что никакой утренней поверки для Андрея не будет – оставить его в части он просто не сможет.
– Я снова пошел к командиру, отпросил Андрея на трое суток без увольнительной, – рассказывает мужчина, глядя в сторону. – Дал ему тысячу рублей, себе отложил только на бензин. Отдал свой паспорт – он там так и остался. Я согласился бы на любые условия, другого выхода не было. Думал: либо я забираю сына домой, либо его привезут в цинковом гробу.

Солдат? А на бомжа похож…
Больница, прокуратура, Комитет солдатских матерей, военный госпиталь и снова прокуратура – с недавних пор этот маршрут стал для Комаровых привычным. Когда после «побега» из части Андрея водили по суздальской больнице из кабинета в кабинет, он выглядел так, что сидевшая в коридоре женщина недовольно проворчала: «С каких это пор бомжей без очереди стали пускать?» На что Людмила Комарова горько обронила: «Это не бомж, а солдат Российской армии».
– Если бы отец не решился парня украсть, он мог бы повторить судьбу Андрея Сычева, – говорит Людмила Ярилина, председатель Владимирского регионального отделения общероссийской общественной организации «Комитет солдатских матерей России». – Сейчас через полгода можно со срочной службы перейти на контракт. Вот и держат таких, как Комаров, в палатках: мол, подпишите и переедете в казарму, где тепло, горячая вода и мухи не кусают. План надо выполнять. Андрея с его плоскостопием вообще не должны были призывать. Сейчас решаем, на кого подавать в суд – на военкомат или воинскую часть.
Андрей только приходит в себя. Он признан ограниченно годным к военной службе. Хорошая, казалось бы, новость. Но теперь ему нужно лично явиться в часть, чтобы уладить бумажные формальности. Когда я звонил Людмиле Ярилиной во Владимир, чтобы договориться о встрече, то слышал, как она по телефону убеждала парня, что служить его уже не заставят.
Ехать в часть Андрей боится больше всего на свете.

кстати
9 сентября 2002 года из воинской части 20004, в которую отправили служить Андрея Комарова, сбежали 54 срочника. От военного полигона до Волгограда они шли пешком почти 180 километров. Причина дезертирства – неуставные отношения.

Подписаться на новости

Введите Ваш email:
email рассылки



Новости Партнеров

Новое на сайте

17:30, 09 Декабря 2016
Глава наблюдательного совета РУСАДА Елена Исинбаева рассказала Sobesednik.ru о переговорах с ВАДА
»
17:25, 09 Декабря 2016
Правда ли жилье для молодых семей по госпрограмме дороже рыночного, разбирался Sobesednik.ru
»
17:04, 09 Декабря 2016
Алексей Немов рассказал Sobesednik.ru о своем отношении к мужской художественной гимнастике
»