20:30, 02 Февраля 2014 Версия для печати

Композитор Виктор Чайка прокомментировал обвинения бывшей жены в изменах и рассказал правду о личной жизни

Виктор Чайка
Виктор Чайка: Жена ревновала меня к Аллегровой и Понаровской…

Прославленный композитор, автор множества хитов Виктор Чайка рассказал нам о работе со знаменитостями, браке со старшей дочерью Николая Агурбаша и своей новой концертной программе. 

Эстрадный композитор, автор десятков песен, ставших хитами – «Зимний сад», «Ты не ангел», «Угонщица», вот уже 20 лет выступает как сольный артист. Немногие знают, что именно Виктор дал старт сольной карьере Бориса Моисеева (прежде профессионального танцора, но не певца), написав ему программу «Дитя порока».  Чайка был дважды женат. Первая супруга писательница Нора Филиппова выпустила книгу о звездном муже, в которой утверждала: Виктор имел интимную связь со всеми артистками, которые с ним работали. А она ужасно ревновала. Сам музыкант в разговоре с «Только звездами» опроверг эту информацию:

– От всех своих женщин я уходил с одним чемоданом и гитарой. А зачем тащить с собой всё или даже часть нажитого? Чем больше материального у тебя, тем ты старее. А если нет ни фига, то вроде бы как всё впереди, а значит, ты молод. Я всегда любил начинать с нуля. И мой багаж – это песни. А также прекрасные отношения с бывшими женами и с детьми. 

Сейчас музыкант и артист холост, сердце его свободно. 

– Был период, когда я буквально ненавидел песни, которые пишу, – признался нам композитор. – Страшно депрессовал: «эстрада», «легкий жанр», на что я трачу свою жизнь? Коллеги, которые говорили, что я талантливый, воспринимались мною лицемерами и чуть ли не врагами – какой талант, что вы врете?! Лишь недавно на концерте Иры Аллегровой в концертном зале «Олимпийский» я увидел, как люди радовались, заслышав «Угонщицу», «Транзитного пассажира». Кричали, подпевали, в том числе и молодежь. И я подумал: наверное, все же работаю и живу не зря. 

– Наверное, в вашей самокритичности виноват пресловутый кризис среднего возраста?

– Нет, скорее это особенность моего характера. 

– Музыкальную карьеру вы начинали в «Арсенале», потом перешли в «Веселые ребята». Обе группы культовые. Признавайтесь, юность бурная была? 

– Вы хотите услышать истории? Всякие случались, но в основном такие – «наливай да пей» (смеется). У Саши Буйнова была кличка Буй, и его никто никогда не мог перепить. Саша начинал застолье со стакана водки – это была серьезная «заявка на победу». При этом Саша если и пьянел, то не сильно – я ни разу не видел, чтоб, например, на ногах не стоял или вовсе валялся. У нас было заветное место для своих, музыкантов, – ресторан в аэропорту Шереметьево, где до утра продавали спиртное и красную икру (другие рестораны в Москве в те годы строгости и морали ночью не работали). И мы частенько ездили в аэропорт большой и дружной компанией. Но потом Буй выпал из нашей тусовки, потому что женился. 

Их первая встреча с будущей женой Леной произошла на моих глазах. Лену привела на наш концерт ее подруга – жена директора нашей группы «Веселые ребята». Как сейчас помню, это был новогодний концерт в «Лужниках». После концерта подруга пошла за кулисы к своему мужу, а Лена с ней – интересно же посмотреть на звезд вблизи. 

Мы сидели в гримерной в трусах и майках – переодевались. И тут заходит незнакомая девушка. Все напряглись – неловко. А у Сашки глаза тут же загорелись – заинтересовался с первого взгляда. Что нас всех удивило. Выпить-то Саша любил и мог, а вот ходоком по женщинам не был. И на гастролях, в гостиницах, чаще всего запирался у себя в номере и читал умные книги. Но тут – раз так отреагировал на красивую девушку, значит, дело серьезное. Так и вышло: в тот же вечер Саша и Лена, насколько помню, уехали вместе, и скоро мы уже гуляли на их свадьбе. 

Публика знает Сашу в основном по эстрадным песням. И мало кому известно, что он прекрасный пианист, замечательный аранжировщик и вообще музыкантище с большой буквы. Почему он не показывает эту сторону своего творчества, для меня всегда было загадкой. 

…Еще один замечательный артист, Лёша Глызин, не пил. Но его обожали женщины – одно его появление в зале приводило их в неописуемый восторг. Самым красивым поклонницам Лёша отвечал взаимностью. 

Впрочем, многие не без греха. И на гастролях, конечно, приводили девушек в гостиничные номера. Молодые же! Правила были строгие, пускать в гостиницу посторонних запрещено. И мы устраивали целые спецоперации – и в барабанах девушек проносили, и отвлекали администратора... Могли сказать, например: «Знаете, там на 2-м этаже кто-то (извините) пописал в кактус, пойдите разберитесь». Администратор бежал смотреть, что за безобразие натворили. А девушки в это время прошмыгивали мимо стойки. 

Была история на гастролях в Финляндии, – продолжает наш собеседник. – Мы ездили туда вместе с популярной группой «Электроклуб», где начинала карьеру Ира Аллегрова. 

Выступали мы в клубах, нас отлично принимали. И вот в какой-то момент в гримерку прорвалась совсем юная поклонница. И не очень трезвая. Почему-то она решила, что мы из Италии. А ей, как оказалось, безумно нравилась итальянская эстрада. Девочка схватила меня за руку и предложила познакомиться поближе. Звучало заманчиво, и я пошел с ней. Она вытащила меня на улицу, а там объявила, что мы пойдем к ней домой… знакомиться с мамой. Я сразу сник. Потому что уж знакомство с родственниками поклонниц в тот период ну совсем не входило в мои планы (смеется). По дороге пытался объяснить, что я не итальянец, но она и слушать не хотела, обнимала и кричала: «О, мой итальяно!» 

Мамы, к счастью, не оказалось дома. Был только старший брат. Кое-как, с трудом, на ломаном финском я объяснил спутнице, что мне пора возвращаться в клуб, ждут друзья-музыканты. Девушка сказала «Окей» и вызвалась меня проводить. По дороге она пыталась меня раздеть и затащить в укромное место – видимо, у нее был какой-то «пунктик» отдаться итальянцу. Я отбивался… В общем, ничего не произошло между нами, разве что эта девчонка порвала мне пряжку на ремне на джинсах. Кое-как добрались до клуба. А наши артисты уже закончили выступление, сидели в автобусе – надо ехать дальше. Я вскочил на подножку, с облегчением помахал девушке рукой. Но она ворвалась в автобус, кинулась мне на шею, завалила на сиденье и попыталась усесться мне на колени, чтобы ехать дальше вместе cо мной. Я окончательно опешил. 

И тут Ира Аллегрова, которая сидела на соседнем сиденье, превратилась в настоящую фурию и буквально вытолкала эту девушку из автобуса. 

Притом что Ирочка тогда была очень скромная. Девушка с армянским воспитанием, ее карьера только начиналась. И она не очень комфортно себя чувствовала, потому что звездой в «Электроклубе» тогда был Витя Салтыков, а Ира на втором плане. 

– Сейчас Ирина Александровна чуть что не по ней – ругается на журналистов, а когда плохое настроение, может и поклонников крепким словом приложить... 

– Есть Ира-женщина, а есть Ира-звезда. Это два абсолютно разных человека. Ира-женщина может часами говорить о детях, о собаках, о маме с папой… Она обожает готовить и сама стоит у плиты, а по дому ходит в спортивном костюме… А Ира-звезда появляется на публике… 

Сейчас мы с Ирой видимся нечасто, общаемся в основном по телефону. Но можем проговорить час, а то и не один. Бывало, и до утра болтали. Обо всем на свете – о прочитанных книгах, просмотренных фильмах... Ира спрашивает меня: «И как у тебя в личном плане?» Я отвечаю: «Да никак пока, жду, когда торкнет» (в смысле – придет любовь). И я знаю, что мои слова не вызовут у нее странной реакции или смеха, она все понимает. 

– Как композитор вы работали не только с Ириной Аллегровой, но и с Ларисой Долиной, Татьяной Овсиенко, Ириной Понаровской… Влюблялись? 

– Первая жена меня, если честно, к моим артисткам ревновала. И я не буду говорить, что святой: влюбленности случались. Но я старался не переходить грань. Понимал: если ты начинаешь строить отношения с артисткой, придется стать частью ее свиты. А мне этого, как человеку свободолюбивому, никогда не хотелось. 

Хотя я знал, что нравлюсь и Ире Аллегровой, и Понаровской, они не раз говорили об этом, в том числе со сцены. И даже Таня Овсиенко, как мне кажется, была в меня влюблена. Но с Таней отдельная история, она была женой моего друга – тут и вовсе табу. 

– Вашей второй женой была старшая дочь «колбасного короля» Николая Агурбаша Татьяна. (Агурбаш владеет крупным бизнесом по производству колбас. – Авт.) 

– Когда Татьяна вышла за меня замуж, знакомые и незнакомые – все кому не лень – ядовито интересовались, вкусная ли колбаса. Видимо, полагали, что женился я по расчету, скоро стану музыкальным продюсером Анжелики Агурбаш – тогда Николай и Анжелика были вместе…

Кстати, забавный факт: и я, и Татьяна – вегетарианцы с многолетним стажем и даже не пробовали колбасу компаний папы-тестя. Но все друзья, которым мы ее дарили, говорили, что колбаса вкусная – так что верим на слово (смеется). 

Но я, что называется, «чист»: Анжелике песни не писал, не пошел работать к тестю его заместителем... И Таню искренне любил. 

С женой мы, правда, расстались – так получилось, оказались слишком разными. Но с Николаем общаемся, созваниваемся. Несмотря ни на что, остались родными людьми, ведь у нас есть Катюшка – моя дочка, его внучка. 

Во время нашумевшего конфликта Николая с Анжеликой я не поддерживал ни одну, ни другую сторону. 

Мне обидно, что они так некрасиво расстались и вынесли «сор из избы». Тем более что когда-то я вместе с Николаем встречал Анжелику с их сыном из роддома. И я точно знаю, что Николай ее искренне любил. 

Программу «Дитя порока» я изначально задумывал и написал для Валерия Леонтьева. Он сначала загорелся идеей, а потом передумал. Испугался, что новый образ может быть слишком скандальным и отпугнет его поклонников. 

И я предложил программу Боре, которого мне порекомендовал, кажется, Саша Цекало. Когда готовил программу, вместе с Борисом мы ходили по закрытым клубам. Правда, там все заранее были предупреждены, что я композитор, работаю над новым материалом и натурал – с непристойными предложениями не подходить. 

…Боря хороший человек, очень благодарный. Всегда вел себя в высшей степени порядочно, был честен в творческих и финансовых вопросах. 

Моисеев, конечно, настоящий король эпатажа. Помню, на одном из концертов он был постановщиком шоу, а я там пел свою песню «Мона Лиза». Пою и вдруг замечаю, что зрители смотрят не на сцену и не на меня, а куда-то выше. Что такое? Потом оказалось: на третьем ярусе Боря поставил стриптизершу, замотанную, как в кокон, в длинный белый шарф. 

Шарф с нее разматывали, раскручивали – а зрители, затаив дыхание, наблюдали, когда же она уже, эта «голая правда», предстанет во всем своем великолепии. Кому я уже был нужен в этот момент? (Смеется.) 

На том же концерте, помню, Боре подарили розы – он взял и начал жевать лепестки. При этом говорил взволнованно и проникновенно: «Спасибо вам, моя публика, за вашу любовь. Если бы моя мама, которая родила меня на нарах в тюрьме, могла видеть, каким я стал…» 

Я потихоньку спросил: «Боря, что ты несешь?» 

Ведь на самом деле ни в какой тюрьме мама Бори не сидела, работала упаковщицей на фабрике в Могилеве до конца своих дней.

Да, про тюрьму Боря придумал для эпатажа. Согласитесь, никакому врачу в голову не придет придумать, что мама родила его зимой, например, в поле, выпав по пьянке из саней (смеется). А артист запросто придумает. Потому что он понимает: зрителям неинтересна правда, им интересны красивые истории, красивый вымысел – это правила шоу. Вот хорошие артисты и стараются соответствовать. Поэтому когда я спросил Борю тихо: «Что ты несешь, какая мама?», он так же тихо и со значением ответил: «Вить, мама поймет!»

Подписаться на новости

Введите Ваш email:
email рассылки



Новости Партнеров

Новое на сайте

00:09, 10 Декабря 2016
Выпускающий редактор Sobesednik.ru Александр Минайчев — об итогах протестных событий пятилетней давности
»
00:01, 10 Декабря 2016
Обозреватель Sobesednik.ru Михаил Осокин – о проникновении «Закона Божьего» в школьное образование
»
22:04, 09 Декабря 2016
Ежегодно зимняя хроника ЧП пополняется историями о пострадавших от сосулек, напоминает Sobesednik.ru
»